Я тут же прикрываюсь простынёй, вспоминая, что одеться-то мы забыли, когда ложились спать.

Мужчины растаскивают аскадцев, но те смотрят друг на друга так, что всерьёз можно поверить — драться они будут до последнего, пока один не выдохнется или не рухнет.

— Может, вы все выйдете, и я оденусь? — спрашиваю, всё так же придерживая простыню и стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипит.

После этого Эйрик с Касаром чудом вспоминают, что я ещё в комнате, и, когда замечают, в каком я виде, на удивление быстро объединяются.

— Вышли нахер все отсюда, иначе я за себя не ручаюсь! — гаркает Касар, зло, на взводе.

— Если руки ещё нужны — проваливайте! — гаркает Эйрик, резко, с угрозой в голосе.

— Вы возместите ущерб, — ставит условие мужчина.

Я же закатываю глаза. Конечно, его волнуют только деньги.

— Отдадим вчерашний выигрыш, — нехотя отвечает Касар.

— Он и так покрыл часть… — мужчина начинает говорить, но Касар его перебивает.

— Второй части хватит, а сейчас проваливай!

Мужики отпускают братьев и закрывают за собой дверь. А я пытаюсь прикинуть, что вообще произошло. Это получается, с выигрыша они расплатятся за ущерб. Получается, и за комнату они тоже с него рассчитывались.

А других денег у них нет?

Хмурюсь, переводя взгляд то на одного, то на другого.

Это получается…

— Что? — предсказуемо взрывается первым Эйрик, пока Касар одевается. — Ты бы себя видела… А деньги закончились, — нехотя, но с горячностью добавляет.

— Так мы только из-за меня остановились здесь? — недоверчиво уточняю, всё ещё пытаясь сложить полную картину в голове.

— Ну а из-за кого? — хмыкает Касар. — К чему эти вопросы? Одевайся лучше, пойдём завтракать и в путь, — командует мужчина.

Мой взгляд сам собой опускается к боку Эйрика, на котором красуется синий синяк, за который он вчера держался, когда переворачивался на кровати. Закусываю губу и не могу поверить в услышанное.

Вроде всё сходится… но всё равно не верится, внутри что-то щёлкает и не даёт просто принять это как факт.

— Что, не веришь, что мы о тебе подумали? — саркастично спрашивает Эйрик и склоняет голову набок, уже не злясь, но всё ещё напряжённый.

— Странно это, — протягиваю и смотрю на пол.

Часть воды уже ушла в соседнюю комнату, а часть — сквозь доски в землю, так что можно вставать. Одеваюсь прямо при мужчинах — просить их выйти совершенно бессмысленно. И когда я уже полностью готова, меня посещает ещё одна мысль, настойчивая, не дающая покоя.

— Касар, раз такая ситуация с деньгами, то почему ты даже не ночевал в комнате, которую снял? — спрашиваю прямо.

И Эйрик впивается в брата требовательным взглядом и сжимает кулаки. Похоже, он не думал, что Касар изначально был у меня. Ну что ж… теперь знает.

— Потому что я смог договориться только про две комнаты, — нехотя отвечает мужчина. — И то мужик упёртый попался и не верил, что мы отработаем с братом сразу. Всё! — ставит жирную точку и первым выходит из комнаты, забрав мои и свои вещи.

Эйрик хмыкает, но, благо, с кулаками не лезет на брата и подхватывает свою сумку со стула. И вот в таком шатком мире мы выходим и проходим в общий зал. Но тут я слишком не задерживаюсь, даже вспоминая, что мне обещали завтрак. Денег нет — оставшуюся часть придётся потратить на возмещение ущерба.

— Мирана, — окликает меня удивлённо Касар.

Ладно, побережём вашу гордость, воины. Поворачиваюсь к мужчинам лицом и уверенным тоном заявляю:

— Я не голодна, поехали. Мы ведь спешим, — с нажимом заканчиваю.

— С чего вдруг? — спрашивает Эйрик, подходя ко мне.

И помимо того, что он «красавчик» с конкретными фингалами на лице и с содранными костяшками, ещё же есть бок. И это я не рассмотрела, насколько досталось Касару — он попросту умотал меня, чтобы я не проверяла.

— Вот поэтому, — тихо шепчу.

И легонько бью его в больной бок, и он морщится сразу же, хотя я уверена, что кто-кто, а Эйрик бы не показал мне слабость свою.

— Поправимо, — цедит сквозь зубы.

— Вот именно… — с нажимом произношу в ответ. — И Касар мне рассказал, как… поэтому поехали.

Больше не жду ни вопросов, ни отмазок. Я готова передумать в любой момент, потому что скоро захочется есть, а у нас даже перекуса нет, так что лучше меня не тормозить. Дальше мы едем в тишине, и когда уже солнце начинает клониться к закату, мужчины останавливаются.

— Мы скоро, — всё, что говорит Касар, спешившись и привязав своего коня.

Эйрик следует его примеру. И мужчины, немного отойдя, перевоплощаются в животных. И вот я готова поклясться, что они показывают себя с самых сильных, выигрышных сторон, ведь они не уходят.

Волк Эйрика точит когти о кору и рычит, демонстрируя, скорее всего, что всё здесь принадлежит ему. А медведь Касара встаёт на задние лапы и… ну кто бы сомневался — занимается тем же, расправляя плечи, будто тоже метит территорию и заявляет о себе.

А я смотрю на этот детский сад и не знаю, как их поторопить.

— Может, вы погуляете? — спрашиваю, улыбаясь.

И почему-то на меня резко поворачиваются две морды. И взгляды у животных такие внимательные, цепкие, что я начинаю подозревать неладное. Моя лошадь топчется на месте, и ей тоже становится некомфортно, она нервно перебирает копытами, чувствуя напряжение.

— Вы чего? — спрашиваю прямо.

Но они ведь уже в облике зверей и ответить не могут. А вот окружить меня — запросто. И лошадь начинает нервничать ещё больше, вскидывая голову, ведь вокруг неё кружат хищники.

— Не знаю, чего вы добиваетесь, но лошадь пугать не стоит, — предупреждаю их.

Но кто бы меня ещё послушал. Эйрик тихо рычит, и лошадь фыркает, а потом начинает беспокойно крутить мордой. Так, всё, лучше я спущусь, а то меня могут скинуть. Спешиваюсь и привязываю её к дереву.

— И как это понимать? — строго спрашиваю, не ожидая подлости от Эйрика.

Точнее, от него-то ожидаю… а вот от его волка — нет. Но он толкает меня в ноги, и я теряю равновесие, практически падая прямо на медведя, который очень вовремя поднырнул под меня, подхватывая тяжёлым, тёплым телом. Вот только со спины, а не лапами.

И начинается, похоже, самая важная реализация их подлости, потому что только сейчас медведь начинает убегать в лес, мощно отталкиваясь лапами, унося меня с собой.

— Касар, а лошади? — спрашиваю, удобнее устраиваясь и вцепляясь пальцами в густую шерсть.

Касар только фыркает, и я, конечно же, ничего не понимаю.

— Эйрик, те волки могут вас отслеживать или ещё чего, и долго лошадей нельзя оставлять одних, — пытаюсь достучаться до второго мужчины.

Волк переводит на меня серьёзный взгляд и даже не фыркает. Он просто устремляется вперёд, убегая.

И как это понимать?

Что вообще они задумали?

Мне больше ничего не остаётся, как прижаться к горячему телу бурого медведя и попытаться… наслаждаться поездкой?

И что интересно — через какое-то время, когда я понимаю, как лечь так, чтобы мне стало удобнее, я расслабляюсь и просто смотрю по сторонам, будто лечу, только близко к земле. И… неожиданно даже для себя самой — смеюсь.

— Вы, конечно, психи, — смеясь сообщаю Касару, и он лишь фыркает в ответ.

А потом замедляется, когда появляется Эйрик. Чёрный волк подходит ближе грациозной походкой, смотря лишь мне в глаза.

Медведь отворачивает морду, будто ему неприятно, что волк так близко подошёл, а волк Эйрика тычется носом в мою ладонь. А потом этот хищник, которого я уже не раз видела в бою, кладёт морду на мою ладонь, неожиданно мягко, почти осторожно.

— Ты чего? — оторопело спрашиваю, глядя на это во все глаза.

Касар тихонько рычит, и волк поднимает морду, но не отходит. И я, повинуясь каким-то древним инстинктам, тяну руку к волку. И когда до его холки остаются какие-то жалкие сантиметры, останавливаюсь и смотрю ему в глаза.

Эйрик разрешает… вот что я читаю в них.

Касаюсь пальцами шерсти, и он будто подставляется, а потом кивает на свою спину.