— «Верховная ждет вестей о Мишель, мой голос был едва слышен, я читала, а в груди всё замерзало.

— Не затягивайте, действуйте быстро. Узнайте всё и сразу доложите. Она должна быть близко».

Я замолчала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В его глазах я видела приговор. Он решил, что я — предательница. Что вся моя любовь была лишь игрой, чтобы подобраться ближе к Альфе. Холод, исходивший от него, теперь перешел на меня.

Мир вокруг нас перестал существовать. Остался только этот леденящий взгляд и осознание того, что моя самая страшная тайна только что уничтожила всё, что мне было дорого.

Я стояла неподвижно, застыв под его взглядом. Море за моей спиной неистово билось о скалы, но я слышала только один звук — бешеный, рваный ритм собственного сердца. Я не прятала глаз. В этом не было больше смысла. Скрывать правду теперь было всё равно.

Его янтарные глаза, еще недавно светившиеся обожанием, теперь горели нестерпимым, карающим огнем. Этот свет буквально прожигал меня насквозь, вытравливая из памяти каждое нежное воспоминание.

В его позе, в каждом напряженном мускуле не осталось и следа той человеческой теплоты. Передо мной стоял Альфа, готовый растерзать врага.

Вальтер вдруг коротко и жестоко усмехнулся. Он грязно, сквозь зубы выругался, и эти слова хлестнули меня по лицу.

— Будешь отрицать очевидное? — его голос, низкий и вибрирующий, пробирал до костей, заставляя каждый нерв на моем теле натянуться до предела.

Он сделал шаг ко мне, и я невольно попятилась, едва не споткнувшись о выступающий корень. Воздух вокруг него казался густым, пропитанным запахом ярости. Я снова опустила взгляд на проклятое письмо, и строчки жгли мне глаза, выжигая на сердце клеймо предательницы. Текст расплывался, превращаясь в грязное пятно, но я знала каждое слово наизусть.

Меня трясло так сильно, что зубы выбивали дрожь. Он знал. Моя тайна, которую я так бережно прятала в самых темных уголках души, вырвана с корнем и брошена мне в лицо. Он знал, что я ведьма. Та, кого его народ ненавидит веками. Та, кого обучали убивать его сородичей.

Я подняла глаза, и то, что я там увидела, было хуже физической боли. В его глазах бушевала черная, беспощадная буря. Осколки недавней нежности превратились в острые льдины, которые вонзались в меня с каждым его вздохом. Там не было места вопросам — там была только вынесенная и подтвержденная вина. Злость и ненависть затапливали всё его существо.

— Вальтер, всё не так, мой голос сорвался на жалкий шепот. Я протянула к нему руку, надеясь коснуться.

Но он лишь зловеще усмехнулся. Этот звук не имел ничего общего с человеческим смехом. Это был рокот хищника, который забавляется с загнанной в угол добычей. Он расправил свои могучие плечи, становясь еще выше, еще опаснее.

— Я так и думал, что ты это скажешь. В этом «я так и думал» было столько горечи и разочарования, что мне захотелось закричать.

— Я хотела тебе рассказать! Клянусь, я собиралась, крикнула я.

Но он даже не шелохнулся. Его взгляд заставил меня сжаться, стать маленькой и ничтожной. В этом взгляде я прочитала свой приговор. Для него я больше не была Мишель — его женщиной, его слабостью.

Теперь я была лишь угрозой, затаившимся врагом.

Он уже всё решил. За его плотно сжатыми челюстями скрывалось решение, которое навсегда разрубит нашу связь. Между нами теперь лежала не просто бумага, а пропасть, заполненная кровью поколений, и я видела, как он медленно отворачивается от меня.

— Значит, женщина, в которую я, он осекся, и на мгновение в его голосе промелькнула такая нечеловеческая мука.

— ...в которую я безвозвратно влюбился, оказалась ведьмой?

Последнее слово он не произнес, а выплюнул, как нечто ядовитое. И тут же воздух содрогнулся от его рыка. Это был не просто звук — это была физическая волна ненависти, от которой завибрировали мои кости.

—Хочу услышать это лично от тебя. Отвечай! — крикнул он так, что я невольно вздрогнула, сильнее вцепившись пальцами в края шали. Ткань жалобно треснула под моими ногтями.

— Ведьма или нет?!

Новый рык был еще оглушительнее. Он требовал крови, требовал признания, которое окончательно разорвет связь между нами.

— Да. Я ведьма, ответила я.

Мой голос прозвучал удивительно твердо. В нем не было дрожи, только горькая правда. Я смотрела прямо на него, принимая свою судьбу.

Мои слова подействовали на него. Вальтер дернулся, его зрачки расширились, почти полностью затопив янтарь чернотой. Опасный, первобытный огонь вспыхнул в его взгляде с новой силой.

— Долго скрываться собиралась? — он начал обходить меня по кругу. От его вкрадчивого, хриплого тона внутри всё заледенело.

— Прятаться в этой дыре, играть в любовь, пока я, как дурак поддался этому шарму?

Каждое его слово было пропитано ядом подозрения.

— Собиралась просветить меня, когда я уже буду в могиле по твоей воле?! Этот вопрос ударил под дых. Я пошатнулась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Неужели он действительно думает, что всё это было ложью? Что я хотела его смерти?

— Вальтер, мой голос не дрогнул, я попыталась остановить поток этих обвинений, сделала попытку шагнуть к нему, протянув руку, но он огрызнулся, обнажив клыки.

— Замолчи! Отрезал он. В этом приказе не было ни капли сомнения, ни тени того человека, который целовал меня. Только жесткая сталь вожака, карающего предателя.

Он сделал тяжелый, решительный шаг ко мне, вторгаясь в мое личное пространство, подавляя своей мощью, своим запахом крови и ярости. Пространство между нами сузилось до предела, и я почувствовала жар, исходящий от его тела — жар пожара, в котором прямо сейчас сгорало наше будущее.

Мы стояли в эпицентре зарождающегося хаоса. Воздух между нами стал густым, тяжелым. Вальтер не просто смотрел — он пожирал меня взглядом.

— Долго собиралась водить меня за нос? — его голос, низкий и вибрирующий, пробирал до самого позвоночника.

— Испытывать моё терпение, вынюхивая правду, пока я открывал тебе душу?

Он сделал ещё полшага, и теперь я чувствовала его жаркое, прерывистое дыхание на своём лице.

— Сколько ты ещё хотела продолжать играть в эту игру?! — зарычал он мне прямо в губы.

Его глаза окончательно утратили янтарный свет, превратившись в два бездонных колодца черной ненависти. В них не осталось места для меня.

Ветер сорвался на исступленный вой, хлестая меня по лицу выбившимися из прически прядями волос.

Начинался настоящий ураган: небо стало черным, тучи затягивали его, но Вальтер, казалось, не замечал разбушевавшейся стихии.

Всё его внимание было сосредоточено на мне, на моей вине. Я видела свежую, дымящуюся кровь на его плече, смешанную с грязью и клочьями шерсти. Этот вид заставил моё сердце сжаться от невыносимой, болезненной любви и тревоги — даже сейчас, когда он был готов меня убить, я хотела коснуться этой раны.

— Я не играла, выдохнула я, и мой голос потонул в грохоте прибоя.

Вальтер усмехнулся. Это был хищный, животный оскал, обнаживший клыки. В этом жесте было столько ярости, что я невольно зажмурилась на секунду.

— Врешь! — зловеще отчеканил он, и каждое слово упало между нами тяжелым камнем.

— Долго ты собиралась хранить эту тайну? Что ты — ведьма.

Он сделал паузу, и мир вокруг нас словно замер.

– Дочь Бирона.

Эти слова ударили меня с такой силой, что я пошатнулась, едва не рухнув на колени. Земля поплыла под ногами. Я впилась в него взглядом, видя, как всё его мощное тело сотрясает крупная дрожь.

В его глазах теперь горело не просто разочарование, а безграничное, выжигающее всё живое презрение.

— Будешь лгать, что он не твой отец? — спросил он, наклоняясь ко мне, заставляя меня вдыхать металлический запах его крови.

Я молчала, до боли сжимая ладони, чувствуя, как ногти врезаются в кожу. Сказать было нечего. Моё происхождение было моим клеймом.

— Я верил тебе, его голос сорвался на хрип, полный невыносимой боли.