— Бежим, — шиплю коту и, развернувшись, срываюсь с места.

Ждать, пока мужчина воплотит угрозу в жизнь, я не собираюсь. Он точно воспользуется кристаллом. Произнесёт заклинание — и всё. Моя магия уснёт так же резко, как тогда, когда мне на шею надел ошейник Эйрик.

И стоило мне отбежать на пару метров, как я слышу заветные слова — и меня словно парализует. Внутри будто образуется стужа. Она подчиняет себе, сковывает и не даёт сопротивляться.

Я падаю на колени, как подкошенная, ощущая этот холод и пустоту, а потом — на бок, перед тем как тьма заберёт меня в свои объятия.

Глава 10 Мирана

Просыпаюсь резко от того, что громко грохочет дверь. Сажусь на кровати и пытаюсь рассмотреть, что происходит, но сознание ещё вязкое, мысли путаются.

— Что ты здесь делаешь? — хриплым со сна голосом спрашиваю у Эйрика, который стоит в моей комнате и подпирает стену плечом.

— А на что похоже, ведьма? — последнее слово он подчёркивает особой, цепляющей интонацией.

— Отстань хоть с утра, — отмахиваюсь от него и отворачиваюсь, не желая ни смотреть, ни продолжать этот разговор.

Мужчина меня сейчас совсем не интересует, куда больше волнует то, как я оказалась у себя в комнате. Да и как вообще очутилась в таверне, а не накрытая покрывалом снега в лесу.

Я же там и замёрзнуть могла. От одной этой мысли по спине пробегает холодок. Подтягиваю одеяло повыше, словно оно способно защитить от воспоминаний и вопросов, и из-за хаотичных мыслей совершенно пропускаю тот момент, когда Эйрик подходит ближе.

Осознаю это только тогда, когда он, наклонившись ко мне, грубо прихватывает за подбородок. От неожиданности я даже не брыкаюсь — просто замираю, растерянно глядя ему в глаза.

Эйрик возвышается надо мной, смотрит внимательно, пристально, будто пытается разглядеть что-то на самом дне моего взгляда, вытащить ответы, которых у меня самой нет.

Он снова собран и опасно спокоен, тогда как я совершенно выбита из колеи. Мне бы хоть минутку, чтобы собраться с мыслями и вернуть себе контроль.

— Мирана, не в твоих интересах дерзить, — угрожающе рычит он и так же стремительно отпускает меня, как и схватил.

Он делает шаг назад, будто обжёгся, находясь так близко, и уже приказным тоном бросает:

— Спускайся кушать, либо поедешь без завтрака.

Больше не сказав ни слова, он стремительно уходит, оставив после себя странное, тягучее послевкусие. Эйрик впервые назвал меня по имени.

С чего бы вдруг?

— Мерзаль, как я оказалась в комнате? — спрашиваю кота, находя его взглядом на краю кровати.

— Ну чего ты кричишь, — шипит он, потягиваясь. — То твой аскадец, то ты, — продолжает ворчать.

А потом ещё и умываться начинает вместо того, чтобы отвечать.

— Он не мой! И, Мерзаль, говори немедленно, как я здесь оказалась! — прикрикиваю на него, чувствуя, как внутри нарастает раздражение и тревога.

— Ой, всё с тобой понятно, — нервно взмахивает хвостом. — После того как тот крылатый забрал твою силу, ты в бреду доковыляла сюда и упала без чувств, — рассказывает он, глядя в окно так, будто речь идёт о чём-то обыденном.

— Он всё-таки запечатал? — дрожащим голосом спрашиваю и прислушиваюсь к себе. Внутри — пустота, пугающе глухая. — Подонок! — кричу во всю мощь лёгких и бью кулаками по кровати, выплёскивая злость и страх.

— Тише ты! — рычит на меня кот. — Или хочешь, чтобы твои убийцы узнали, что у них под боком бракованная ведьма?

Этот вопрос заставляет взять себя в руки за секунду. Аскадцы ни в коем случае не должны догадаться, что у меня нет силы. Если они почувствуют во мне эту слабину, то… дальше может случиться что угодно.

Касар вчера недвусмысленно намекал, что не прочь провести со мной время. Эйрик и вовсе постоянно кидается, едва сдерживая себя.

И удерживает мужчин лишь моя магическая сила.

Они знают, что я могу отшвырнуть их, покалечить, угробить ненароком.

А теперь…

— Что же делать? — отчаянно спрашиваю, глядя на Мерзаля.

А этот пушистый гад лишь продолжает умываться, даже не смотря в мою сторону.

— Ну, Мерзаль, — канючу и тянусь к нему, начиная гладить по спинке.

Я же знаю слабые стороны моего фамильяра. Каким бы врединой он ни был, он всё же кот. А коты любят ласку. Глажу усерднее, пока он наконец не начинает урчать.

— Ого, в каком ты отчаянии, — язвит это вредное магическое животное. — Я подумаю, что делать, а ты иди и не привлекай лишнего внимания аскадцев. Кричи и качай права так, будто ты самая сильная ведьма в мире, — даёт напутствие он, и я перестаю его гладить.

В ответ на меня устремляется буквально убийственный, обиженный взгляд.

— Завтрак пропустим, — напоминаю ему и, быстро умывшись водой из кувшина, хватаю свои вещи и выхожу из комнаты.

Я успеваю как раз вовремя, потому что моя порция уже почти уходит к Эйрику.

— Я уже здесь, — ставлю его в известность, когда он пододвигает мою тарелку к себе.

И что удивительно, едим мы в тишине, больше не мешая друг другу. Но стоит нам добраться до конюшни, как начинается очередная война.

— Как это денег хватит только на две лошади? — поражённо переспрашиваю, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Вот такие подробности вскрываются, когда конюх уже выводит животных. Только двух. Скрещиваю руки на груди и требовательно смотрю в глаза Эйрику. Что-то мне подсказывает, что эта «экономия» — его рук дело.

— От того, что ты меня испепеляешь взглядом, ответ не изменится, — жёстко ставит меня в известность Эйрик.

Перевожу взгляд на Касара. Он же вчера меня угощал, так может и сейчас поможет. Мужчина подходит ближе и с ухмылкой на губах произносит:

— Лошади будет только две, — а в его глазах появляется азарт.

Это всё выглядит как вызов. И он явно ждёт, что я буду делать дальше.

— Хорошо, едьте на одной, а я возьму вторую, — соглашаюсь с ними.

На это Эйрик рычит.

— Ты совсем берега Гьёлль перепутала⁈ — угрожающе произносит он, достигая меня всего за два шага.

Я уже поднимаю руку, собираясь продемонстрировать силу, а он лишь щурится, словно только этого и ждал. И тут меня накрывает осознание. Я забываюсь.

Во-первых, здесь нельзя показывать магию.

А во-вторых, она сейчас мне не подвластна.

— Угомони свой норов, женщина, — рычит он и хватает меня за руку, за ту самую, что я подняла.

— Это ты думай, что говоришь! — кричу, не отступая ни на шаг.

И тогда он резко дёргает меня на себя, и я оказываюсь стоящей спиной к нему. Возле моей шеи появляется кинжал. Лезвие холодит кожу, ясно давая понять степень опасности и то, как близко я подошла к грани.

— Эйрик, остынь! — вмешивается Касар.

— Брат, похоже, наша попутчица забывается и прямо напрашивается на урок послушания, — цедит Эйрик каждое слово сквозь зубы.

— Это ты, аскадец, напрашиваешься, чтобы тебе показали, что и с женщинами придётся считаться, — так же ядовито произношу.

И подкрепляю угрозу действием. Достаю из подкладки шубы кинжал и завожу руку за спину. Приставлять его к животу я изначально не планировала. Вместо этого упираю лезвие в его самое дорогое место.

— Убери! — зло рычит мужчина.

— Что, боишься, что оставлю тебя без мужского достоинства? — ядовито спрашиваю. — И правильно боишься, если не уберёшь свой кинжал.

— Как дети малые, — бурчит себе под нос Касар.

Но мы не обращаем на него внимания, полностью поглощённые друг другом. Нам куда важнее прожигать взглядами, смотреть мстительно, с такой интенсивностью, будто от этого действительно зависят наши жизни.

Отступать нельзя. Показывать слабость — тем более.

— А не боишься, что я возьму тебя прямо здесь и лишу невинности? — угрожающе шипит Эйрик.

И в следующую секунду его рука ползёт по моему бедру. Потом этот похабник ныряет ладонью под шубу.

— Убери, мне противно! — кричу, задыхаясь, дыхание сбивается, становится рваным.