Я скривился, чувствуя, как желчь подступает к горлу.

— Я тоже на это надеялся, — бросил я, не глядя на него.

Голос прозвучал хрипло, будто я долго кричал. Я схватил со стола первый попавшийся бокал и осушил его одним тяжелым глотком, даже не почувствовав вкуса дорогого вина — лишь обжигающее тепло, которое на мгновение заглушило внутренний холод.

— Это не женщина, это сущее наказание. Мое личное проклятие, прорычал я, чувствуя, как алкоголь начинает медленно растекаться по венам.

— Ну, брат, она, по крайней мере, единственная, кто не падает перед твоей тенью, Майк сделал паузу, внимательно изучая мой профиль.

— И, если честно, вы пугающе похожи. Одинаковая гордость, одинаковое упрямство.

Я резко повернул голову и уставился на него. В моем взгляде была неприкрытая угроза, но Майк даже не моргнул.

— Не говори ерунды, прохрипел я, и этот звук больше напоминал рычание зверя.

— Никогда не сравнивай меня с ней. Чтобы больше ничего подобного не слышал! — мой голос сорвался на низкий, вибрирующий рык, от которого в ушах зазвенело.

Майк мгновенно вскинул ладони в защитном жесте, молчаливо признавая поражение.

В его глазах промелькнуло нечто среднее между сочувствием, но мне было плевать. Я снова потянулся к столу и одним глотком осушил очередной бокал. Горло обожгло, но это было лишь слабое, никчемное тепло по сравнению с тем ледяным пожаром, что бушевал в груди.

Ничего не помогало. Ни алкоголь, ни попытки убедить себя в собственной силе. Слова Мишель продолжали прокручиваться в голове, вскрывая старые шрамы.

Я не узнавал себя. Три года. Три долгих года после потери Истинной я жил в оцепенении.

Мой мир был серым, холодным и предсказуемым. Я был сильным, которого не способна была пошатнуть ни одна буря.

Но стоило мне ступить на эту землю, как всё изменилось. Эта девчонка, она не просто задела меня, она содрала с меня кожу.

И самое страшное — я чувствовал, как сквозь эту рану в меня снова вливается жизнь, горькая и невыносимая.

Я стоял, вцепившись в край стола, когда подошел Эдгар. Его голос доносился до меня словно глухой, неразборчивый шум. Он о чем-то спрашивал, в чем-то убеждал, но я не слышал ни слова. Моё внимание было сосредоточено на внутреннем хаосе. Майк, заметив моё состояние, отвечал старику и оттесняя его в сторону.

И тут, внутри что-то дрогнуло.

Мой волк. Он заскулил. Жалобно, тонко, почти по-щенячьи, словно чувствовал нечто, чего не мог понять мой человеческий разум.

Он метался под ребрами, скребся когтями, требуя свободы. Его реакция была настолько чужой, настолько нехарактерной для Альфы, что меня прошиб холодный пот.

«Что с тобой?» — мысленно рявкнул я, но зверь лишь сильнее заскребся.

Это место сводило его с ума.

Мне жизненно необходимо было сбросить эту тесную человеческую оболочку.

Мне нужен был бег — дикий, на износ, до кровавых мозолей на лапах.

Только там, в лесу, среди теней и запаха хвои, я смогу успокоиться.

Я резко развернулся, готовый сорваться с места и раствориться в лесной чаще, но воздух внезапно разрезал резкий, надрывный звон колокола. Этот звук не просто бил по ушам — он вибрировал в костях, возвещая о беде.

Я вскинул голову, хищно раздувая ноздри. С окраины поселения к нам неслись мои воины. Они бежали в полную силу, запыхавшиеся, с лицами, искаженными тревогой. За их спинами поднялся гул: жители замерли, оборачиваясь на звук, и в воздухе мгновенно разлился липкий, едкий запах страха.

— Что стряслось?! — я вышел вперед, перекрывая собой дорогу. Я смотрел на приближающихся бойцов исподлобья, чувствуя, как внутри закипает тяжелая, темная ярость.

— Ведьмы— выдохнул один из них, едва не повалившись на землю от усталости.

Это слово ударило сильнее колокола. Я зажмурился на секунду, сдерживая рвущийся наружу рык.

Когти уже не просто зудели — они скребли плоть изнутри, готовые прорвать кожу на костяшках.

Гнев, который только что был направлен на Мишель и самого себя, нашел новую цель.

Я медленно вытащил меч. Металл зловеще лязгнул, блеснув в лучах заходящего солнца. Я коротким, резким движением размял шею, чувствуя, как мышцы превращаются в сталь.

— Показывай, скомандовал я, но договорить не успел.

Воздух вдруг взорвался. Страшный удар пришелся по соседнему дому — здание содрогнулось, и полыхнуло неестественным, зеленоватым пламенем.

Грохот взрыва оглушил, посыпались щепки, полетело битое стекло. Началась паника. Люди, еще мгновение назад мирно стоявшие рядом, с криками бросились врассыпную.

Но я был спокоен. Это было пугающее, ледяное спокойствие хищника. Хаос вокруг меня словно замедлился, становясь фоном.

— Следите, чтобы никто не пострадал! Защищайте каждого! — мой приказ разнесся над толпой, не терпя возражений.

— Уводите всех в укрытия!

Я двинулся навстречу опасности, не оборачиваясь. Майк шел рядом, он тоже разминал шею, и в его глазах я видел тот же азарт, что горел во мне.

— Давно такой заварухи не было, бросил он с кривой ухмылкой, в которой не было ни капли веселья — только жажда крови.

В этот момент земля снова содрогнулась под ногами. Новый удар магии прошел совсем рядом, взметнув фонтан земли и пыли. Мы пошатнулись, но удержались, лишь сильнее впиваясь пальцами в рукояти мечей.

Сквозь оседающую пыль я их увидел. Несколько фигур в темных одеждах, чьи лица были скрыты тенью капюшонов, а пальцы искрились нечистым светом. Ведуны и ведьмы. Они стояли на границе поселения, словно стервятники.

Я скривился, обнажая клыки в презрительном оскале. Жалкое, подлое отродье, привыкшее бить в спину.

Мой волк внутри больше не скулил. Он стоял на дыбах, скалясь в ответ врагу, требуя лишь одного — чтобы я позволил ему разорвать их на куски.

— Вы зря пришли на мою землю, — мой шепот утонул в яростном рыке, который вырвался из глоток моих воинов.

Один за другим они сбрасывали человеческую кожу, их тела ломались и укрупнялись, превращаясь в огромных, жаждущих крови волков.

Вихрем они метнулись вперед, вгрызаясь в ряды ведьмаков. Я же остался в человеческом обличье — мой меч требовал жатвы.

Сталь звенела, разрезая густой, отравленный магией воздух. Первый упал, захлебываясь собственной кровью, второй не успел даже вскрикнуть, когда мой клинок пронзил его грудь.

Я не считал их. В голове пульсировала лишь одна мысль: уничтожить.

Каждое движение было отточено веками, каждый выпад — смертелен. Я не чувствовал усталости, только раскаленную добела злость на тех, кто посмел нарушить мой покой, кто принес огонь в дома невинных.

Когда с пешками было покончено, а выжившие ведьмы бросились врассыпную, скрываясь в лесной тени, я сорвался с места.

— Уничтожить всех! Но одного оставить живым! Мне нужен язык! — рявкнул я своим людям.

Мои сапоги тяжело втаптывали мох в землю, я двигался быстро, как тень. Лес дышал опасностью, ветки хлестали по лицу, но я не замедлял шага.

Внезапно из-за массивного ствола старого дуба на меня кто-то вылетел. Удар был резким, я среагировал мгновенно, перехватывая нападавшего. Мои пальцы мертвой хваткой впились в плечи того, кто врезался в меня, я уже занес меч для решающего удара, и приложил к горлу.

Капюшон слетел с головы незнакомки.

— Ты?! — мои глаза округлились от шока.

Это была Мишель. Ее лицо, бледное в полумраке леса, ее испуганные, расширенные от ужаса глаза.

В груди что-то с силой ударило о ребра. Это не был гнев волка, это было странное, забытое чувство, от которого сердце зашлось в неровном, болезненном ритме.

Она рванулась, пытаясь вырваться, ее маленькие ладони уперлись в мою грудь, но я только сильнее сжал ее плечи, почти встряхивая.

— Ты что, твою мать, здесь делаешь?! Совсем страх потеряла?! — мой крик сорвался на рычание. Я был в ярости. Откуда она здесь? Почему подставляет себя под удар?

— Отвечай мне! — мой голос превратился в глухой, вибрирующий рык, который, казалось, шел из самой глубины груди.