Кот машет мордой, ясно давая понять, чтобы я не верила ни единому слову. Я прячу сферу, позволяя молниям погаснуть, а кот лапкой закрывает глаза, будто не хочет видеть, что будет дальше.

Я подхожу к двери и спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— А где гарантия того, что вы не причините мне вред, как только я открою вам дверь?

— Меня зовут Касар, сын Сварда, и я обещаю, что мы не причиним тебе вреда, дева.

«Раз обещают в такой форме, значит они точно аскадцы. А обещания для аскадцев имеют вес, — многозначительно тянет кот. — Но это хорошо и плохо одновременно. Он пообещал — значит будет стараться выполнить обещание. Но на своих землях они уничтожают всех, кто обладает магией», — задумчиво тянет он, и в его голосе впервые нет насмешки.

Это риски, но…

«Так что на твоём месте я бы…» — договорить он не успевает.

Я открываю дверь, не дослушивая.

«Похоже, ты совсем заскучала в этом лесу, раз пошла на такой риск», — задумчиво тянет кот.

«Я справлюсь, если что», — фыркаю в уме ему.

И передо мной появляется он.

Путник. Аскадец. Воин северных земель — во всей своей мужественной красе.

Высокий, широкоплечий, укутанный в дорожный плащ с мехом, припорошенный снегом. Его взгляд сразу цепляется за меня — оценивающий, внимательный. Потом он прищуривается, будто что-то обдумывает, а после и вовсе хмыкает, словно сделал выводы.

— А тебе сколько лет, дева?

«Знал бы, сколько ей лет, ты бы её девой не называл», — хихикает кот у меня в голове, явно наслаждаясь моментом.

— Достаточно, чтобы понять, что взрослым мужчинам открывать дверь опасно, — отвечаю ровно, игнорируя комментарий. — А если спрашиваешь о моём возрасте, то плюс-минус зим так двадцать-двадцать пять. Может, меньше. Может, больше, — отвечаю уклончиво, но мягко.

«Ты ещё с ним пококетничать решила⁈ Может, ты ему сразу грудь вывалишь⁈» — вопит кот.

Я лишь улыбаюсь аскадцу и, схватив у двери веник, метко бросаю его в кота, чтобы помалкивал. Тот возмущённо фыркает, скрываясь из поля зрения.

Мужчина смотрит на это с прищуром, внимательно, словно запоминая детали, но пока молчит.

— Не обращайте внимания, проходите, — вежливо предлагаю, отступая в сторону и не сводя с него глаз.

Воин достаёт из-за спины большой топор с рунами на рукояти и кладёт его на стол. Дерево глухо отзывается на вес оружия. Его рука, впрочем, остаётся рядом — одно мгновение, и он снова будет при нём. Этот жест слишком отточенный и привычный, чтобы быть случайным.

«Приглядись к этому топору сильнее. Именно им он снесёт тебе голову», — деловито прогнозирует кот.

«У тебя всё в порядке? — поражённо спрашиваю. — Тоже мне, доброжелатель нашёлся».

Закрываю за мужчиной дверь, а он идёт к очагу и греет над ним руки. Я иду в его сторону, наливаю отвар и, когда он поворачивает голову ко мне, отдаю чашу.

— А есть что-то покрепче? — вертя её в руке, спрашивает после того, как принюхался.

— Нет, — пожимаю плечами.

— А ты здесь сама живёшь? — спрашивает и, поставив чашу на стол, начинает осматриваться.

Он ходит по избе уверенной походкой, будто здесь хозяин. Медленно и скрупулёзно рассматривает всё вокруг — полки, стол, очаг, место для сна, пока я, не стесняясь, рассматриваю его.

А посмотреть есть на что.

Мужчина отлично сложен, по-мужски брутально красив. Его черты лица острые, но при этом мужественные. Каштановые волосы, собранные спереди в косички, и борода придают его образу ещё больше… даже слов не могу подобрать правильных.

Силы. Уверенности.

Вот именно таких не хватает в соседней деревне. И давненько таких не было в этой избе, с лёгким сожалением отмечаю про себя.

А потом, когда понимаю, что слишком засмотрелась, одёргиваю себя и отвечаю:

— Нет, здесь мы живём семьёй, — ровно и уверенно произношу. — Просто они отправились в деревню пополнить запасы и застряли там из-за метели.

Вру на ходу, но так, чтобы нельзя было придраться.

«У-у-у…», — протягивает фамильяр.

Бросаю на кота короткий предупреждающий взгляд, чтобы не мешал, и замечаю, что мужчина полностью переключился на меня. Смотрит внимательно, не отрывая взгляда, словно сверяя слова с выражением лица.

— Как зовут пушистого? — спрашивает ровно.

— Мерзаль, — отвечаю как есть.

Мужчина хмыкает удивлённо, уголок губ дёргается.

«Ох… повезло же мне с ведьмой. Мало того что невыносимая, так ещё и умом не блещет. А с именами — и подавно», — с тяжестью в голосе произносит этот пушистый комок дерзости.

— Интересное имя, — комментирует мужчина всё так же ровно, но в его голосе всё ещё чувствуется напряжение.

Он явно ничего не упускает. И напряжение между нами усиливается.

— Так вы ищете ведьму Снежных гор? — спрашиваю и отхожу к котелку.

Так получается, что я становлюсь к нему спиной. Но это даже к лучшему. Держать лицо не нужно, а не на все ответы я смогу реагировать ровно и врать правдоподобно на лету на вопросы.

— Да, — твёрдо и непреклонно произносит он.

«Поздравляю, они ищут тебя», — выносит свой вердикт фамильяр.

Это плохо. Значит, они не уйдут, просто отогревшись. Я держу чашу с отваром в руке, и металл плавно начинает накаляться от магии.

Смысла нервничать нет. Нужно только выяснить все нюансы.

Так что ровно спрашиваю:

— И для чего вы её ищете?

И тут я слышу его шаги.

«Он подходит и берёт топор», — сухо сообщает кот, не скрывая тревоги.

Я напрягаюсь и быстрее колдую, вплетая силу в предмет в руке, не оборачиваясь.

— Нам приказали доставить её на собрание ярлов, — отвечает мужчина.

Стараюсь держать голос ровным, хотя внутри всё сжимается.

— Я думала, в Аскадии больше нет ведьм, — парирую, всё так же не поворачиваясь.

«Он на расстоянии удара. Если что — пригинайся», — продолжает сообщать кот.

Значит, стадию знакомства мы уже прошли. Но пока он не нападает в открытую.

— Мы тоже так думали до последнего времени, — ровно отвечает он, останавливаясь прямо за моей спиной. Я чувствую его присутствие почти физически.

«Готов бежать?» — резко спрашиваю у Мерзаля.

«Всегда готов», — серьёзно и уверенно отвечает он.

И тогда я резко разворачиваюсь и замахиваюсь чашей. Мужчина успевает прикрыть лицо рукой, но раскалённый металл прожигает кожу через одежду. Он кричит от боли, а я, пользуясь заминкой, отталкиваю его всем телом.

Срываюсь к входной двери, чтобы сбежать, но, открыв её, замираю.

Там стоит второй аскадец. А я так увлеклась первым, что совершенно про второго позабыла.

— Ну здравствуй, ведьма, — с весельем в голосе и оскалом на губах приветствует он меня.

Недолго думая делаю несколько шагов назад, и воин бросается за мной. Я успеваю сделать круговое движение кистью и, направив на него ладонь, произнести:

— Шавала.

Воздушная волна срывается с моих пальцев, и мужчину отбрасывает прочь.

Но тут приходит в себя первый, тот, что находился в избе. Он с рычанием откидывает стол в стену, будто тот ничего не весит, и выпрямляется во весь рост. Его взгляд цепляется за меня, и больше для него ничего не существует.

— На твоём месте я бы задумался над следующим шагом, — угрожает уже без прикрас. — Нам, конечно, велели привезти тебя живой. Но всегда можно найти другую ведьму.

Это уже не намёк. Это прямая угроза.

И от такого, как он, она звучит предельно доходчиво.

Мы начинаем кружить друг напротив друга. Он — с топором в руке, с хищным оскалом на лице. Я — с огненной сферой в ладони, с натянутыми до предела нервами и воинственным выражением лица.

— Что выбираешь?

— Как бы здесь выбор без выбора, — язвлю в ответ, быстро просчитывая варианты. — Либо ты меня казнишь здесь. Либо меня казнят на вашем собрании ярлов. Так что, пожалуй, я выберу третий вариант.

Он усмехается. Но эта улыбка всё ещё больше похожа на оскал.

— И какой же он?

Он смотрит на меня сверху вниз — из-за роста, силы и уверенности. Во взгляде читается одно: «Что ты мне сделаешь, девочка».