Мне мало вот так — не кожа к коже. Я хочу максимума. Если он решил окунуть нас в это безумство посреди леса зимой, то мы будем гореть в нём вдвоём.

Нервными, дёргаными движениями проезжаюсь по его груди и прессу, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы, и достигаю шнуровки на штанах.

Сжимаю его член через ткань, и он довольно рычит, сильнее прижимаясь ко мне, и начинает уже насаживать меня на свои пальцы. Терзать губами. Завлекать ещё дальше, не давая времени опомниться, не оставляя ни секунды на разум.

Я в водовороте и не могу остановиться. А он закручивает его всё сильнее, глубже, быстрее.

Мы горим и плавимся на улице посреди зимы. Снег падает на наши волосы и, кажется, тает, потому что мы раскалены до предела, будто сами стали источником жара.

— Ну же, сожми сильнее, — шипит он мне в губы, оторвавшись на мгновение.

Дышим мы загнанно и рвано. Оба на взводе, на грани, и только сейчас меня посещает мысль — очень вовремя, я бы сказала.

— А где твой брат?

— Меня уже мало? — зло и ревниво шипит мужчина, впиваясь в меня взглядом.

— Если он услышит наши шалости, боюсь, на одного аскадца станет меньше на земле, — подмечаю и кручу головой.

Но никак не получается разглядеть ничего, кроме сосен.

— За меня переживаешь? — криво ухмыльнувшись, спрашивает Эйрик и склоняет голову на бок.

При этом он замедляется и медленно входит и выходит пальцами из лона, будто специально проверяет мою выдержку. А я прикусываю губу, чтобы не стонать, сдерживаясь из последних сил.

— Тебе показалось, — рвано выдыхаю.

— Сделаю вид, что поверил, — скалится он. — Я отошёл, но если ты будешь громко стонать — он услышит.

— То есть ты уверен, что я буду стонать или даже кричать? — с претензией спрашиваю его, кидая вызов.

— Напрашиваешься, девка? — такой же монетой отвечает он мне.

Встаю на носочки и закидываю одну ногу ему на бедро, чтобы раскрыться полностью, не оставляя между нами ни расстояния, ни сомнений.

— Что ты, — удивлённо шепчу. — Я же трясусь при виде такого бравого воина, — выдыхаю в его губы.

— Стерва, — порыкивает он тихо, и в его взгляде загорается огонь, такой, что в нём легко сгореть без остатка.

Там такие искры пляшут, что впору сгореть под ними. Они зазывают — гореть вместе с ним, без остатка, без мыслей. А я наивная поддаюсь этому и ведусь, позволяя себе утонуть в этом огне.

— Паскудник, — обзываюсь, припоминая его проделки.

А Эйрик запрокидывает голову к небу и тихо смеётся — чисто по-мужски, грубовато, но так завораживающе, что у меня внутри всё откликается.

Я не сдерживаюсь. Прохожусь языком по его кадыку, чувствуя, как он сглатывает, как напрягается под моим прикосновением, и расшнуровываю брюки.

Теперь он в моих руках. И я не только про член мужчины. Он весь в моих руках. Я это вижу, когда он опускает взгляд к моим глазам.

Тяжёлый, тёмный, затягивающий.

Я ласкаю его, а он меня — не отрывая взгляда друг от друга, будто проверяя, кто первый сорвётся. А снег будто в кокон нас берёт, отрезая от всего мира.

— Я хочу тебя, — хрипит он, откровенно ставя в известность и предупреждая, что будет так, как он решит.

— А я не хочу, — противостою, хотя голос уже предательски дрожит.

— Правильный ответ, — скалится он и одним точным движением проникает в меня.

Закатываю глаза, а он тут же прикрывает мне рот рукой. Он склоняется ко мне ближе, почти касаясь губами кожи, и шепчет:

— Я уверен, что ты будешь громко стонать.

И сказал он это с такой уверенностью, что я прикусила кожу на его ладони, упрямо и назло. На это он только рассмеялся и, подхватив меня за колено, начал доказывать, что я буду не только стонать, а ещё и кричать.

Эйрик входит в меня так, будто перекрыть всех остальных хочет. Словно у него миссия такая — забрать, оставить след, не отпустить.

Обезумевший, изголодавшийся и дикий.

А я полностью принимаю эту дикость и приумножаю.

Ведь только в ней сейчас рождается что-то настоящее. И мы высвобождаем её, смотря друг другу в глаза. А черты его лица ужесточаются по мере того, как мы подходим к пику.

Я чувствую, что ещё несколько толчков — и конец, а член мужчины увеличивается во мне, принося ещё более яркие, острые ощущения. Я буквально состою сейчас из них и резко распадаюсь на осколки таких разных миров, что не собрать никогда.

Закатывая глаза, кричу от оргазма. Содрогаюсь всем телом, пока он продолжает меня терзать и доходит до пика сам. Протяжный стон с его губ и сжатие ладоней — вот что приносит мне его высвобождение.

И когда он убирает свою руку от моего рта, я делаю вдох и открываю глаза.

Мир вокруг стал ярче. Резче. А его глаза вновь приобрели привычный оттенок.

— Видишь… — начинаю, но он опять закрывает мне рот рукой.

— Тихо, — шепчет он и, повернув голову, смотрит на деревья.

И только сейчас я начинаю слышать, как нервничают лошади.

— Они идут, — шепчет Эйрик и ставит мою ногу на землю, а потом, не смотря, отворачивается и встаёт передо мной.

И это выглядит так, будто он полностью собой закрывает меня от чего-то. Только от чего?

— Кто идёт? — тихо спрашиваю и, опустив платье, застёгиваю шубу.

— Сюда идёт стая, скорее всего, волков… — он замолкает, когда я напрягаюсь от услышанного. — Хотя они не идут, они уже готовятся напасть. Мирана, где твой кинжал?

— Возле Касара… — быстро добавляю: — он же спит, Эйрик.

— Сейчас проснётся, а ты беги быстро к нему и хватай кинжал.

Мужчина отходит и ставит меня лицом к месту нашего привала.

— Уверен? — тихо спрашиваю и всматриваюсь в лес, но не вижу волков.

— Уверен, — жёстко отвечает мужчина и толкает меня в плечи, чтобы я бежала. — Касар, я трахнул Мирану! — кричит он во всю мощь лёгких в тот момент, когда я начинаю бежать за кинжалом.

Глава 35 Мирана

— Что⁈ — кричит Касар, когда я оказываюсь возле него.

Мужчина успевает подорваться на ноги и резко схватить меня за плечи, сжимая так, будто хочет вытрясти из меня правду любой ценой.

— Мирана, ты трахалась с Эйриком? — ревниво требует ответ, его пальцы впиваются сильнее, а взгляд темнеет, наливаясь бешенством.

— Они стремительно приближаются! — кричит Эйрик, и я, кинув взгляд в его сторону, вижу, как он снимает медальон.

Значит, он хочет принять бой в образе волка.

— Да! — кричу Касару в лицо и вижу, как в глазах мужчины вспыхивает ярость, густая, жгучая. — И лучшего любовника у меня ещё не было!

Касар встряхивает меня за плечи и рычит, почти срываясь, а я, бросив взгляд в ту сторону, куда смотрел Эйрик, отчётливо понимаю — пора.

— Касар, стая волков уже здесь, и мне нужна вся твоя ярость, — прошу мужчину, глядя прямо в его глаза, не отводя взгляда.

Настрой правильный мы с его братом ему обеспечили, и теперь он не подкачает. Должен не подкачать.

— Так это шутка? — подозрительно спрашивает он, но уже переводит взгляд туда же, куда и я.

Эйрик скалится и рычит, а из-под ветвей молодой сосны медленно выходит… и это не волк.

Мужчина отпускает меня и тут же хватает свой топор. Тот вспыхивает магией, показывая, что готов к бою, что жаждет крови не меньше хозяина.

— А мы разве не на территории Аскадии? — дрогнувшим голосом спрашиваю, и Касар встаёт рядом со мной, почти плечом к плечу, и вкладывает в мою ладонь мой же кинжал.

— Да. И таких тварей раньше здесь не было, — жёстко отвечает аскадец.

И мы во все глаза смотрим, как в свете луны показывается челюсть далеко не волка. Нет, внешне он, конечно, похож на него… но выше в холке, шире, тяжелее.

И кости… Они видны. Частично.

Особенно под лунным светом — сверкают белёсым. Словно только под ночным светилом раскрывается вся ужасающая правда об этом существе.

Это дикость — такие звери. Они будто…

— Кого-то оно мне напоминает… — бубню себе под нос. — Эйрик, иди к нам, — тихо добавляю, стараясь не делать резких движений.