Берег был неровный, снежный торос нависал над бездной, а речка вилась, выгибалась ласковой кошкой, крутилась и вертелась, как кокетливая девочка. Луна довольно чётко вычерчивала окружающий рельеф.

Мельницу я увидела издали и невольно восхитилась тем, как она красиво вписывается в пейзаж. Это было двухэтажное строение. Низ — каменный, наполовину утонул в воде, верх — деревянный с крошечными окошками, покатой крышей и какой-то вспомогательной пристройкой. От мельницы на наш берег вёл широкий деревянный мост.

— Лыжи оставляем здесь, — распорядился Юлиарн, подъехав к грубым перилам-брусьям.

Снял их и прислонил к ограде.

— Не украдут? — с опаской уточнила я, следуя его примеру.

Принц хмыкнул. Щёлкнул пальцами, и между ними образовался серебряный шнурок. Юлиарн сделал петлю, накинул на наши лыжи, связывая их вместе, и подул. Верёвочка превратилась в сетку и стянула их. И те вдруг… исчезли.

— Ничего себе! — совершенно искренне выдохнула я. — Они переместились или просто невидимыми стали?

— Невидимыми. Просто, — в последнем слове прозвучал сарказм.

Видимо, Юлиарна немножко задело, что его волшебство я назвала простым. И я старательно добавила в голос восторженности:

— Ух ты! Хотела бы я так же уметь!

— Я бы научил, но… ты помнишь про седло? — он улыбнулся.

Немножко самодовольно, но для принца это было простительно. И всё же я невольно вспомнила Степана. Меня в нём изначально поразило практически полное отсутствие мужского тщеславия. Мне кажется, Иштефан даже, наоборот, старался скрыть способности, не выпячивать их. Он терпеть не мог разговор о себе или восторгов своими поступками. Однажды я заболела. Мы переписывались ночью, и я пожаловалась на боль в горле, тошноту и состояние простуды.

— Приехать? — уточнил он коротко.

— Ночью? Прости, я не готова, — ответила я.

На тот момент Степан ещё не был моим женихом, но на чай с тортиком уже приходил в гости. И через полчаса в дверь позвонил курьер из аптеки. Отправитель указан не был, а, когда я спросила Степана, не он ли оплатил и прислал мне лекарства и сколько я ему должна за них, просто ответил:

— Проехали, — и перевёл разговор на иную тему.

Были и другие случаи, в которых я так и не поняла до конца: он решил проблему или не он. Например, моё объявление о продаже бабушкиной квартиры вдруг попало в VIP-объявления, хотя я точно не оплачивала эту услугу.

Юлиарн же был другой. Не пустой выпендрёжник, нет. Принц определённо был крут, он имел право гордиться собой, но был из тех, кто любит продемонстрировать эту свою крутизну и собрать урожай восхищения.

«На мужика не нужен нож…» — вспоминала я, когда мы, грохоча ботинками по деревянному настилу моста, переходили на другую сторону.

Мельница оказалась рабочей — колесо медленно вращалось, скрипя, вода шумела и пенилась и вокруг опор моста, и под лопастями. Мы поднялись на деревянную террасу, принц открыл низкую дверь, наклонился чуть ли не напополам, вошёл. Я — за ним.

И замерла в недоумении:

Шкафы со множеством полок были заставлены книгами, поверх книжных рядов тоже лежали фолианты. Слева от входа между стеллажами виднелся проём, а в нём — тоже шкафы с книгами. Библиотека в мельнице? А где жернова? Где…

— Снаружи имитация? — уточнила я.

— Нет, примитивный сброс магической энергии, — прошептал Юлиарн. — Ну что, посмотрела? Возвращаемся? Или, может, сразу во дворец?

Мне стало не по себе. Принц боится книг? Если уж Юлиарн чего-то опасается, то это, вероятно, что-то совсем жуткое. Я же никогда не относилась к тем глупым женщинам, которые спускаются в подвал, чтобы посмотреть, что там так страшно воет. «Да, пожалуй», — уже готовилось сорваться с моего языка, и тут я увидела название, выведенное большими вишнёвыми буквами на книге, которая лежала совсем рядом со мной: «Человеческая магия. Потомственная и приобретённая. Виды. Происхождение. Опасности. Нюансы использования».

— Если я загляну вот сюда, — я кивнула на пухлый потрёпанный том, — чем это мне грозит?

Юлиарн хмыкнул:

— Хочешь разбудить родовой артефакт? Ну… я рядом.

— Спасибо, — прошептала я. — Но это не ответ. Что будет, если я открою книгу?

— Этого я не знаю.

— А что может быть?

Принц задумался. Прислонился было к книжному шкафу, но тотчас отшатнулся, отряхнул рукав куртки.

— Не знаю, — признался честно. — Но ты не паникуй: кто бы ни явился, и что бы ни произошло — я справлюсь. Я — самый могущественный лунный маг. А это — всего лишь старая библиотека.

И подмигнул мне. Зря он так. Я кожей ощутила, что библиотека обиделась. Однако, вспомнив, как наследник вылетел из академии с двумя клинками в руках, и то, что всю дорогу ни одна тварь из леса не посмела даже попытаться на нас напасть, немного успокоилась.

Я взяла книгу в руки и почувствовала, что она — тёплая. Открыла. Пробежала глазами вступление. Краткая его суть заключалась в следующем: да, ребятки-зверятки, магия у людей, как ни печально, тоже есть. С этим ничего не поделаешь. Только сия простая мысль была расписана страниц на пять красивыми тонкими типографскими буквами, со всякими оборотами в стиле «сей труд…», «оплакать возложенные надежды…», «автор сего труда не претендует на полное…» и «… и всё же мы постараемся осветить как можно…».

Ладно-понятно. Я открыла первую главу, снова пропустила несколько вступительных абзацев. Мозг, закалённый учёбой в педвузе, отсеивал шелуху, выискивая самую суть.

«Магия людей, — писал автор, а я пропускала целые общие фразы и витиеватые эпитеты, вычленяя важное, — происходит от древних артефактов — предметов, напоённых силой, словно… и положенных в камень родового алтаря… и от амулетов, но те имеют срок годности… а от…», я перелистнула страницу, чтобы найти интересующее меня продолжение фразы, но… её там не было.

Следующая страница начиналась с новой истории, обильно украшенной картинками.

'Принцесса жила в башне. В высокой-превысокой. Эта башня выходила из одинокой горы и шпилем протыкала небо, а её подножие укрывали облака. И в круглой стене не было ни окон, ни дверей, лишь одно отверстие, словно глаз циклопа, смотрело из девичьей светлицы под самой крышей.

Целыми днями принцесса пряла волшебную пряжу, которая никогда не заканчивалась.

Но однажды утром в окно залез юноша. Он спрыгнул на пол и вытащил меч:

— О прекрасная дева, — сказал герой, — я явился, чтобы освободить тебя из лап дракона. Покажи мне, где он, и я убью его.

— Дракона нет, он улетел, — ответила девушка.

Юноша был весьма хорош собой, а принцесса — прекрасна. Слово за словом, и молодые люди от поцелуев перешли к соитию. Ночью же юноша проснулся от жара и увидел перед собой ужасную пасть с клыками. Из ноздрей чудовища струился дым.

Герой поднял меч, лежавший у постели, и бросился на дракона.

— Ты можешь убить меня, — печально произнесло чудовище, только знай: я — та, которой ты клялся в любви несколько часов назад.

О да, читатель, это была принцесса.

Юноша опустил меч и поник головой:

— Твоё пламя уничтожит меня, — сказал он. — Ведь я — лишь человек. Но я не буду убивать тебя, ибо люблю тебя.

Дракон прослезился. Слеза упала на пол и превратилась в рубин.