— Хочешь, чтобы я тебя трахнул после другого⁈ — с яростью в голосе спрашивает.

— А ты откажешься? — с вызовом кидаю ему.

И чувствую, как пальцы на моей шее сжимаются сильнее. Но нет, мужчина не хочет меня придушить — он просто не может сдерживаться.

Он ревнив. Он зол. Но с такой же силой и жаждой он меня хочет.

— Возьму, раз ты так открыто предлагаешь себя, — кидает он, будто одолжение мне делает, и ухмыляется коварно.

— Негодяй, — шиплю в ответ, чувствуя, как внутри всё уже отзывается на него.

А он резко сокращает между нами расстояние и шипит в губы:

— За это ты меня и любишь.

— Самоуверенно, — фыркаю, встречаясь со штормом в его глазах.

— Я заставлю это признать, — обещает он как клятву и подхватывает меня под попку, поднимая.

Я же обхватываю его шею руками, а бёдра — ногами, прижимаясь, позволяя почувствовать, насколько уже вовлечена в эту игру.

— Чем громче — тем лучше, — предупреждаю его, глядя прямо в глаза.

— Что ты задумала, девка ты моя любимая, — грубо ласкает слух он, скалясь.

— Ты без этого не можешь, да? — прищурившись, спрашиваю.

— Когда заслужишь, скажу по-другому, — отвечает, не скрывая хищной ухмылки.

— Я передумала! — кричу на него, резко дёрнувшись.

И в его взгляде вспыхивает что-то такое, чего действительно стоит опасаться.

Глава 49 Мирана

Я не успеваю среагировать, как Эйрик ставит меня на ноги и разворачивает к себе спиной. Обжигающий кожу шлепок по попке заставляет выгнуться, дыхание сбивается, а он тут же надавливает на поясницу, вынуждая прогнуться сильнее.

— Эйрик, — вскрикиваю, потому что упереться не на что.

А мужчина хватает мои запястья и сжимает их, фиксируя. Теперь я стою так, как он и задумал — наклонившись, открытая, уязвимая. И только он удерживает меня, одновременно не давая ни разогнуться, ни упасть.

— Ах ты ж гад, — ругаюсь на него.

А он хмыкает самодовольно, наслаждаясь этим моментом.

— То, что ты у нас особенная девочка, не даёт тебе права проезжаться по мне, — говорит прямо и отпускает одно запястье.

— Нет, — вскрикиваю и пытаюсь найти его руку, инстинктивно, будто потеряв опору.

Но у мужчины совершенно другие планы. Он направляет член и входит в меня одним толчком — резко, глубоко — и только тогда, под мой вскрик, ловит второе моё запястье, фиксируя снова.

— Ты просила погромче? Зачем? — рыча, спрашивает он.

— А как мне, по-твоему, твоего брата возвращать? — скептически спрашиваю. — Я не знаток аскадской души, так что помогай.

— Как в лесу перед нападением? — уточняет он и делает медленный, размеренный толчок, будто проверяет меня.

— Именно, — соглашаюсь.

И сразу же хриплю, потому что он не даёт привыкнуть. Ни секунды. Срывается и вбивается глубже, быстрее, заставляя почувствовать каждой клеточкой тела — его жажду и страсть, которые сейчас текут по его венам вместо крови.

Сейчас уж точно.

Я максимально раскрыта. Уязвима.

И это только усиливает всё, что он со мной делает.

От натяжения рук мышцы ноют. Я расставляю ноги шире, чтобы устойчивее стоять, но это не помогает — меня всё равно сносит, и только Эйрик удерживает, не давая ни упасть, ни вырваться.

А я уже кричу.

Потому что каждый толчок — это будто шаг к оргазму. Резкий. Глубокий. Неотвратимый. Такой, что можно сорвать голос.

Я пол ночи его срывала… а сейчас, похоже, меня добьют окончательно.

— Да вы издеваетесь! — слышим рёв Касара, слишком похожий на рычание его медведя.

И Эйрик ни на секунду не замедляется, только поворачивает голову. Я тоже смотрю на Касара.

И моя, пусть и жёсткая, но терапия сработала.

Он снова с нами.

Злющий. Ревнивый. Но с нами.

— Брат, мы с тобой потеряли отца, но вместо того чтобы остановиться, я пошёл дальше, сделай это и ты, — просит с нажимом Эйрик, продолжая меня потрахивать.

— И поэтому ты у меня на глазах трахаешь мою истинную⁈ — вопит Касар, срываясь на рык.

И я понимаю, что это замкнутый круг. Мы вернули к жизни Касара, он реагирует на нас, но опять будет драка. Опять будут разборки. И не понятно, сколько ещё братья после этого не будут разговаривать. Похоже, наступило время рассказать моему второму истинному, что он глуп и недальновиден.

— Касар, Эйрик — дурак, — говорю прямолинейно, даже не пытаясь сгладить.

И Эйрик дёргает меня за руки, так что натяжение становится ещё сильнее, тело выгибается, а я невольно шиплю.

— Чего это вдруг⁈ — кричит недовольный мужчина.

— Да потому что ты тоже мой истинный, как и Касар и Алрик, а ты этого так и не понял, — сообщаю по сути обоим мужчинам всю правду.

Эйрик замирает, так и не выйдя из меня, а Касар нахмурился, явно переваривая услышанное.

— А вы что думали, мальчики? — широко улыбаясь, смотрю на Касара, а потом кошусь по возможности на Эйрика. — Только вы можете быть моими истинными? Эйрик, ты вообще об этом не догадался, — ставлю ему в укор.

Мужчина, похоже, никак не может прийти в себя, дыхание у него сбивается, а взгляд становится тяжёлым, осмысленным.

— Это что получается, мне придётся их двоих убить или делить тебя с ними? — спрашивает Касар и быстрым шагом достигает нас, нависая.

— Примерно так, Касар, — соглашаюсь с ним, глядя прямо. — Но убить никого я тебе не дам, — предупреждаю его, с нажимом.

— И как ты мне запретишь, Мирана? — ухмыляясь, спрашивает мужчина и проводит головкой члена по моим губам, намеренно медленно, будто дразнит.

Он мало того, что успел полностью раздеться, так ещё и остановился прямо передо мной.

— А я вернула силу, — улыбаясь, говорю.

— А мы не теряли свою, правда, брат? — спрашивает Касар и смотрит тяжёлым взглядом в глаза Эйрику.

— Думаешь? — немного неуверенно спрашивает младший аскадец, но в голосе уже слышится тот самый хищный настрой.

— Такова судьба, — произносит Касар.

И я, если честно, не очень понимаю, о чём они говорят, но отлично понимаю, что к общим выводам мужчины пришли.

Потому что Эйрик опять опускает мои руки, и я упираюсь ими в бёдра Касара, чувствуя под ладонями напряжённые мышцы. А Эйрик прихватывает меня за бёдра и начинает медленно выходить… и резко входить, задавая рваный, сводящий с ума ритм.

— Ах… — выдыхаю, и тут же этот неугомонный мужчина закрывает мне рот.

Касар просит принять его, и я соглашаюсь, начинаю сосать, полностью растворяюсь в ощущениях и прикрываю глаза. И теперь от меня вообще ничего не зависит. И я… не хочу ничего контролировать.

Когда Эйрик задевает что-то такое в лоне, что я вздрагиваю и буквально таю, Касар довольно рычит, и эта вибрация проходит по груди, отдаётся глубже, будто прокатывается по всему телу, усиливая удовольствие.

— Наша, ведьмочка, — рычит довольно Касар, чем меня даже удивляет.

— И никто тебя не отпустит, — ставит перед фактом Эйрик.

И я не спорю. А позволяю мужчинам довести меня до оргазма.

Только вот в чём загвоздка — как только я чувствую его приближение, они замедляются. Как только ловлю ритм и готова снова кончить — они вообще останавливаются, удерживая на грани.

— Да что такое? — возмущённо спрашиваю и выпрямляюсь, пытаясь перехватить контроль.

— Не только ты можешь играть с нами, — шепчет Касар возле моих губ, склонившись, и давит взглядом.

Он смотрит так, как тот, кто уже решил.

Кто имеет все права на меня.

Кто вправе поступать так, как ему вздумается.

А Эйрик, обняв сзади, проводит указательным пальцем по шее — по тому месту, где оставил метку Алрик, задерживается там, будто напоминая.

— Строптивая, — ласково произносит мужчина и подхватывает меня на руки.

А я, разомлевшая, но недовольная, ворчу у него на руках, цепляясь за плечи, всё ещё пытаясь хоть как-то сохранить остатки контроля.

Но вот когда мы оказываемся на песке возле кромки воды, и Эйрик ложится спереди, а Касар сзади — мне уже не до шуток. Мне уже не до ворчания.