Я прошел сквозь облако тьмы, как ледокол сквозь льдину. Виктор попятился, но уперся спиной в статую дракона. Бежать было некуда. Я оказался перед ним. Вплотную.

– Я ошибся, когда не проверил, сдох ли ты в Нидавеллире, – произнес я тихо, глядя ему прямо в глаза. – Но больше я такой ошибки не допущу.

«Грань Равновесия» вошла в его грудь, пробивая дорогие одежды, плоть и ребра. Лезвие вышло из спины, окрашенное кровью.

Виктор захрипел, его глаза расширились. Он схватился за лезвие руками, но силы покидали его. Я провернул меч в ране, чтобы наверняка. И вынул меч.

Он дернулся, его рот открылся в беззвучном крике, но…

Эта скотина улыбнулась.

Его губы, испачканные кровью, растянулись в широкой, безумной ухмылке.

– Ты ошибся– прохрипел он.

Сухой щелчок пальцев прозвучал в тишине двора как выстрел.

Око Бога Знаний мигнуло красным, выплевывая данные, которых не было секунду назад.

[Внимание! Активация скрытого условия: Узы Жертвенного Агнца]

[Фатальный урон перенаправлен]

Рана на груди Виктора затянулась мгновенно, без шрамов, без следа. Словно я ударил призрака.

В ту же секунду сзади раздался влажный хруст и звук падения тяжелого тела.

Я резко обернулся.

Артем стоял на коленях. Из его груди, ровно в том месте, куда я ударил Виктора, хлестал темный поток крови.

Он смотрел на меня пустым, остекленевшим взглядом, не понимая, почему умирает.

Я рванул к нему, упал рядом с другом, зажимая рану руками. Кровь была горячей, и ее было слишком. Сквозная дыра в груди.

– За что… – Артем кашлянул кровью. Его глаза мутнели. – Я же… слушался…

Я поднял взгляд на Виктора. Некромант стоял на ступенях, поправляя плащ. Он выглядел абсолютно здоровым и довольным.

– Полезная штука, не правда ли? – спросил он, наслаждаясь моим отчаянием. – Всего одним касанием к присягнувшему мне на верность я могу сделать его… своим запасным вариантом.

Он не владел этим в прошлой жизни. Этого не было в истории, иначе я бы это предвидел. Я бы подготовился!

В этот момент земля задрожала. Скрежет камня о камень заполнил двор. Из боковых врат, из‑за дворца, из‑под земли начали выходить Терракотовые воины.

Бронзовые колесницы, лучники, пехота с алебардами. Армия Императора проснулась окончательно. Они заполнили все пространство, отрезая пути к отступлению.

Виктор окинул взглядом орду.

– Пора уходить, – бросил он. – Лилия!

Рыжая девушка подбежала к нему.

– А как же остальные? – спросила она, глядя на Бориса, который все еще дрался с Романом.

– Они выиграют нам время.

Виктор повернулся к одному из своих людей – неприметному парню в серой куртке, который все это время прятался за колонной.

– Саша, перенеси нас во дворец.

Парень кивнул, схватил Виктора и Лилию за руки. Его тело начало светиться, превращаясь в сгусток энергии.

Они превратились в размытое пятно и рванули прямо сквозь строй терракотовых воинов, сквозь закрытые двери дворца, исчезая внутри.

Остатки «Магистрали», Борис и еще пара бойцов, остались внизу, окруженные армией глиняных солдат.

– Лиза, нужна твоя помощь! – рявкнул я.

Девушка подбежала к нам, рухнула на колени рядом с Артемом. Инстинкты целителя сработали быстрее эмоций, ее ладони, окутанные золотым сиянием, тут же легли на разорванную грудь.

Кровотечение замедлилось, но стоило Лизе осознать, кого именно она спасает, как свет дрогнул и погас.

Она увидела эмблему «Магистрали» под слоем грязи. Увидела лицо того, кто стоял в одном строю с убийцей её друзей.

– Нет… – она резко отдернула руки, словно коснулась раскаленного угля. В её глазах мелькнуло чистое отвращение. – Костя, ты спятил? Он же из «Магистрали». Он был с ними! Зачем мне его спасать? Пусть сдыхает!

Она попыталась встать, бросить его умирать, но я схватил её за плечо, с силой прижимая обратно к земле.

– Лиза, это нужно ради меня! – рявкнул я так, что перекрыл лязг оружия вокруг.

– Он враг! – взвизгнула она, сопротивляясь. – Они убили Ника!

– Виктор убил Ника! А этот парень сейчас сдохнет вместо Виктора, если ты не заткнешься и не начнешь лечить! – я встряхнул её, глядя прямо в глаза. Жестко. Без жалости. – Он нужен мне живым, доверься мне.

Мой тон, не терпящий возражений, ударил по ней сильнее пощечины. Она замерла, тяжело дыша. Взглянула на меня с обидой, потом перевела взгляд на бледного, хрипящего Артема.

Её лицо перекосило от внутренней борьбы. Ей хотелось добить его, но она не могла ослушаться меня.

– Будь ты проклят… – прошипела она сквозь зубы, и я не был уверен, кому это адресовано, мне, Артему или всему миру.

Но её руки снова с силой впечатались в рану телепортера.

– Живи, сволочь, – выплюнула она.

Золотой свет вспыхнул с новой силой, яростно и мощно. Она вливала магию грубо, не заботясь о болевых ощущениях пациента, лишь бы выполнить просьбу и покончить с этим.

Артем выгнулся дугой, судорожно хватая ртом воздух. Его остекленевший взгляд на секунду прояснился.

– Маска… – прохрипел он, находя мою руку и сжимая ее слабой, как у ребенка, хваткой. – Я… дурак… да?

– Заткнись и не мешай, – буркнул я, чувствуя, как его пульс становится ровнее. – Я не дам тебе сдохнуть.

Вокруг нас сжималось кольцо терракотовой армии. Борис орал где‑то в стороне, сражаясь с десятком воинов и понимая, что его бросили. Роман отступал к нам, держа барьер.

Ситуация была хуже некуда.

Но я и не из такой задницы выбирался. Изменять такие расклады – моя работа.

Земля под ногами стонала, словно живое существо, которому ломают кости. Грохот перестраивающейся гробницы заглушал даже лязг металла и крики умирающих. Каменные плиты пола ходили ходуном, вздыбливаясь и опадая, как волны в шторм.

Мы оказались в ловушке. Группа Виктора, судя по удаляющимся звукам взрывов и вспышкам некротической энергии, была отрезана от нас очередным сдвигом стен и теперь сражалась где‑то в соседнем зале, пытаясь пробиться к императорским покоям.

Нас же зажали здесь.

– Рома! – рявкнул я, перекрикивая шум камнепада. – Держи периметр!

– Стараюсь! – прохрипел он.

Его лицо побагровело от напряжения, вены на шее вздулись жгутами. Щит Одноглазого Ворона на левой руке сиял ослепительным бронзовым светом, проецируя полусферический барьер, который трещал под ударами десятков алебард и мечей.

Терракотовые воины давили массой. Их было много, целое море глиняных голов и бронзового оружия, волна за волной накатывающая на наш островок жизни. Они не знали усталости, не ведали страха. И каждый их удар, усиленный магией Земли, заставлял барьер Романа мерцать, угрожая схлопнуться.

Но он держал. «Живой Бастион» оправдывал свое название. Парень будто врос ногами в камень, превратившись в монолит.

Проблема была не во внешнем враге. Проблема лежала у моих ног.

Артём умирал.

Дыра в его груди, оставленная переносом урона от Виктора, была жуткой. Сквозная рана, края которой дымились от темной магии. Кровь толчками выходила из тела, пропитывая куртку, подложенную под его голову.

Лиза склонилась над ним, её руки дрожали. Золотистое свечение «Святого Пламени» окутывало рану. И это единственное, что держало его в живых.

– Я не могу… – в голосе девушки звучала усталость. – Рана слишком глубокая! Сердце задето! Мой свет… он исцеляет, но не восстанавливает структуру органа! Костя, он умирает!

Я видел это. Жизнь вытекала из Артёма вместе с кровью. Его лицо стало серым, губы посинели. Взгляд остекленел, уставившись в потолок, которого не было видно из‑за пыли.

– Мас… ка… – едва слышный шепот сорвался с его губ. Кровавая пена выступила в уголках рта.

Я сжал кулаки так, что кожа перчаток заскрипела. Ярость, холодная и острая, как скальпель, полоснула по внутренностям. Виктор. Этот ублюдок не просто перенаправил урон. Он использовал Артёма как расходник, как живой щит, даже не моргнув глазом.