Пальцы зацепили резинку. Я потянула вниз, очень медленно. Сантиметр за сантиметром. Когда головка наконец освободилась, уже влажная, набухшая, я обвела её кончиком языка, один лёгкий, почти невесомый круг. Клим зарычал, вцепившись пальцами в простыню.

- Тише, -я подняла взгляд, встречаясь с его потемневшими глазами. -Ещё один звук без разрешения, и я уйду. Прямо сейчас. А ты останешься вот так, с этим, -я обхватила его ствол пальцами и сжала у основания, - и без моего рта.

Он стиснул зубы. Молчал. Только ноздри раздувались.

Я наклонилась снова. На этот раз взяла его глубже, медленно, обхватывая губами, позволяя языку скользить по нижней стороне. Один длинный, влажный проход до самого основания, потом обратно, с лёгким всасыванием на головке. Его бёдра дёрнулись вверх, но я тут же прижала их ладонями к матрасу.

- Не двигайся, - повторила я, оторвавшись на секунду. Слюна тянулась тонкой нитью от моих губ к его коже. - Или я остановлюсь.

Он зажмурился. Горло дёрнулось в глухом стоне.

Я продолжила, теперь быстрее, жёстче. Брала его глубоко, до горла, потом отпускала, обводя языком рисунок вен, посасывая головку с влажным чмоканьем. Мои пальцы ласкали всё, что не помещалось во рту, сжимали, поглаживали, слегка царапали ногтями. Его член пульсировал у меня на языке, становился ещё твёрже, ещё горячее.

Когда я почувствовала, что он уже на грани, бёдра дрожат, дыхание срывается в короткие хрипы, посмотрела на него.

Клим открыл глаза, в них было чистое безумие.

Я отстранилась резко, оставив его член влажным, блестящим от моей слюны, пульсирующим в воздухе. Он стоял вертикально, тяжёлый, налитый до предела. Он был действительно большим, слишком большим, чтобы взять его целиком без усилий. Даже сейчас, когда я отпустила его, член слегка покачивался от каждого удара сердца Клима, и я видела, как напряжённая кожа натягивается, как будто он вот-вот лопнет от переполнения.

Я смотрела на Клима снизу вверх и чувствовала внутри странную, почти болезненную смесь эмоций. Торжество, острое, как лезвие, потому что наконец-то я видела его таким, разобранным, дрожащим, с раздувающимися ноздрями и стиснутыми зубами. Он больше не был ледяным принцем, который одним взглядом заставлял всех опускать глаза. Сейчас он был просто мужчиной, которого я держала за яйца, в буквальном смысле. Но под этим торжеством пульсировала другая, более тёмная волна, собственное возбуждение, такое сильное, что между моих ног уже было горячо и мокро, ткань трусиков прилипла к коже. Я ненавидела себя за это. Ненавидела, что даже сейчас, после всего унижения, после его угроз, после того, как он пытался меня сломать, моё тело всё равно реагировало на него так жадно. На его размер. На то, как он еле помещался у меня во рту, как я чувствовала, что горло сжимается, протестует, а потом всё равно поддаётся, принимая его глубже, чем я думала, что способна.

Я обхватила его член обеими руками, и всё равно пальцы не сходились вокруг обхвата. Провела вверх-вниз один раз, медленно, наблюдая, как головка исчезает и появляется из моего кулака. Он был горячим, бархатистым, но твёрдым, как камень. Когда я сжала сильнее у основания, из щели выступила прозрачная капля, я наклонилась и слизнула её кончиком языка, чувствуя солоноватый, чуть металлический вкус. Клим издал низкий, рваный звук, не стон, почти рычание, но он тут же закусил губу, чтобы не нарушить правило.

Его эмоции были написаны на лице так ясно, что я почти могла их читать. Сначала, шок. Когда я вошла и улыбнулась, он впервые растерялся по-настоящему. Потом злость, которая быстро перегорела в беспомощное желание. Сейчас в его глазах было чистое, животное отчаяние. Зрачки расширены до предела, щёки и шея покрыты красными пятнами. Он дышал через рот коротко, судорожно, как будто воздуха не хватало. Он хотел меня схватить. Хотел перевернуть, прижать, войти, я видела это в каждом его напряжённом мускуле. Но он не двигался.

Я снова взяла его в рот, на этот раз медленнее. Раскрыла губы шире, чувствуя, как головка упирается в нёбо, как ствол растягивает уголки рта. Он был слишком большим, я не могла взять его полностью, даже когда старалась. Горло сжималось, слезились глаза, но я не останавливалась. Медленно продвигалась вперёд, пока не почувствовала, как он упирается глубоко, почти до предела. Тогда я замерла, глядя ему прямо в глаза, и начала медленно работать языком, круговыми движениями по нижней стороне, там, где кожа была особенно чувствительной.

Клим запрокинул голову назад, горло дёрнулось в беззвучном крике. Его бёдра дрожали так сильно, что матрас под ним вибрировал. Я видела, как напряглись мышцы живота, как под кожей перекатывались кубики пресса, как он борется с собой, чтобы не толкнуться вперёд.

Я улыбнулась, медленно, хищно.

-Ещё не всё, -прошептала я и снова взяла его в рот. Глубже. Жёстче. До тех пор, пока он не начал задыхаться от удовольствия и бессилия одновременно.

Игра продолжалась. Но теперь он был моим. Полностью.

Я продолжала сводить его с ума, неумело, слишком торопливо, с лёгким скрежетом зубов, когда брала глубже, чем могла выдержать. У меня не было большого опыта, всего пара раз в жизни, и я знала, что делаю это неидеально, то слишком сильно сжимала губы, то отпускала слишком резко, то язык двигался хаотично, а не ритмично. Но Климу, судя по всему, было плевать. Он стонал глухо, прерывисто, бёдра подрагивали под моими ладонями, а член пульсировал так сильно, будто вот-вот взорвётся

В какой-то момент он резко откинулся назад, упав спиной на кровать. Широко раскинул руки, тяжело выдыхая сквозь стиснутые зубы. Грудь вздымалась, на шее блестели капли пота.

- Блядь - выдохнул он хрипло, почти смеясь от бессилия. - Ты… ты же совсем не умеешь, а мне всё равно нравится. Как так?

Я медленно поднялась с колен, вытирая губы тыльной стороной ладони. Вкус оказался достаточно специфичным. Главное не думать, когда глотаешь.

В комнате было тихо, только его тяжёлое дыхание. Я впервые позволила себе осмотреться по-настоящему. Минимум всего, узкая кровать, аккуратно заправленная тёмным бельём, простой деревянный стол у окна, на нём только лампа и бутылка воды. Ни постеров, ни фотографий, ни разбросанных вещей. Даже шкаф, узкий, закрытый. Всё строго, холодно, как и он сам. Никакого уюта. Только порядок и контроль.

Клим приподнялся на локтях, глядя на меня снизу вверх.

- Иди сюда, - сказал он низко, почти приказывая. - На кровать.

Я не двинулась. Стояла, скрестив руки под грудью, всё ещё полностью одетая.

- Твоя очередь завести меня, - произнесла я спокойно. - Если ты забыл, твой размер слишком большой для меня. Я не собираюсь просто так ложиться и терпеть.

Он прищурился. Понял намёк сразу. На лице мелькнуло что-то вроде недовольства, смешанного с растерянностью.

- Куни? - переспросил он, будто я предложила что-то неприличное.

- Именно.

Клим сел, потирая лицо ладонью.

- Я… не очень это люблю делать.

- А я не очень люблю делать минет огромному члену, который еле помещается в рот, - парировала я, поднимая бровь. - И что? Мы оба здесь не по любви, Клим. Ты хотел меня сломать. А я хочу, чтобы ты сейчас работал языком. До тех пор, пока я не скажу хватит.

Он смотрел на меня несколько секунд долго, тяжело. В глазах боролись гордость и желание. Потом тихо выругался себе под нос и кивнул.

- Ложись.

Я легла на спину, не раздеваясь полностью, только стянула брюки и трусики, оставив свитер. Раздвинула ноги, глядя на него сверху вниз. Он опустился между моих бёдер медленно, почти неохотно. Сначала просто поцеловал внутреннюю сторону бедра сухо, осторожно. Потом ниже. Его дыхание обожгло меня.

Когда его язык наконец коснулся меня, горячий, влажный, я невольно выгнулась. Он начал медленно, неумело, будто пробовал на вкус. Широкими плоскими движениями прошёлся по всей длине, потом сосредоточился на клиторе, круговыми движениями, иногда посасывая губами. Я чувствовала, как он старается, то слишком сильно, то слишком мягко, но чем дольше он пробовал, тем увереннее становился. Язык скользил внутрь, потом обратно, пальцы осторожно раздвигали меня шире. Он вошёл двумя пальцами, глубоко, медленно и начал двигать ими в такт языку.