Встречаюсь с ним взглядом и вижу в его глазах вызов. Уверенность мужчины, который уже поставил себе цель.

Но кто сказал, что меня должно это заботить?

— Добровольно — нет, — отвечаю на незаданный вопрос.

Добровольно я не соглашусь. Пусть катится куда подальше.

И я недооцениваю его коварство. Он подныривает, вытягивает меня из воды и усаживает на бортик бадьи. Едва прохладный воздух касается кожи, сразу показывая, что я обнажена перед ним.

Будто через ощущения подчёркивая, что именно он видит. А это капли воды, стекающие по животу и бёдрам, твёрдые вершинки груди, которые призывно торчат. Он видит меня всю сейчас. И наверняка слушает сбившееся дыхание и видит мелкую дрожь, пролетевшую по телу.

А он опять склоняется и шепчет таким бархатным тоном, что заслушаешься:

— Не сопротивляйся, и мы оба поймём, хочешь или нет.

Фыркаю на такое, но он не даёт мне времени на ответ. Поворачивает мою голову и накрывает рот поцелуем.

И это настолько неожиданно, что я теряюсь.

Вот никогда в жизни такого со мной не было. Но эти мужчины умудряются перекидывать мои представления о себе через плечо и перекраивать под себя.

Одновременно не с грубым, а даже, что удивительно, приятным пробным поцелуем он аккуратно разводит мои ноги в стороны, при этом оглаживая внутреннюю часть бедра.

Мурашки сразу же пробегаются по месту прикосновения, тонкой волной поднимаясь выше. А томное предвкушение ласкает низ живота, стягивает его сладким напряжением.

Мне становится интересно, что же он предпримет. Ведь главное, что я могу его остановить. Эйрик не стал давить и именно этим удивил.

Одной рукой он ведёт выше по животу к груди и, сжав её, играется — медленно, с нажимом, словно проверяя мою реакцию. А пальцами второй раздвигает складочки и ласкает.

Он нажимает на клитор, проводит круговыми движениями, не спеша, будто специально растягивает удовольствие. Он нежно обводит сосок большим пальцем и, будто дразнясь, щёлкает по нему, заставляя меня вздрогнуть.

Эйрик углубляет поцелуй медленно, будто раскрывая внутри меня невидимые двери. И я позволяю.

Я пока не нашла отторжения. Я ненавижу его как аскадца. Но я любуюсь им как мужчиной, хотя никогда в этом не признаюсь.

И его нежность сейчас оказывается губительной.

Именно она что-то топит. Словно мужчина знал, что именно так пробьётся через мою броню.

— М-м-м… — лёгкий стон срывается с моих губ, и он проникает в лоно пальцами.

Я развожу ноги шире и обнимаю его за шею, уплывая волной наслаждения, которая накрывает медленно, тягуче. А он начинает плавные движения пальцами. После сегодняшнего шторма это тихая гавань, которая так затягивает, что я опускаю руку и сама играюсь с клитором, пока мужчина трахает меня.

Он рычит в мои губы, а я легонько прикусываю его. За это получаю сжатие на груди — чуть жёстче, чем раньше. А потом он берёт мои пальцы и переплетает со своими.

Теперь мы оба ласкаем меня в едином ритме.

Теперь оба проникаем в лоно.

Теперь будто это по согласию.

Теперь будто не было инициаторов.

Только общее сильнейшее желание, которое циркулирует между нами сейчас.

И оно путает. Оно сбивает с ориентиров похуже любой метели. Оно доводит до оргазма. Точнее — почти.

Я замираю, чувствуя, как скоро кончу, как мышцы уже начинают сжиматься, и вдруг резко всё прекращается. Он замирает и зависает возле моих губ, опаляя их дыханием.

— Ты такая же девка, как и все остальные, — жалит обидными словами. — Не думай, что ты особенная. И ты, как и другие, раздвинешь свои привлекательные ножки, раз ты не такая уж переборчивая.

— Что? — возмущённо спрашиваю.

Хватаю его за волосы и сжимаю пальцы, не от возбуждения теперь, а от злости.

— Слушай ты, козёл отмороженный. Я выбираю, с кем спать. Я сама, ты понял⁈ — шиплю, смотря ему в глаза, и вижу, как в них огонь вспыхивает — яркий, колючий, злой.

— Пока ты ведьма, которую я хочу, потому что нет других. Ведьма, которую хочет брат, потому что ты его околдовала. Ведьма, которая лишена защиты и нуждается в ней. Ты, Мирана, не наравне со мной или братом, а за нами. Запомни это, — жёстко проходит по мне Эйрик и, резко отпрянув, выходит из комнаты.

А я оглушённая пытаюсь понять, что это только что произошло. Он ласкал так, будто я самое драгоценное, что попало ему в руки. А потом своими словами извалял меня в грязи.

Хотя он в корне не прав — почти во всём.

Что с ним?

И главное — почему его слова имеют для меня хоть какой-то вес?

Почему мне не всё равно?

Этот гад в очередной раз напомнил, кто он есть и что между нами. Я для него лишь та, с кем можно расслабиться, пока нет аскадских девок. Та, которая поможет ему в достижении его целей, и всё.

Вроде бы так просто… Но почему так задевает?..

— Мирана, к тебе можно? — тихо спрашивает Мерзаль.

Он как будто чувствует, как мне паршиво сейчас. Я киваю и залезаю в воду мыться. После слов Эйрика хочется помыться, стереть с себя его прикосновения.

И запомнить раз и навсегда, что ему поддаваться нельзя.

Он этого не достоин. Если Касар груб, но он знает, когда нужно остановиться — в нём скорее ревность говорит, чем жестокость, — то в Эйрике… он не видит границ. А я, к сожалению, сейчас не способна их показать.

— Что случилось? — спрашивает Мерзаль. — Дурында, я же вижу, что опять Эйрик что-то натворил. Угрожал?

— Ха, — нервно смеюсь. — Если бы. Почти до оргазма довёл, а потом сравнил меня с девками из Аскадии и сказал, что мы равны, — кривляюсь и продолжаю мыться.

Он настолько расшатал меня, что даже слёзы на глаза наворачиваются. А это не каждому удаётся сделать. Нужно ещё постараться.

— Во дела. Так что, я был прав — у двоих на тебя стоит? Что делать будешь, Мирана? — с беспокойством спрашивает кот.

— А что мне остаётся? Помогу этим горемычным, а потом уеду подальше. Не нужны мне эти аскадцы, — фыркаю под конец.

— Вот только боюсь, что никто тебя не отпустит, милая моя, — мягко произносит он и запрыгивает на бортик бадьи.

— Почему? — как маленькая девочка спрашиваю наивно, сама злясь на эту слабость.

— Потому что ты собрала возле себя трёх убийц, которые уже ревнуют, а скоро начнут действовать более радикально. Мирана, без крови эти игры не обойдутся, — серьёзно заканчивает он.

И я смотрю на него растерянно и решаю, что он сгущает краски. Хотя…

— И это я ещё забыл про крылатого, который от тебя не отстанет в любом случае, — напоминает так, между прочим, кот.

— И что делать? — шёпотом спрашиваю. — Я ведь не специально.

— Милая, так ведь они тоже случайно калечить друг друга из-за тебя будут. Только, Мирана, это может и тебя задеть, — делает мне расклад на будущее и, спрыгнув с бадьи, уходит через слегка приоткрытую дверь.

Глава 24 Мирана

— Мирана, выходи быстрее, — влетает в комнату взбудораженный Мерзаль.

— Что случилось? — поворачиваю голову от окна на него.

Если честно, я уже почти заснула, но мой фамильяр умеет взбодрить.

— Быстрее, а то твоё мнение учитывать не будут, — жёстко рубит он и дёргает хвостом.

— Это в чём? — спрашиваю и встаю.

И когда я подхожу к двери, а Мерзаль уже протискивается вперёд меня, встречаюсь нос к носу с Эйриком.

Вот кого я совершенно не хочу видеть, так это его. Набираю в грудь побольше воздуха, чтобы послать его куда подальше, но вовремя замечаю сзади него ещё двух мужчин.

А вот это уже странно. Что это они все пришли?

— Мирана, одевайся быстрее и пошли, — командует Эйрик.

Вот после его слов хочется наоборот отойти и сделать вид, что ничего не услышала. Или ещё лучше — что меня тут вообще нет. Но, к сожалению, не получится.

— Куда? — спрашиваю растерянно и с подозрением.

А мужчина бесцеремонно отодвигает меня с прохода и заходит в комнату. Бегло осматривается, скользя взглядом по стенам, кровати, окну, будто ищет что-то конкретное.