Они сделаны из подручных средств: на ветви гибкого дерева намотаны нитки, где-то узоры связаны, где как, грубо, но продуманно. Но главный символ — в центре.

И его я узнаю безошибочно среди всей этой мешанины. Именно благодаря этим амулетам и определяют жители Аскадии, кто перед ними.

И я поглядываю на них, чтобы они не начали шевелиться, не выдали меня. Ведь они установлены так, чтобы ветер их не мог расшевелить, а вот магия приведёт в движение основной символ.

Умно придумано.

Это было на улице. Когда же мы попали в личную комнату ярла для переговоров, Касар рассказал, что ведьму братья не нашли, что она успела убежать, видимо, как-то узнав, что происходит у неё под боком.

И после того, что они рассказывали, я не ждала услышать чего-то нового и спокойно смотрела на огонь в очаге, позволяя себе расслабиться хотя бы на секунду, как Касар такое заявляет.

— Что ты несёшь, брат⁈ — взрывается Эйрик, пока я в шоке открываю рот и не знаю, как предотвратить надвигающуюся катастрофу.

И нет, я не про то, что аскадцы могут сцепиться — это как раз предсказуемо и не сильно беспокоит. Восстановятся сами с помощью регенерации или их отец остановит и драки не будет. А вот то, что Касар так уверенно заявил, что я его истинная, да ещё и что в жёны меня возьмёт…

— Это не бред, и твоего позволения я спрашивать не буду, как и благословения! — гаркает Касар на брата, не отводя взгляда и будто нарочно давя.

— Что здесь происходит? — спрашивает их отец. — Почему вы ругаетесь?

О… это они ещё не ругаются. Так и хочется сказать, но пока сдерживаюсь.

— А я тебе расскажу, — сразу берёт слово Эйрик, повернувшись к столу и уперев кулаки в него. — Она нравится нам обоим, а Касар не может смириться, что Мирана не безраздельно его, вот и выдумывает глупости.

— Про истинность? — уточняет ярл и переводит тяжёлый, внимательный взгляд на старшего сына.

Вот и мне интересно, откуда он это взял.

Я не проговаривалась — мне ещё моя свобода нужна. А судя по настрою Касара, правильно я молчала. Если бы раньше ляпнула, то он бы уже давно потащил меня под венец, не оставив выбора.

— Отец, я не вру, — жёстко рубит Касар. — Не сразу понял, это правда, но она моя истинная. Точнее, моего медведя.

— И как ты относишься к проклятью? — внезапно спрашивает ярл, смотря мне в глаза пристально, будто пытается пробраться глубже, чем я позволяю.

Причём он до сих пор прощупывает почву и пытается выяснить, что между нами. Он не спешит что-то решать или озвучивать своё решение. А скорее даёт высказываться сыновьям, наблюдая, кто и как себя поведёт. А теперь и мне.

— Спокойно, — отвечаю аккуратно, не давая ни больше, ни меньше, чем нужно.

Ярл хмыкает и потирает бороду, откидываясь на спинку стула, будто складывает в голове картину.

— Ты не можешь, Касар, — видя, что помощи от отца нет, наступает вновь Эйрик. — Ты ведь знаешь, что и мне она нравится. Ты ведь понимаешь, что будет означать ваша свадьба в таком случае? — с нажимом заканчивает, и в голосе его уже не только злость, но и надлом, который он изо всех сил пытается скрыть.

Эйрик не хочет показывать уязвимость. Но без этого он не сможет апеллировать к брату.

— Конечно понимаю, — уверенно отвечает Касар, прожигая брата тяжёлым взглядом. — Ты больше не приблизишься к ней.

— Отец, это несправедливо, — вновь обращается Эйрик за помощью, но в голосе уже слышится не просьба, а сдерживаемое рычание.

— Касар, ты настроен решительно? — вместо ответа спрашивает ярл, внимательно смотря на сына, будто проверяет, не дрогнет ли.

— Да, созывай совет ярлов и конунга, там мы расскажем обо всём, а на следующий день я женюсь, — произносит он так, будто уже всё решено, и ничьё мнение его не волнует.

На такое мне есть что ответить, но не здесь. Вот останемся мы одни — я выскажусь. Рано я забыла про его высказывание о том, что ему плевать на мою магию. Касар, похоже, передумал её возвращать.

Если он сделает меня своей женой, то ни о каком колдовстве и речи дальше быть не может. А такое я так просто не проглочу.

Сжимаю пальцы в кулаки и вновь отворачиваю взгляд к очагу, иначе высказываться могу начать прямо здесь. И не факт, что ярл будет такое терпеть в своём доме. А последствия могут быть непредсказуемыми.

— Я против! — гаркает Эйрик. — Отец, я против! — повторяет и в придачу рычит, уже не скрывая зверя внутри.

— Тихо! — кричит ярл. — Это дело решённое, Эйрик.

— Даже так? — будто не веря в услышанное, переспрашивает он, и в голосе сквозит неверие.

— Да, твой брат нашёл себе будущую жену, и ты должен отступить, — строго произносит ярл, не оставляя пространства для спора.

Ох, знал бы он, что младшенький-то его не сможет. От истинных не отказываются. Только если Касар догадался об истинности, то Эйрик — нет.

Но его-то волк не глупый. Поэтому он и упрямится. Поэтому и выходит ближе, присматривает за самим Эйриком, словно пытается удержать его от ошибки.

Мужчины даже не замечают, когда цвет их глаз меняется на звериный, становится золотым. И готова поспорить, что раньше такого не было.

Иначе их бы раскрыли очень быстро. А вот сейчас… всё начинает выходить из-под контроля.

— Когда совет соберётся? — спрашивает Касар, сразу переходя к делу, будто всё остальное уже не имеет значения.

Мне тоже интересно знать, сколько мне отведено времени, чтобы распутать этот клубок и избежать замужества, пока петля окончательно не затянулась.

— Думаю… — задумчиво тянет ярл, чуть щурясь. — Послезавтра все могут прибыть. Мы сейчас не разъезжаемся далеко, и конунг с остальными ждали новостей — возможно, вы бы в пути что-то заметили. И вы молодцы, что узнали о драконе, — хвалит отец аскадцев, кивнув. — Но остальных придётся убеждать в том, что это на самом деле дракон.

— А разве мужик не добрался до тебя? — прищурившись, спрашивает Касар, явно удивлённый. — Мы отправили его прямиком сюда. Он свидетель, выживший, и видел, как всё происходило.

— Нет, никого из чужаков не было, — отвечает ярл, чуть нахмурившись. — А они действительно под его тенью пропадали? — тихо переспрашивает он, уже без прежней уверенности.

Касар рассказал, как именно пропадают аскадцы, но в это и правда сложно поверить, даже представляя. Но тот мужчина не врал, и разбойники подтвердили всё.

— Так и было, — с твёрдостью в голосе, но тихо отвечает Касар, не отводя взгляда.

И тогда ярл встаёт из-за стола и подходит к сыновьям. Он смотрит предупреждающе на Эйрика, а потом, повернувшись к Касару, обнимает и хлопает его по плечу.

— Ты у меня гуляка, но ты нашёл, с кем связать свою судьбу, и я рад, сын, — действительно радуясь и даже улыбнувшись, произносит мужчина.

Эйрик сжимает кулаки, до побелевших костяшек, и кидает на меня прожигающий взгляд, а я лишь пожимаю плечами и киваю на дверь, намекая, что говорить будем не здесь.

— Спасибо, отец. И Эйрику нужен будет свой дом, — отвечает Касар, будто это уже решённый вопрос.

— Теперь ты меня выгоняешь из нашего дома? — с горечью и не погасшей злостью говорит Эйрик. — Спасибо, брат, — едко заканчивает.

— Эйрик, угомонись, — строго осаживает его отец. — Касар прав. Вы жили вместе, пока были холосты, но теперь у твоего брата будет жена, и тебе нужно будет съехать.

Шикарно.

А у этой самой будущей жены спросить не хотят, собирается ли она замуж?

Или Касар такой жених, от которого не отказываются, забери его Один.

Для местных красавиц так и есть, но у меня-то выбор шире.

И я не хочу! Не хочу! Внутри всё сжимается, закипает, и так и хочется кричать и бить всё, что попадётся под руки.

— Идите, а я отправлю воронов к ярлам и конунгу, — ставит точку в разговоре ярл.

Встаю со стула уже закипая, сжав зубы, и лучше бы меня сейчас не трогали. Касар ведёт меня из дома, уверенно, не спрашивая, а Эйрик задерживается у отца.

Но долго там он не находится, а когда выходит из кабинета, то хлопает дверью так, что, кажется, стены дрожат. Догоняет нас, а потом и перегоняет. Он подхватывает свои вещи и кивает мне: