— Что это было? Холод, как в самую свирепую зиму, а потом тепло, какого не было никогда у нас даже летом, — говорит Эйрик удивлённо, всё ещё не отпуская меня.

— А это наша девочка закрыла нас собой, да? — спрашивает Алрик и обнимает меня за талию, притягивая ближе.

— В смысле? — переспрашивает Касар, переводя взгляд с него на меня.

— Волна от разрушения заклинания Хелы могла вас задеть, — поясняет Мерзаль, когда я кладу голову на плечо мужчины. — Точнее, она точно бы вас задела, а Мирана прикрыла вас собой.

— Что с тобой, Мирана? — спрашивает Касар, стоя с другого бока, уже внимательнее вглядываясь в меня.

— Сил много потратила и замёрзла, — честно признаюсь. — Готовьтесь, сейчас аскадцы проснутся, — произношу шёпотом, потому что голос всё же садится.

И действительно, как только мы немного отходим, один за другим начинают все просыпаться. Сначала едва заметно, потом всё быстрее — движения, вдохи, попытки понять, где они.

Вот только никто не спешит спускаться.

— Что такое, ярл Брон? — спрашивает Касар удивлённо.

— Как же я рад вас видеть, Касар и Эйрик, но мы никогда сюда не поднимались и не спускались отсюда, — говорит он, растерянно оглядываясь.

А высота-то большая. Похоже, магия Хелы в определённое время усыпляла людей, а потом поднимала, а потом спускала и будила.

— Сейчас помогу, — говорю уверенно, хотя голос хрипит и тело всё ещё знобит.

— Мирана, ты ослабла, — подмечает Алрик и не отпускает, удерживая меня.

— Если мы будем на это обращать внимание, то оживут стражники и Хела может заявиться, — отвечаю твёрдо.

Встаю перед аскадцами, которые ничего не понимают и явно боятся. Их напуганные взгляды скользят по нам и оружию.

Алрик обнимает меня за талию и шепчет на ухо:

— Если нужно, тяни из меня.

— Нет, — твёрдо отвечаю. — Я и так из нашей связи тянула тепло.

Прикрываю глаза и концентрируюсь сразу на всех аскадцах, которые только что были заколдованы, и медленно спускаю их на землю, удерживая каждого, не давая сорваться.

Конечно же, сразу слышны крики, вопли и плач. Паника накрывает их волной.

— Успокой, мешает, — тихо говорю Алрику.

— Если не угомонитесь, то оставим вас здесь! — гаркает на них Алрик.

И это помогает. Резко, грубо, но действенно — шум стихает, люди замирают, цепляясь за его слова, как за единственную опору.

Когда же они оказываются на земле, у меня совсем заканчиваются силы. Я давно не использовала эту магию, да ещё в таком объёме, и теперь ноги не держат.

— Что дальше? — сразу спрашивает Брон, пытаясь взять ситуацию под контроль.

— Откуда вы здесь? — спрашивает другой мужчина, и по одежде и манере держаться понятно, что он тоже ярл.

— Всё после, — командует Касар. — Вначале уберёмся отсюда, а потом разговоры. Алрик, открой портал, — просит он у мужчины.

— Эйрик, возьми Мирану на руки, — просит Алрик неожиданно для меня.

— Нет, всё в порядке, — говорю тихо, упрямо цепляясь за остатки сил.

Но как только Алрик перестаёт обнимать меня за талию, я чуть приседаю от усталости — ноги подкашиваются сами собой.

— Тебе обязательно было молчать? — с претензией спрашивает Эйрик и тут же подхватывает меня на руки, не давая даже возразить.

А у меня уже нет сил сопротивляться. Я кладу голову ему на плечо и обнимаю за шею, позволяя себе хоть на мгновение расслабиться, пока Алрик открывает портал.

И если Касар идёт вперёд с ярлом Броном, то мы остаёмся, чтобы проследить, чтобы все прошли, и только тогда зайдём. Я кидаю взгляд на Алрика и вижу, что ему тяжело держать такой большой портал и достаточно долго, чтобы все перешли. Но он справляется.

И когда последний пленный покидает гору, мы слышим рычание.

Глухое. Знакомое.

— Похоже, волки ожили, — сообщает Алрик, не оборачиваясь.

И Эйрик со мной на руках, не желая сталкиваться с ними заново, сразу же забегает в портал. Алрик, подхватив Мерзаля, чтобы тот под ногами не путался, заходит следом и закрывает его, как только мы ступаем на аскадскую землю.

— Мы справились, — радостно говорю заплетающимся языком, чувствуя, как накрывает облегчение.

— Сейчас начнётся самая важная часть — переговоры, — холодным тоном говорит Алрик.

— Вы же без меня справитесь? — спрашиваю с надеждой, смотря по очереди на мужчин.

— Всю жизнь без тебя справлялись, а теперь, конечно же, нет, — язвит Эйрик.

— Неправда, я видела твой шрам на спине, — парирую на это, даже сейчас находя силы уколоть его.

— Вот обязательно про него вспоминать? — ворчит мужчина, занося меня в избу. — Так и знал, что лучше было тебе не рассказывать ничего, — тише добавляет, явно раздражённо, но без злости.

— Да ладно, — фыркаю на это.

Эйрик вносит меня в спальню и кладёт на кровать. Убирает прядь волос с лица, а потом хмурится.

— Ты вся ледяная, — говорит приглушённо, проводя рукой по моей коже, и от его прикосновения я только сильнее ощущаю холод внутри.

— Это магия Хелы, — говорю как есть.

— Я должен присутствовать. Сейчас будет разговор. Нужно объяснить ярлу Брону и ярлу Скелю, с кем придётся столкнуться, если они не хотят снова попасть в плен, и рассказать обо всём, что случилось на последнем собрании, — рассказывает мне мужчина и накрывает меня одеялом.

Но это плохо помогает.

Холод изнутри замораживает меня. Он не уходит, не отступает — только глубже впивается, как будто остатки магии Хелы всё ещё держатся во мне.

Это последствия того, что я полезла к магии сестры.

— Я скоро вернусь, — говорит Эйрик и целует меня в губы.

Быстро, мимолётно и уходит. А я продолжаю кутаться, сильнее притягивая к себе одеяло, будто это может спасти, но тепла не чувствую совершенно — ни снаружи, ни внутри.

Глава 51 Мирана

Я нахожусь в какой-то полудрёме и не понимаю, что происходит. Но чувствую, как одна за другой части моего гардероба исчезают. Мне холодно, но почему-то снится, что я раздеваюсь.

Странно… а снится ли?

Медленно, с трудом открываю глаза и сразу же чувствую горячее прикосновение на своей шее, а потом чьи-то губы опускаются на мои. Нежно. Так, будто мы впервые целуемся.

Но я чувствую такой коктейль ощущений — и главное тепло… то самое необходимое, что сразу же отвечаю на поцелуй, цепляясь за него, как за спасение. И прикрываю глаза, толком не открыв их.

Провожу рукой по груди мужчины, достигая его пресса, чувствуя под ладонью напряжённые мышцы, и он легонько рычит мне в губы. Этот звук проходит по телу дрожью. А потом чувствую прикосновение к своей груди.

Второй мужчина приподнимает её, сжимает, будто взвешивает в ладони, изучает. А потом горячее дыхание опаляет вершинки, и я вздрагиваю, выгибаясь навстречу этому теплу. И когда он всасывает сосок в рот, медленно, тягуче, я уже не могу сдержаться.

— М-м-м… — стон срывается с губ и тонет в поцелуе, который плавно трансформируется в страстный, более глубокий, требовательный.

Мужчина перестаёт нежничать. Он сжимает мои волосы, фиксируя, не давая отстраниться, и углубляет поцелуй, заставляя меня полыхать изнутри. Я сама подаюсь к нему, открываюсь, отвечаю.

Пока второй ласкает руками и ртом мою грудь, заставляя бесперерывно тяжело дышать и хрипло стонать.

И тут… третьи руки передвигаются от моего колена всё выше. Медленно, нарочно неторопливо, будто растягивая момент.

Третий мужчина раздвигает мои ноги и начинает осыпать поцелуями внутреннюю сторону бедра. И нежности там тоже маловато.

Он облизывает, причмокивает, прикусывает, снова целует — грубее, жаднее.

Эта ласка пикантная и обжигающая.

Она будоражит и заставляет концентрироваться только на ней.

Я теряюсь в ощущениях, перестаю различать, где чьи руки, где чьи губы. Всё сливается в одно — жар, давление, желание.

А он тем временем, пока я пребываю в этом состоянии, медленно продвигается выше, достигая развилки между ног. Я замираю, задерживаю дыхание, когда его, как мне сейчас кажется, даже не горячее, а обжигающее дыхание касается складок.