А он, держа поводья от дракона, второй рукой подкидывает кристалл, словно играется.

Щурю глаза. Я говорила, что он гад? Нет, теперь не согласна — он подонок.

Это именно тот кристалл, за которым мы охотились. Именно тот, который обещал помочь вернуть Алрик… И он всё это время был у него.

А наши ночи, его речи…

Прирежу гада!

— Нахрена ты атакуешь наши земли? Зачем преследуешь Мирану? — со злостью спрашивает Касар, делая шаг вперёд.

— Атаковать земли у меня есть свои причины, и я сейчас с ними разберусь, — с холодной сталью в голосе произносит Алрик. — А вот почему я преследую Мирану… — игриво тянет, переводя взгляд на меня. — Я думаю, она сама может вам рассказать.

И, конечно же, Касар с Эйриком переводят на меня вопросительные взгляды, тяжёлые, требовательные, но рассказывать я ничего не собираюсь. И пусть только Алрик попробует.

Прожигаю его мстительным взглядом, а он лишь хмыкает и подмигивает, будто ему всё это только в удовольствие.

— Так нужно было, — говорит он совершенно не испытывая угрызений совести, спокойно, будто речь о чём-то обыденном.

Мужчина спрыгивает с дракона и медленно, даже ленивой походкой подходит к нам, словно здесь ему никто не угрожает, и кидает мне Мерзаля.

Я ловлю его и сразу торопливо разматываю ему пасть.

— Скотина! — вопит Мерзаль. — Он меня схватил! — сразу жалуется, взъерошенный, злой.

А я держу его на руках и глажу по морде, чувствуя, как его трясёт. Он зол — и на такую подлость со стороны Алрика, и на себя за то, что не разгадал его и позволил себя поймать.

— Если Мирана не хочет говорить, то я скажу, — напоминает о себе этот негодяй, и мы с Мерзалем замираем. — Меня наняла её родня, чтобы я вернул заблудшую и отрёкшуюся от своих сил полубогиню в Асгард.

Мерзаль прячет морду за лапой, а вот мне прикрыться-то нечем — руки заняты. И передать поражённые взгляды моих аскадцев невозможно словами. Такое нужно видеть. Они до глубины души шокированы.

Алрик, получается, изначально знал, кто я, а вот аскадцы даже не догадывались.

— А сказать? — поражённо выдавливает Эйрик.

Касар же вообще подобрать слова не может.

Перевожу на него тяжёлый взгляд, и в нём без слов: «Что, милый? Ты понял, кого насильно тащил замуж?»

Я бы нашла способ вырваться из этих уз, но не хотела вскрываться. Но Алрик спутал все мои планы так же легко, как и я морочила голову аскадцам.

— Алрик? — неожиданно прилетает от конунга.

А он откуда его знает?

Смотрим удивлённо на конунга с мужчинами, а тот поражённо — на Алрика. Так, будто видит перед собой того, кого здесь быть никак не может.

Глава 43 Мирана

— Вы знакомы? — аккуратно спрашивает Касар у конунга, смотря на эти странные переглядывания между ним и Алриком.

— Мы знакомы, правда, отец? — спрашивает конунга Алрик, поражая всех ещё сильнее.

И если до этого воины с опаской смотрели на Алрика, а после — на меня, будто я сейчас закончу то, что дракон начал, то теперь не менее шокировано они смотрят на своего конунга.

Им же рассказали, что нападал дракон. А Алрик прилетел именно на нём. Не сложно сложить всё воедино. А теперь оказывается, уважаемый конунг, который наверняка убивал ведьм, всех, до которых мог добраться отец мага.

А Алрик как-то управлял драконом… и, боги, он убивал.

Так ведь получается?

— Ах ты жуткое отродье, нужно было прикончить тебя ещё в младенчестве! — вопит конунг и делает пару шагов к… получается, сыну.

Уцелевшие воины подходят ближе, чтобы защитить своего предводителя, но и дракон не спит. Он шумно выдыхает, давая понять всем, чтобы его не списывали со счетов раньше времени — он ещё в любой момент может вмешаться.

— Это твоя месть за то, что я тебя изгнал в подростковом возрасте? — едко кидает конунг Алрику. — Ты должен был мне быть благодарен за то, что я тебя сразу не прикончил из-за твоей магии. Магическое ты отродье, — заканчивает зло, выплёвывая слова.

Алрик напрягается и скалится. Его броня не бесконечная, и слова родного отца способны пробить любую.

— Знал бы ты, сколько отродья с магией среди вас, то не говорил бы так, — кидает жёстко Алрик, не отводя взгляда.

И, конечно же, он не мог не ударить по аскадцам. Алрик смотрит на них в упор, выжидающе. И если то, что я полубогиня, сделало меня неприкосновенной, то вот с мужчинами совершенно другая история.

Эйрик с Касаром напрягаются. Все видят, что в их руках оружие, пропитанное магией, но теперь Алрик ещё и заявляет, что магия есть в них самих.

— Да я же тебе обещал, что ты увидишь, как твоё государство сгорит дотла? — злорадно кидает Алрик конунгу, выдержав паузу, наслаждаясь эффектом.

Это жестокая месть. Это суровый край. И суровые аскадцы.

Получается, все три моих убийцы — аскадцы.

— Ты не могла найти попроще… — тихо шепчет Мерзаль.

Но его я игнорирую, потому что нет. Простые воины, похоже, не для меня. Мне подавай таких.

Пока Мерзаль шепчет, конунг рыпается на Алрика, поняв, кто корень всех бед в его государстве, но, увидев за спиной дракона, останавливается, сдерживая себя.

Мужчины прожигают друг друга мстительными взглядами. Они взращивали это чувство внутри себя годами, и оно, конечно же, не пропадает просто так. И все ждут, что откроется следующим, раз у нас сегодня день признаний.

Но Алрик решает по-другому. Он переводит взгляд на нас троих и, ухмыльнувшись, кидает, когда в его глазах уже вовсю пляшет азарт:

— Думаю, таким как мы здесь не место. Я вообще-то за вами вернулся.

И если до этого слова Алрика не долетели до слуха конунга, то теперь он косится на Касара с Эйриком, которые, по сути, проклятые и не просили зверей.

Но, похоже, конунгу плевать. Ярл Свард напрягается, понимая, что ещё немного — и его сыновей раскроют. Я тоже начинаю переживать.

Но Алрик не даёт нам отступить и выйти из этой заварушки с минимальными потерями.

— Пусть они снимут медальоны, — кидает он резко, смотря в упор на Касара. — Покажут себя.

Боги… так он изначально догадывался и об этом. Или знал. И тогда, на кухне, он понял, что это не медведь бушует, а Касар.

— Да, Мирана, я всё тогда понял, — будто прочитав мои мысли, говорит Алрик.

— Надеюсь, и мысли ты мои прочитаешь, — шиплю в ответ.

— Ах ты ж сука! — рычит Касар и кидается в рукопашную на Алрика, не выдержав.

Всё происходит в одно мгновение. Касар срывается вперёд, вкладывая в удар всю силу, целясь в челюсть. Алрик уходит в сторону, будто заранее знал, откуда прилетит, и перехватывает его руку, резко выворачивая.

Удар коленом — в корпус, выбивает воздух. Касар рычит, пытается вырваться, но Алрик уже заходит за спину, сбивая его с ног резким подсечением. Тяжёлый удар о землю — и в следующую секунду холодный металл уже у горла.

Всё произошло так быстро, что никто даже вмешаться не успевает.

И вот Касар стоит на коленях, тяжело дыша, а у его горла кинжал. Алрик скалится самодовольно.

Он мстит. Он ждал этого момента.

А мы — лишь орудие его мести.

— Эйрик, не смей! — кричит Касар, видя, что брат готов кинуться за ним.

Эйрик напряжён и в ярости. Он держится одной рукой за медальон, сжимая его так, что побелели пальцы, и, скорее всего, просчитывает, получится ли у него совладать с Алриком в образе волка.

Но если он это сделает, то это будет прямым подтверждением, что Алрик не соврал. Что сыновья ярла запятнаны магией.

— Ты же хочешь, — с азартом кидает Алрик, подначивая Эйрика, играя на самом больном. — Сними медальон и покажи свою истинную силу всем.

— Он специально тебя провоцирует. Не нужно, — шепчу тихонько, пытаясь вразумить Эйрика.

Я его не удержу силой, только могу убедить. Но вместо того чтобы послушаться, в его взгляде появляется что-то дикое, неуправляемое, и он поворачивается, а я прослеживаю его взгляд до миловидной девушки. Так это и есть его бывшая, неразделённая любовь.