— Не тут, — бурчит себе под нос и выходит так же стремительно, как и зашёл.

— Мне кто-то объяснит, что с ним? — киваю на ушедшего Эйрика.

— Ты будешь приманкой, — игриво говорит Алрик и подходит ко мне.

С другой стороны тут же подходит Касар. Напряжение между мужчинами мгновенно возрастает, будто воздух между ними натягивается как струна. Они обмениваются друг с другом тяжёлыми, колючими взглядами, после чего почти одновременно резко отворачиваются.

И всё?

А Мерзаль переживал, что они драться начнут. Но сейчас главное не это.

Какой ещё приманкой?

— Может вы объясните что?.. — начинаю говорить, но не успеваю закончить.

К нам подходит Эйрик и буквально протискивается между мужчинами, плечом грубо оттесняя их в стороны, а потом буркает:

— Брат, дай пройти, — нервно произносит и, взяв меня за руку, выводит из комнаты.

— Эйрик, если ты не начнёшь объясняться, я больше и шагу не сделаю, — протестующе произношу и скрещиваю руки на груди, когда мы оказываемся на кухне.

— Можешь молчать, — жёстко даёт согласие.

А потом случается немыслимое. Он насильно надевает на меня зимнюю накидку и, завязав её резким движением, поворачивает лицом к входной двери.

— Нет-нет, — протестую и поднимаю руку вверх. — Вначале объясни! — требую, повышая голос.

— Не шуми, — прилетает от Касара.

И он становится справа от меня, когда Эйрик остаётся сзади, накрывая мои плечи руками. Алрик же встаёт слева, и это уж слишком начинает походить на ловушку.

Продуманную. Слаженную.

И из которой не выбраться.

Хотя нет…

Самое смешное, что выход есть — на улицу.

Вот только я никуда не пойду, пока они не начнут объясняться.

— К нам приближаются, скорее всего, грабители, но нужно убедиться, — тихо произносит Эйрик, и я замираю. — Ты выйдешь на улицу и сделаешь вид, что только вернулась и поселение опустело. Простая девка в беде…

И этого хватает.

Я дёргаюсь так, будто этими словами он перематывает время назад и возвращает меня к нашему разговору. К тем самым словам, от которых до сих пор внутри всё кипит.

Поворачиваюсь к нему лицом и шиплю, не смотря на остальных мужчин:

— Я тебе не дева, Эйрик. И если ты это не запомнишь, то пожалеешь, — угрожаю мужчине напрямую.

Он так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке. Но отступать не собираюсь.

— Мирана, гонор сбавь, — рубит он жёстко. — Ты, как и все остальные, должна приносить пользу, иначе зачем нам ты?

Это он намекает, что меня выкинут на улицу?

Перевожу взгляд на Касара, а тот скрипит зубами, и по напряжённой челюсти сразу видно — ему это не нравится.

Вот именно. Он меня не выгонит.

Перевожу взгляд на Алрика, который задумчиво смотрит на нас, будто взвешивает ситуацию, но пока не вмешивается.

— Эйрик, похоже ты говоришь только от своего лица и слишком много на себя берёшь, — с натяжением в голосе и с явным посылом отвечаю.

— Ошибаешься, — склонившись ниже, рычит он. — Пошла на улицу. И это общее решение, — подчёркивает моё беспомощное состояние и полное согласие мужчин с этим решением.

— Касар, — обращаюсь к нему и вижу, что он борется с собой, сжимает челюсть, будто проглатывает слова, но похоже дело важнее, чем я. — Алрик, может, по-другому решим? — спрашиваю, смотря на третьего мужчину.

— Ведьмочка, — ласково произносит он, будто и не слышит моего напряжения. — Из тебя выйдет отличная приманка. Только… — он отходит и берёт со скамьи платок. — Надень его, а то твои яркие волосы не дадут тебя спутать с аскадскими женщинами.

— Вы что, с ума все резко посходили? — шиплю на них, не имея возможности кричать — кто знает, как близко подошли грабители. — А если они меня там прирежут? Об этом не думали?

— Твоя задача выйти на открытый участок площади и привлечь к себе как можно большее внимание, — поясняет Касар, уже холоднее и собраннее. — Мирана, и если ты поторопишься, то мы успеем разойтись и подстраховать.

— Да вы издеваетесь, — кидаюсь на них и пытаюсь одновременно пройти мимо, но мне не даёт Эйрик, жёстко перехватывая меня за плечо. — Вы ещё и не подстрахуете меня? У меня даже оружия нет, — привожу свой аргумент.

И тогда Касар наклоняется, расстёгивает ремень и достаёт небольшой кинжал, короткий, но острый, и молча протягивает его мне рукоятью вперёд.

— Где спрятать найдёшь? — спрашивает строго, когда я беру его из его руки.

— Ну раз вы меня грудью бросаете на врага, — фыркаю и пристраиваю кинжал под накидкой, пряча так, чтобы можно было быстро выхватить.

— До груди твоей мы как раз не дадим добраться, — кидает Алрик.

И я успеваю лишь закатить глаза, как Касар резко срывается с места и, сделав шаг в его сторону, хватает мужчину за грудки.

— Я долго терпел, — рычит Касар, сжимая ткань у его горла. — Лучше даже не смотри в её сторону.

— А то что аскадец? — с вызовом кидает Алрик, совершенно не испугавшись, даже не пытаясь убрать его руки. — Вы во мне нуждаетесь, а не я в вас, — припечатывает жёстко. — Не путай.

Он спокойно скидывает руки Касара с себя и поправляет одежду, будто ничего и не произошло.

— Но, в отличие от тебя, Касар, я умею разделять дело и удовольствие, — добавляет Алрик.

Ого. А это впервые они так в открытую сходятся. И, похоже, слова Алрика и сама его манера держаться спокойно и уверенно немного остужают пыл Касара.

— Мирана, на выход, — властно командует он, и я лишь тяжело вздыхаю.

— Без этого никак? — жалобно спрашиваю, уже понимая, что спорить бесполезно.

— Ведьмочка, я уверен, что ты отличная актриса, — повернув меня лицом к выходу, даёт напутствие Алрик. — Собери их всех в одном месте, а потом подай нам знак, и мы перебьём их всех, — он хмыкает. — Уж поверь, в этом мы сильны. Иди.

Это, конечно, беспредел в чистом виде, но приходится смириться.

— Только одного в живых оставьте, — напоминаю мужчинам перед выходом. — Допросите, вдруг тот мужчина приукрасил что-то.

Они кивают, и я выхожу за дверь.

Снег идёт размеренной крошкой, окрашивая всё в белый цвет и скрывая шаги. До площади остаётся всего ничего. Мы специально выбрали такой дом, чтобы она была видна.

Мужчины выходят бесшумно и расходятся в разные стороны — я это вижу лишь боковым зрением.

Натягиваю платок пониже, чтобы скрыть мои яркие от рождения волосы, и выхожу на площадь. Осматриваюсь, делаю растерянное выражение лица, будто не понимаю, где я и что происходит. На первый взгляд никого не видно.

Но я замечаю, как из-за угла дома выглядывает мужчина. Как прячется ещё один за колодцем. Уверена, что и другие где-то неподалёку.

Ну что ж…

Вот и пришло время играть.

Поднимаю голову и руки к небу и кричу надрывно, срывая голос:

— За что нам такое⁈ Боги, чем мы вас прогневали? Один не губи! — прибавляю последнее, чтобы стало понятно — я местная.

Дальше падаю на колени прямо в снег и закрываю лицо руками.

— Как же так? — кричу и трясу плечами, делая вид, будто меня душат рыдания.

Расплакаться для виду не получится, но сокрушаться я умею. Начинаю раскачиваться из стороны в сторону и проклинать неторопливых разбойников. Вообще-то зимой холодно сидеть на земле, укрытой снегом.

Ледяная влага уже просачивается через ткань, колени быстро немеют, но я продолжаю покачиваться, будто меня совсем сломило горе. Опускаю голову вниз, как будто окончательно сникаю.

И слышу вознаграждение своим трудам — шаги. Тихие, аккуратные. Для плачущей, растерянной девушки они не слышны. Они незначительны, но для меня колоссальны.

Примерно трое выходят из своих укрытий и идут ко мне. Но пока не показываются. Плохо.

— Я осталась одна… — горестно причитаю. — За что мне это? Вся семья пропала, — ещё громче произношу.

Ну же, давайте. Я одна здесь и явно нуждаюсь в мужской компании. И эти мои слова тоже вознаграждаются шагами. Ещё несколько человек.

Сколько же их?

Убираю руки от лица, потому что это уже опасно, но смотрю в пол, замечая боковым зрением, как из-за угла другого дома — не того, который я приметила — выходят ещё двое.