Он смотрел на меня сверху вниз, не жадно, не хищно, а с каким-то почти болезненным вниманием. Как будто запоминал каждый сантиметр. Его дыхание было тяжёлым, неровным. Я видела, как напряглись мышцы на его шее, как дрогнули пальцы, когда он коснулся моей ключицы.

- Ты дрожишь, - сказал он тихо.

- Не от холода, - ответила я, и голос вышел хриплым.

Его губы тронула короткая, почти уязвимая улыбка.

Я потянулась к его рубашке. Пуговицы расстёгивались медленно, одна за другой. Мои пальцы скользили по горячей коже, ощущая каждый вдох, каждый удар сердца. Когда последняя пуговица поддалась, я стянула рубашку с его плеч. Она упала на пол рядом с моим платьем. Его кожа была горячей, чуть влажной от напряжения.

Я потянула его за ремень брюк. Он не сопротивлялся. Только дыхание стало ещё тяжелее. Пряжка тихо щёлкнула. Брюки соскользнули вниз вместе с боксерами. Он шагнул из них, полностью обнажённый, без малейшего стеснения. Его тело было напряжено, мышцы перекатывались под кожей, член уже стоял тяжёлый, пульсирующий, готовый. Но он не торопил.

Я сняла туфли, медленно, чувствуя, как пол холодит босые ступни. Потом потянулась к застёжке бюстгальтера. Он перехватил мои руки.

- Дай мне.

Я кивнула.

Его пальцы скользнули за мою спину. Застёжка расстегнулась одним движением. Бретельки упали с плеч. Он не стал снимать бюстгальтер сразу, просто провёл ладонями по моим бокам, по рёбрам, по талии, как будто изучал меня заново. Только потом стянул кружево вниз. Грудь обнажилась, соски мгновенно напряглись от холодного воздуха и его взгляда. Он тихо выдохнул, почти стон.

Потом опустился на одно колено. Я замерла. Он стянул с меня трусики медленно, целуя внутреннюю сторону бёдер, живот, линию над лобком. Его губы были горячими, дыхание обжигало кожу. Когда трусики упали к моим ногам, он поднялся, скользя ладонями по моим ногам, бёдрам, талии, груди. Его большие пальцы задержались на сосках, слегка сжали, покатали. Я тихо застонала, выгнувшись ему навстречу.

Клим прижал меня к себе, полностью обнажённую к полностью обнажённому. Кожа к коже. Жар к жару. Его член упёрся в мой живот твёрдый, горячий, пульсирующий.

- Душ, - выдохнул он.

Ванная была огромной, чёрный мрамор, стеклянные стены. Клим включил воду, сразу горячую, почти обжигающую. Пар поднялся мгновенно, заполняя пространство белым туманом.

Клим шагнул под струи первым. Вода стекала по его плечам, по груди, по прессу, собираясь в тонкие ручейки. Он протянул мне руку.

Я вошла.

Вода ударила по коже, горячо, почти больно. Но его руки тут же обняли меня сзади, крепко, надёжно. Он прижал меня к себе, грудью к моей спине. Его подбородок лёг на моё плечо. Вода стекала по нам обоим, горячая, смывающая остатки макияжа, напряжения, страхов.

- Ты хоть представляешь, сколько раз я представлял тебя вот так? - прорычал он, голос низкий, надтреснутый. - Голой. Мокрой. Прижатой ко мне. Чтобы ты наконец перестала притворяться, что тебе не нужно.

Клим не стал ждать. Он развернул меня лицом к себе резко, и прижал к мокрой стеклянной стене спиной. Вода стекала по нашим телам, горячая, почти обжигающая. Его губы нашли мои жадно, грубо, без всякой нежности. Язык ворвался в рот, требуя, захватывая, как будто хотел вылизать каждую клеточку. Зубы прикусили мою нижнюю губу сильно, до лёгкой боли, и я застонала ему в рот, впиваясь ногтями в его плечи.

Его рука скользнула вниз между моих ног, пальцы грубо раздвинули меня, большой палец лёг на клитор и надавил резко, без предупреждения. Я выгнулась, вцепившись в его волосы.

- Уже мокрая, - он усмехнулся мне в шею, зубы впились в кожу чуть ниже уха. - Течёшь, как будто ждала меня весь вечер. Хорошая девочка.

Он ввёл два пальца резко, глубоко, без всякой подготовки. Я вскрикнула, от неожиданности, от полноты, от того, как он сразу нашёл ту точку внутри, от которой у меня подкашивались ноги. Он двигал ими быстро, жёстко, сгибая, надавливая, выкручивая, каждый толчок сопровождался низким рычанием у меня на шее.

- Чувствуешь, как я тебя растягиваю? - прошептал он хрипло, добавляя третий палец. - Скоро будет мой член.

Я стонала громко, не сдерживаясь, звук отражался от стен и стекла. Он сжал мою грудь свободной рукой грубо, сильно, сосок между пальцами, потом наклонился и взял в рот, прикусил зубами, потянул, посасывая так жадно, что я почувствовала, как волна удовольствия поднимается от низа живота к горлу.

- Кусай сильнее, - выдохнула я, сама не узнавая свой голос.

Он поднял голову, глаза дикие, зрачки огромные.

- Просишь? - он усмехнулся хищно.

Зубы впились в сосок, больно, сладко, до дрожи. Одновременно он ускорил движения пальцев быстрее, глубже, большим пальцем растирая клитор резкими кругами. Я чувствовала, как всё внутри сжимается, как тело дрожит, как ноги перестают держать.

- Кончай, - приказал он, голос низкий, властный.

Я кончила резко, ярко, с криком, который он заглушил поцелуем. Тело содрогнулось, ноги подкосились, но он держал меня крепко, не давая упасть. Пальцы продолжали двигаться, медленно, выжимая последние спазмы, пока я не обмякла в его руках.

Он вынул пальцы медленно, мучительно медленно. Поднёс их к моим губам.

- Попробуй себя, - приказал он хрипло. - Узнай, как ты течёшь, когда я тебя трахаю пальцами.

Я обхватила его пальцы губами медленно, облизывая каждый. Он тихо застонал низко, почти болезненно. Его член дёрнулся у моего живота горячий, твёрдый, мокрый.

- Хорошая девочка, - прорычал он.

Клим не стал ждать, пока я отдышусь. Он вытащил пальцы из моего рта , с влажным звуком, который эхом отразился в парной тишине. Его глаза всё ещё горели дикие, голодные, почти звериные.

Он наклонился к полочке с гелями и шампунями, взял флакон с гелем для душа, чёрный, с тяжёлым древесным ароматом, который всегда оставался на его коже. Выдавил густую порцию на ладонь, растер между руками, и только тогда коснулся меня.

Его ладони легли мне на плечи горячие, скользкие от пены. Он начал медленно, почти ритуально, размазывал гель по коже, круговыми движениями, спускаясь к лопаткам, к позвоночнику, к пояснице. Пальцы были сильными, уверенными, но не грубыми, он массировал мышцы, разминал напряжение, которое накопилось за весь вечер. Я почувствовала, как плечи расслабляются под его руками, как тело тяжелеет, отдаётся.

- Стой спокойно, - прошептал он мне в ухо, голос низкий, с хрипотцой. - Я хочу тебя вымыть. Всю. Чтобы на тебе не осталось ничего, кроме моего запаха.

Он взял шампунь. Налил на ладони. Коснулся моих волос медленно, массируя кожу головы, смывая остатки укладки, напряжения. Его пальцы были нежными, неожиданно нежными после всего. Он мыл меня тщательно, как будто действительно хотел стереть с меня всё, чужие прикосновения, чужие слова, чужое прошлое.

Когда он закончил, вода уже стала чуть прохладнее. Он выключил душ. Обернул меня огромным полотенцем мягким, тёплым. Вытер сам медленно, почти благоговейно. Я смотрела на него, на мокрые волосы, на капли воды на ресницах.

Он поднял меня на руки легко, как будто я ничего не весила. Понёс в спальню. Уложил на кровать огромную, с тёмным шёлковым бельём.

- Дождись меня, - сказал он хрипло. - Никуда не уходи.

Потом развернулся и вернулся в ванную комнату, босой, мокрый, капли стекали по спине, по ягодицам, по ногам.

Я закрыла глаза.

И ждала.

Дверь открылась через несколько минут тихо, почти бесшумно.

Клим вернулся.

Он стоял в проёме. Волосы всё ещё влажные, растрёпанные, капля воды скатилась по виску, по шее, по ключице. В руке он держал небольшую упаковку, серебристую, матовую. Презервативы.

Потом опустился на кровать, между моих ног.

- Последний шанс сказать «нет», -прошептал он, нависая надо мной. Его руки упёрлись в матрас по обе стороны от моей головы. - Но если скажешь «да», я не остановлюсь. Пока ты не кончишь столько раз, сколько я захочу.

Я посмотрела ему в глаза, тёмные, горящие, почти безумные.