— Подумал, что если не решусь, то упущу эту возможность. Да и что мне за это будет, правда? Фредерик негромко рассмеялся, и этот звук, такой искренний и легкий, заставил меня на мгновение забыться и выдавить ответную улыбку.

— Ваша жена не будет против? — поинтересовалась я, пытаясь ухватиться за нить светской беседы.

Фредерик усмехнулся, наклоняясь ко мне чуть ближе.

— Моя жена доверяет мне. Знаете, Мишель, нет ничего лучше доверия любимого человека. Того, кто верит вам, несмотря ни на что, вопреки любым слухам и обстоятельствам. Это делает нас сильнее в сто раз.

Его слова ударили меня под дых. По спине пробежал ледяной холод, сменившийся колким жаром мурашек.

Доверие.

Это слово эхом отозвалось в моей голове, причиняя почти невыносимую боль. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как в горле встает горький ком.

Доверие — то самое, которое Вальтер так и не смог мне подарить. Он не верит мне по-настоящему. Не выслушал тогда, когда это было жизненно важно, не попытался понять, просто оттолкнул, заклеймил своей холодностью.

Мысль о том, что он стоит там, в нескольких метрах, наблюдает за мной этим своим хищным взглядом, и при этом в его сердце нет и капли того самого доверия, о котором так просто говорил Фредерик, душила меня. Я чувствовала, как внутри всё сжимается, превращаясь в крохотный, пульсирующий от боли осколок льда.

Поняв, что молчание затянулось и становится подозрительным, я снова нацепила на лицо маску спокойствия и выдавила из себя подобие улыбки. Мышцы лица ныли от этого напряжения.

— Занятно, выдохнула я, хотя на самом деле мне хотелось закричать.

Мне хотелось немедленно вырваться из рук Фредерика, сорвать с себя это платье, которое казалось теперь тесной клеткой, и бежать.

Бежать прочь из этого места, скрыться там, где на меня не будет смотреть он.

Каждый шаг в танце, каждое прикосновение Фредерика к моей руке словно подливало масла в тот невидимый костер, который полыхал в паре метров от нас. Я кожей чувствовала, как Вальтер сжимает кулаки, как его челюсти сводит от едва сдерживаемого рыка.

— Мишель? — негромкий голос Фредерика заставил меня вздрогнуть.

— Вы побледнели. Вам плохо?

Я открыла глаза, возвращаясь в реальность.

— Всё в порядке, солгала я, надеясь, что мой голос звучит достаточно убедительно.

— Просто задумалась.

Снова посмотрела в ту сторону, где стоял Вальтер. Наши взгляды встретились всего на долю секунды, но этого хватило, чтобы по моему телу прошла судорога.

В его глазах не было безразличия. Там была тьма, такая глубокая и всепоглощающая, что в ней можно было утонуть. И в этой тьме горел огонь, который предназначался только мне.

Когда мелодия закончилась, я поклонилась Фредерику, он же отвесил мне ответный поклон.

– С вами было чудесно танцевать Мишель, сказал он, взяв меня за руку.

– Вы тоже оказались приятным партнером Фредерик, сказала я, стараясь унять свое сердце. Оно еще не отошло, оно бьется так сильно, так мощно.

– Ваша наставница заждалась вас, он повел, придерживая меня за локоть, обратно к Жозефине.

– На тебе лица нет Мишель, я вздохнула, залпом осушила бокал вина, чтобы охладиться.

– Все в порядке, соврала я вновь, ощущая себя так паршиво.

— Ну, как тебе он? — Жозефина едва заметно кивнула в сторону Фредерика, который как раз подошел к Майку.

Майк поймал мой взгляд и коротко, кивнул, виновато отводя взгляд. Я ответила ему тем же.

— Он женат, предложил мне дружбу, ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Мы с Жозефиной стояли чуть поодаль. Мимо проходили гости — воины и вожаки. Мы улыбались им, кивали, но внутри у меня всё дрожало от перенапряжения.

— Я слышала о нем, Жозефина пригубила что-то из своего кубка, не сводя глаз с мужчин.

— Фредерик — сильный волк, вожак с репутацией. Но, конечно, его не сравнить с твоим Вальтером. Они даже вровень не стоят друг с другом. Поэтому Фредерик дружит с Вальтером, боясь его мощи.

Я невольно скривилась, и это движение отозвалось тупой болью в висках.

— Он не мой, напомнила я ей, и в этот момент, словно ведомая невидимой силой, нашла его.

Вальтер стоял неподалеку. Наше столкновение взглядами было подобно удару молнии — резким, болезненным, выбивающим воздух из легких.

Я замерла, утопая в его глазах. Но то, что увидела в следующую секунду, заставило кровь в моих жилах превратиться в лед.

В этом взгляде была такая густая, осязаемая ревность и собственничество, что у меня перехватило дыхание.

Почему он так злится, если я для него — лишь досадная помеха? Если моё имя для него — пустой звук, почему его гнев ощущается как шторм, сметающий всё на своём пути?

Вопросы жалили меня изнутри.

Почему он так ревнует?Почему стоит кому-то подойти ко мне чуть ближе дозволенного, как воздух вокруг него начинает вибрировать от первобытной, хищной угрозы?

Ведь он сам твердил, что я — ничто. Что между нами выжженная земля. Если он ничего не чувствует?

Я горько улыбнулась, на мгновение зажмурившись, чтобы скрыть набежавшую влагу в уголках глаз.

И этот его взгляд. Почему в его зрачках застыл этот немой укор, смешанный с темным, пугающим желанием? Разве я могу сравниться с ней? С его погибшей истинной, чей образ возведен в ранг божества?

Эти вопросы не давали покоя, лишая остатков воли.

Я не испугалась. Напротив, глубоко внутри проснулось нечто темное, ответное. Я дерзко вскинула подбородок и едва заметно усмехнулась, видя, как он скривился от моей реакции. Неужели ты думал, Вальтер, что я забьюсь в угол? Что твоя ярость заставит меня дрожать?

Я тяжело сглотнула, не в силах разорвать этот зрительный контакт. Моё тело отзывалось на его близость странной, вибрирующей дрожью. Я чувствовала его опасность каждой клеткой кожи, каждым нервным окончанием.

Вокруг продолжалась жизнь. Мужчины из разных кланов спорили, смеялись, обсуждали. Здесь были суровые горцы в меховых накидках, южане. Столько разных судеб, столько необычной силы собралось в одном месте.

Вчерашний разговор всплыл в сознании, не давая покоя.

Презирает— это слово пульсировало в висках в такт биению сердца. До сих пор презирает. Но за этой жгучей ненавистью крылась правда, от которой веяло холодом: он не забыл. Все эти годы он носил мой образ в себе, пусть и окутанный ядом. Он думал обо мне.

Я прикусила губу. Ладони сжались в кулаки, ногти впивались в кожу, но эта физическая боль была лишь жалкой тенью того шторма, что бушевал внутри. Меня не должно было это удивлять.

– Нам не удалось побеседовать вчера Мишель, Гас приветливо подошел к нам.

Я резко вскинула голову. Когда он взял мою ладонь и запечатлел на ней формальный поцелуй, я едва сдержала желание отдернуть руку.

— Это заметное упущение с вашей стороны, ответила я, чеканя каждое слово.

— Как вам здесь? Обжились? — он улыбнулся, но эта улыбка не затронула его глаз. В них читалось лишь расчетливое любопытство.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение.

— Обжились. Можете не переживать на этот счет, я умею выживать в любых условиях. Скажите прямо, сколько продлится этот совет? — мой вопрос прозвучал напрямую .

Гас на мгновение замер, его брови поползли вверх. Он явно не ожидал такой прямоты от гостьи, находящейся в столь шатком положении.

Но сейчас было не до любезностей. Все чего хочет моя душа, это поскорее убраться отсюда, чтобы больше не видеть того, кто причиняет столько боли.

Мне нечего было стыдиться и нечего терять. Моя прямота была моим единственным оружием.

— Мишель, начал он, тщательно подбирая слова, словно боялся, что я наброшусь на него.

— Вы, возможно, не до конца понимаете наши правила, и я не виню вас за это. Но поймите, это судьбоносный совет. Такие вопросы не решаются за пару дней. Здесь на кону будущее целых земель.

Я одарила его ледяной, почти хищной улыбкой.

— По-моему, все здесь присутствующие против вашей идеи, Гас.