— Когда солнце будет в зените, — лениво сообщаю, даже не меняя положения.

И дальше мужчины сообщают, что рассказали ярлам про события на последнем собрании. О том, что конунг убит, о том, что погиб и отец аскадцев — ярл Свард. Рассказывают и о том, что конунг по сути скрывал свой грех по меркам аскадцев.

Конечно, когда ярлы узнали, что братья — оборотни, то усомнились в их преданности общему делу.

— Но когда я напомнил им, благодаря кому они свободны и у себя на землях, поубавили пыл, — весело сообщает мне Алрик.

— И к чему пришли? — спрашиваю, поглядывая на мужчин, всё ещё лениво проводя пальцем по коже Касара.

А они расслабленно развалились на кровати, но напряжение всё равно витает где-то рядом. Мы обсуждаем слишком серьёзные вопросы, от которых напрямую зависят наши жизни, так что расслабиться полностью не получится в любом случае.

Но мне не даёт покоя шум на улице, который только сейчас начинаю различать, будто выныривая из всего произошедшего.

— И что происходит на улице? — спрашиваю, даже не пытаясь рассмотреть.

Сейчас глубокая ночь, и я ничего не увижу, а высовываться на улицу, когда только отогрелась, не имею ни малейшего желания.

— Ты только сейчас услышала, — хмыкает Касар подо мной.

И я же чувствую, что он смеётся. Не громко, но его грудная клетка, на которой я лежу, колышется, отдаваясь мне этим тихим, довольным смехом.

— Касар, я всё слышу, — недовольно ворчу, даже не поднимая головы.

— А я и не скрываюсь, — отвечает мне этот наглец, и в голосе его слышится откровенное удовольствие.

Я бью его по плечу, больше для вида, чем всерьёз. Привстаю и всё же смотрю на окно, но, предсказуемо, ничего не вижу — только метель бушует на улице, завывает, будто предупреждает о чём-то.

— Люди готовятся к защите поселения. Те, кто не отсюда, так же помогают, — поясняет серьёзным тоном Алрик.

— Хела… — шепчу в ответ, и это слово сразу тянет за собой холод.

— Да, мы пришли привести тебя в порядок, — кривовато ухмыляется он и окидывает мужчин взглядом. — Чтобы ты назначила и ей встречу.

— Хорошо, — соглашаюсь и вытягиваю кусок одеяла из-под Алрика, прикрываясь, скорее по привычке, чем из необходимости.

Мысленно вызываю ворона.

Он опять появляется в золотом свете. Осматривается, но удивления не выказывает. Скорее в его глазах читается что-то вроде: «Боги развлекаются как хотят».

И тут с ним не поспоришь. И к тому же оправдываться я не собираюсь.

Приказываю передать ему послание сестре, назначая встречу ровно в то же время и в поле вблизи этого поселения. Я знаю — она поймёт. Именно с этих земель начал свой полёт дракон. Сестра поймёт, как и отец, знающий всё о своём любимом мире.

Ворон склоняет голову и пропадает.

— Всё? — серьёзно уточняет Алрик.

— Да, теперь главное, чтобы отец пришёл, иначе она вас уничтожит. Только мы с Мерзалем выстоим, нас она не рискнёт трогать, — говорю как есть, серьёзно смотря на каждого из мужчин, позволяя им понять весь риск.

— Тогда я не хочу тратить, возможно, свою последнюю ночь на укрепления поселения, — игриво говорит Эйрик.

И в следующее мгновение он заваливает меня на кровать и ложится сверху. Я смотрю на него удивлённо, ещё не привыкшая к такой резкости, и уже готова брыкаться.

— Кто тебе сказал, что я не против? — с вызовом спрашиваю и провожу ногтями по его спине, оставляя дорожки.

— А мне кажется, ты ещё не восстановилась, — шепчет он возле моих губ, почти касаясь их.

— К тому же ты промёрзла ещё и прошлой ночью, — так между прочим добавляет Алрик и подползает ко мне, проводя рукой по моему боку.

— Тебе показалось, и вода в реке была не тёплой, — подводит итог Касар, тоже ближе придвигаясь, обхватывая меня с другой стороны.

Смотрю на этих наглецов и начинаю смеяться. Но очень быстро даже такую возможность у меня забирают, потому что Эйрик закрывает мне рот поцелуем — сначала коротким, потом более настойчивым, не давая отстраниться.

И ещё парочку… наверное, пару часов мужчины меня грели, уверяя, что я ещё замёрзшая. Они не спешили, растягивали каждое прикосновение, будто это действительно нужно — вернуть мне тепло до конца.

А я делала вид, что это так и есть, позволяя им заботиться так, как умеют — через прикосновения, через близость, через эту странную, но уже нашу связь.

Вот так мы и скрепляли наш союз — ещё не крепкий и шаткий.

Но я уверена… скоро мы его окончательно закрепим.

Эпилог

К назначенному времени мы с мужчинами собрали всех уцелевших воинов, в поселении же остались только женщины и дети.

Мы стоим на том самом поле, на котором договорились встретиться с Хелой. Снег медленно кружит над нашими головами, ложится на плечи, на волосы, тает от дыхания… а опасений так много, что хоть отбавляй.

— Они придут, — тихо шепчет Мерзаль, стоящий рядом, настороженно смотря вперед.

— Я знаю, вопрос лишь в том, кто придёт первым, — отвечаю ему, не отрывая взгляда от горизонта.

Ярлы стоят рядом с нами, готовые руководить своими людьми. И они чуть сторонятся Алрика, потому что он и есть корень всех их бед. И меня — потому что не знают, насколько я опасна и вдруг передумаю им помогать. После того как их поработила богиня, винить их в недоверии глупо.

Но ярл Брон сказал нам честно перед тем, как мы вышли сюда:

— Мне уже не важно, владеет человек магией или нет, если он на моей стороне и моего народа.

Ярл Скель не то чтобы разделил его высказывание, но задумался над ним, и это уже было немало.

И вот теперь мы стоим здесь и ждём.

У нас есть только одна попытка. Если мы просчитались — это будет крахом для всего. И вот мы замечаем, как луч света врезается в землю, разрывая пространство, вспарывая воздух.

— Переход, — шепчу, сжимая пальцы в кулаки, чувствуя, как напряжение мгновенно подскакивает.

— Всем приготовить оружие! — кричат ярлы.

У моих мужчин магическое оружие, и оно единственное, которое поможет против охраны Хелы. Но мы не можем им поделиться. И остальные воины Аскадии с обычным оружием в руках, но с доблестью в сердце и с отвагой и преданностью во взглядах.

Жаль, её может не хватить при прямом столкновении… но я сделаю всё, чтобы хватило.

Затаив дыхание, я жду того, кто появится первым.

И по закону подлости первой приходит сестра.

Она перемещается сюда в своём чёрном одеянии и с посохом, а на его наконечнике горит кристалл золотого цвета, отбрасывая холодный, неестественный свет на снег.

— Я удивлена, Мирэль, — высокомерно обращается ко мне Хела, её голос звучит ровно, но в нём слышится явное презрение. — Ты набралась наглости мало того, что похитить моих пленных, так ещё и будто пощёчину мне кинуть — назначить встречу.

Она обводит всех мужчин злым взглядом.

— Вы все должны преклоняться передо мной, а не с оружием стоять, — она не кричит, но её голос разносится над полем, усиленный магией.

Это устрашает и заставляет неподготовленного вздрогнуть.

— Ты не имела права трогать аскадцев, — не испугавшись, отвечаю ей громко, делая шаг вперёд. — Они не рабы.

— Это не тебе решать, — брезгливо говорит она. — Не той, кто убежал из истинного дома и решил жить среди рабов. И знаешь, я могу преподать тебе и им урок, чтобы они окончательно поумнели, оказавшись в моём мире, а ты — под венцом, где твоим воспитанием займётся муж.

Я замечаю, как напрягаются мои мужчины — едва уловимо, но этого достаточно, чтобы почувствовать их ярость. А Хела на это только поднимает голову к небу и смеётся. Раскатисто, победоносно, будто уже видит исход.

— Ваша связь истинных — ничто по сравнению с силой магии богов, — глумится она над ними.

И я уже хочу ответить, но не успеваю, потому что она наклоняет посох вправо — и сразу же открывается портал. Тёмный, густой, будто сам холод выходит из него.

А из него ровным строем выходят её мертвецы.