Её тонкие губы были сжаты в упрямую линию, а взгляд, устремлённый куда-то сквозь толпу, избегал меня.

Напугана. Вижу, что напугана. Она пытается это скрыть, напустив на себя надменность и гнев.

Я вижу как её трясёт, именно это и выдаёт её. Каждый нерв, каждую дрожь, каждый оттенок страха, который она так тщетно пытается спрятать под показной храбростью.

Оскалился, ведь она намеренно провоцирует меня, разжигает во мне ненависть и злость за неподчинение к более сильнейшему. Разве не чувствует мою ауру, не понимает, что с таким как я играть просто не стоит, не стоит даже думать об этом.

Ведь я все равно я узнаю всё что скрыто от меня. Не зря же я стал тем, кто я есть.

Её пульсирующая, почти осязаемая ярость, лишь подчёркивала глубину её истинных эмоций.

Это было забавно.

Её сопротивление, её неприкрытая ненависть лишь подстёгивала мою злость. Ещё ни одна не вызывала таких чувств. А всё это происходит уже при первой встрече. Уже проблемы.

— Ваша деревня, мой голос вновь набрал силу, стал глубже, весомее, заставляя все головы повернуться ко мне, — может быть тоже в опасности. Мы здесь, чтобы защитить вас. Чтобы поймать тех, кто творит все эти ужасы, я неторопливо обвёл взглядом толпу, давая каждому слову проникнуть в самые их глубины.

— Будьте уверены, что с нами вы будете в безопасности.

Их глаза, ещё недавно полные опаски, теперь вспыхивали всё ярче, наполняясь безоглядной верой. Уголки их губ поползли вверх, на лицах заиграли облегчённые улыбки.

Они верят.

Они цеплялись за каждое моё слово.

Именно это мне и было нужно. Чувство контроля разливалось по моим венам, тёплое и обволакивающее.

И Мишель, стоящая в стороне с её жалким сопротивлением, была лишь одной из них, сколь бы сильно она ни пыталась себя отделить. Ей не уйти от моей власти.

Я медленно спустился по ступенькам, ведущим из их небольшого, но опрятного дома.

Подойдя к столу, я, не сбавляя шага, протянул руку и схватил пару ломтиков вяленого мяса. Солёный, плотный вкус наполнил рот, приятно отдаваясь в языке. Неплохо.

Запив его глотком терпкого вина из глиняного кувшина – я ощутил, как силы возвращаются. Приятное чувство насыщения после долгих часов пути.

— Хорошо сказал, глава, голос Эдгара, вырвал меня из короткого размышления. Он приблизился, держа руки за спиной, и на его лице сияла улыбка.

Я лишь коротко кивнул ему, поджимая губы.

— Какие будут поручения на этот раз? — его вопрос был полон готовности угождать. Хорошо. Именно это мне и требовалось.

— Сколько народу у вас здесь? — спросил мой друг Майк, переглянувшись со мной. В его глазах я увидел то же самое понимание, ту же усмешку, что мелькнула и на моём лице. Он всегда понимал, о чём я думаю.

— Не так много, Эдгар пожал плечами, его взгляд скользнул по собравшимся.

— Но по лицам видно, что рады видеть тебя, глава.

Я позволил себе тонкую, едва заметную усмешку. Мой взгляд случайно, скользнул по толпе и наткнулся на Мишель.

Мой взгляд задержался на ней, изучающий, пронзительный. Она почувствовала его, я вижу, как по её телу пробежала едва заметная дрожь, прежде чем она резко отвернулась, пытаясь скрыть свою реакцию.

— Только твоя внучка, смотрю, совсем не рада этому, я произнёс это негромко, но с отчётливой ноткой забавы и вызова, не отрывая взгляда от её спины.

Майк усмехнулся, легонько толкнув меня локтем, словно подтверждая мою правоту, но я не обратил на него ни малейшего внимания.

Эдгар же, услышав мои слова, поспешно оглянулся на Мишель, а затем виновато взглянул на меня, его улыбка померкла. Он явно был в затруднении.

— Мишель девушка гордая, начал он, пытаясь оправдаться, — но деревня её очень любит, поэтому глава, она ещё покажет себя.

Мои брови слегка сошлись на переносице.

— Посмотрим, на что способна твоя внучка, Эдгар, сказал я, медленно разворачиваясь всем корпусом, чтобы его лицо было полностью передо мной. Мой голос стал ниже, приобретая властную, не терпящую возражений интонацию.

— Пусть подойдёт. Есть разговор.

Эдгар немедленно кивнул, его глаза расширились от внезапного приказа. Он тут же развернулся и спешно умчался в сторону Мишель.

Её глаза, полные дикой, неприкрытой злости и чистого вызова, тут же нашли мои. Это был не испуг, не покорность, а кипящий гнев, который, казалось, опалял воздух между нами. Мои ладони непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в плоть.

Она была слишком дерзкой, слишком непокорной. И это меня бесило.

Она сделала глубокий вздох и медленно, с вызывающей неторопливостью, начала приближаться.

Она подошла почти вплотную, вскинув подбородок, и её взгляд упёрся прямо в мой, без тени страха.

Ни единой дрожи, ни малейшего признака покорности. Это было странно, неправильно. Мои челюсти сжались. Большинство смертных уже пали бы,ощущая мою ауру, но она лишь смотрит.

— Звали? Её голос был низким, почти хриплым, пропитанный ядом. Он прозвучал как вызов, а не как вопрос. Я сглотнул, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Её неприкрытая наглость уже начинала выводить меня из себя.

— Завтра я собираюсь проверить вашу деревню, мой голос стал жёстким, тяжёлым и грозным, не терпящим возражений. Я стараюсь придать ему как можно больше властности, чтобы она почувствовала вес моих слов.

— Поэтому будь готова.

Её глаза округлились, но это не был страх. Это было скорее удивление, смешанное с новым приступом ярости. Она собиралась сопротивляться. Я почувствовал это.

— Зачем же главе проверять и защищать маленькую деревню? — её голос прозвучал, как острый клинок, вонзаясь прямо в меня.

— Другие же не уберегли.

Мои глаза сузились. Её слова, произнесённые с такой едкой насмешкой, были прямым упрёком, ударом по моей репутации, по моей власти. Она осмелилась сравнивать меня, Вальтера.Кровь закипела в моих жилах.

— Зубы свои показываешь? — прорычал я, делая шаг к ней. Моя тень накрыла её, я ждал, что она отступит, что дрогнет. Но она не сдвинулась, лишь ещё сильнее вскинула голову, как дерзкая дикая кошка. Её упрямство было просто невыносимым.

— Лучше не стоит, мой голос перешёл в низкий, утробный рык, который обычно заставлял трепетать даже самых храбрых воинов.

Я выпустил часть своей ауры, тяжёлой, давящей волной, наполненной чистой, первобытной мощью. Воздух вокруг нас затрещал, земля под ногами, казалось, вибрировала.

— Быстро пообломаю то, чего у тебя нет. Моё слово — закон!

Я был уверен, что она почувствует это, что наконец-то поймёт, с кем имеет дело. Что её жалкая храбрость рассыплется в прах.

Но вместо этого Мишель лишь усмехнулась. Наглая, презрительная усмешка.

— Может тебе напомнить, кто я? — ярость внутри меня вспыхнула ещё ярче.

— Это вам, похоже, нужно напомнить, кто я, её слова были ледяными, словно брошенными в лицо.

— И пустые прогулки по деревне не для меня. Вы приехали защищать, так защищайте!

С этими словами, полными невероятного высокомерия, она резко развернулась. Её длинные тёмные волосы взметнулись вверх, задевая меня по лицу лёгким, но ощутимым касанием.

И, что самое невероятное, она ушла прочь. По пути она сбросила с плеч шаль, сжала её в руках.