Я шагнул вперед, «Грань Равновесия» уже гудела в руке, готовая развеять эту магию к чертям. Я был готов снести им головы за пару секунд.

– Стой, не нужно!

Лиза перехватила мою руку. Ее пальцы были горячими.

– Не трогай их, – произнесла она, глядя мне прямо в прорези маски. В ее глазах стояли слезы, но взгляд был стальным. – Это мои друзья. Моя ответственность.

– Лиза, они мертвы. Это куклы Виктора. Они тебя убьют не думая.

– Я знаю! – крикнула она. – Поэтому я должна это сделать. Я сама принесу им покой. Не смей вмешиваться. Прошу тебя.

Это был не приказ и не просьба. Это была мольба о праве на последний долг. Я посмотрел на нее, потом на приближающихся мертвецов.

– Хорошо. Это твой бой, но если будут проблемы – вмешаюсь.

Я отступил. Лиза пошла вперед. Одна. Против семерых.

Станислав вылетел из рывка прямо перед ней, занося кинжал. Его лицо было пустым, черные глаза смотрели сквозь нее.

Лиза не подняла меч. По ее рукам текло жидкое золото – концентрированная энергия Света. Она шагнула прямо под удар кинжала Станислава. Лезвие звякнуло о её наплечник, а она перехватила его руку и прижала ладонь к его груди.

– Прости меня, Стас, – прошептала она, и в ее глазах стояли слезы.

А дальше возникла вспышка. Это был ревущий поток священного огня, выжигающий скверну. Станислав закричал страшным, нечеловеческим голосом, в котором слышалось облегчение пополам с агонией. Тьма, поддерживающая его, вскипела и испарилась. Его тело осело пеплом в её руках. Лиза пошатнулась, но шагнула к следующему. Каждый шаг давался ей с болью, словно она сжигала частицу собственной души.

Лиза шла дальше. Огненная стена Ника ударила в нее, но расступилась, не причинив вреда – ее свет был сильнее его искаженного пламени.

Она рванула к Нику. Тот рычал, пытаясь создать новый залп огня. Лиза положила ладонь ему на лоб.

– Спи спокойно, друг мой.

Вспышка! И тело Ника также осело пеплом.

Она шла сквозь строй своих бывших товарищей как ангел смерти. Быстро и безжалостно. Каждое прикосновение несло за собой освобождение. А каждая вспышка света – прощание.

Марта, рыжая лучница, остальные… Они исчезали один за другим, не в силах противостоять ее свету.

Лиза плакала, слезы испарялись на ее щеках, но она не остановилась, пока последний из ее друзей не обрел покой.

Виктор наблюдал за этим, скривившись, как от зубной боли.

– Какая дешевая мелодрама, – фыркнул он. – Хотя признаю, ты сильнее, чем я ожидал, разобралась с моей элитой за пару мгновений.

– Теперь моя очередь, – сказал я, выходя вперед.

Земля подо мной взорвалась от толчка. Коготь Фенрира выстрелил, цепляясь за колонну. Рывок, и я пролетел над головами его основной группы, приземляясь в центре строя.

Виктор отшатнулся, вскидывая руки.

– Взять его!

Пятерка его старых мертвецов, поднятых еще раньше, бросилась на меня.

«Грань Равновесия» описала широкую дугу пока я был в воздухе. Черно‑белое лезвие прошло сквозь них, не встречая сопротивления. Магия, связывающая кости, просто перестала существовать.

– Ты меня достал! – взревел Борис.

Здоровяк бросился на меня, его кулаки вибрировали так, что воздух гудел. С другой стороны, заходил еще один рейдер с двумя мечами.

Я приготовился встретить их, но тут передо мной возникл Роман.

Он ударил щитом Одноглазого Ворона о землю.

– Ваш противник Я!

Роман не стал ждать удара. Он ударил краем щита Одноглазого Ворона о землю, но вместо привычной стены перед ним возникла сложная геометрическая конструкция.

Золотистые грани барьера появились вокруг. Парень, с двумя мечами врезался в наклонную плоскость барьера, срикошетил в другую, и через секунду его инерция, умноженная на жесткость магических стен, превратила его в бессознательную куклу, отлетевшую в сторону.

Борис, видя это, взревел и обрушил на Романа удар вибрирующим кулаком, способный крошить бетон.

Роман не стал гасить удар жестким блоком. Он выставил щит под углом, активируя способность реликта. Бронзовый ворон на наруче раскрыл клюв.

Энергия удара Бориса впиталась в щит, заставив руны вспыхнуть ослепительным светом.

Накопленная кинетическая энергия вырвалась обратной волной. Золотой импульс ударил Бориса в грудь, опрокидывая здоровяка и отбрасывая его на добрых десять метров.

– Иди! – крикнул Роман через плечо. – Я их задержу!

Я кивнул Роману и рванул к Виктору.

Путь мне преградила тройка «Магистрали». Они были не элитой, как Виктор, а слаженной командой ликвидаторов.

Вперед выскочил Глеб щуплый парень с бегающими глазами. Он уже вскидывал руку, растопырив пальцы.

– Стоять! – взвизгнул он.

Воздух вокруг меня начал густеть. Око тут же показало мне его талант – «Парализующая Сфера».

Опасный талант. Слишком опасный, чтобы оставлять его владельца в живых.

Я не стал тормозить или уклоняться. Наоборот, ускорился и рубанул мечом прямо перед собой, в пустоту, ровно в тот момент, когда должен был замереть.

«Грань Равновесия» с хрустом перерубила невидимую структуру заклинания еще на этапе формирования. Воздух лопнул, как перетянутая струна.

Глеб охнул, его глаза округлились от шока. Он не привык, что его магия может просто… не сработать.

– Ошибка, – холодно бросил я.

Я проскользнул в его слепую зону за долю секунды. Короткий, экономный взмах клинка, без замаха, от кисти.

Лезвие, все еще гудящее от поглощенной магии, перечеркнуло горло менталиста.

Глеб захрипел, хватаясь за шею, сквозь пальцы брызнула алая кровь. Он рухнул на колени, булькая и заваливаясь на бок.

Минус контроль.

– Глеб! – заорала девушка в кожаной куртке, та самая, из Нидавеллира.

Ее лицо исказилось от ярости. Она вскинула обе руки, и вокруг меня мгновенно выросла клетка из сияющих прутьев света.

– Сдохни, тварь! Сжимайся! – скомандовала она.

Прутья начали сдвигаться, стремясь превратить меня в фарш. Я даже не замедлил шаг. Для моего меча это был не барьер, а шведский стол.

Удар наотмашь, с разворота корпуса.

Черно‑белое лезвие прошло сквозь магическую решетку, как раскаленный нож сквозь масло. Световая конструкция рассыпалась снопом искр, не выдержав удара.

Девушку отшвырнуло магическим откатом, но она устояла на ногах, тряхнув головой. Она уже набирала воздух для нового каста.

Зря. Я не даю вторых шансов.

Я сократил дистанцию рывком. Она попыталась закрыться руками, но я врезал ей гардой меча в висок.

Тяжелый, глухой звук удара металла о кость.

Ее голова дернулась, глаза закатились, и она мешком свалилась на камни.

Слева мелькнула тень. Копейщик.

Он грамотно выждал момент, атакуя, когда я открылся после удара. Жало копья метило мне в печень.

Я не успевал парировать мечом. Поэтому я шагнул навстречу удару, смещая корпус.

Наконечник копья порвал куртку и скользнул по ребрам, оставляя царапину, но не входя в тело.

Я перехватил древко левой рукой и резко дернул парня на себя, одновременно выбрасывая ногу в жестком, прямом ударе.

Подошва моего тяжелого армейского ботинка впечаталась ему в лицо, превращая нос и передние зубы в кровавое месиво.

Хруст ломающихся лицевых костей был слышен даже сквозь шум битвы.

Боец отлетел назад, выронив копье, и упал, судорожно дергаясь. Я, проходя мимо, для верности наступил ему на колено, ломая сустав обратным весом. Крик боли захлебнулся в крови.

Больше никто не стоял у меня на пути.

Некромант стоял на ступенях. Он не бежал. Не пытался закрыться щитом. Он смотрел на меня, и в его зеленых глазах плескалось безумное торжество.

– Тем лучше, убью тебя своими руками!

Тень за его спиной ожила, вытянулась, превращаясь в десятки призрачных рук.

Прикосновение Могилы – его коронный прием, высасывающий жизнь. Я прекрасно его помнил.

Руки метнулись ко мне черным роем.

Браслет Эгиды Провидения на правом запястье вспыхнул. Темно‑красный полупрозрачный купол возник вокруг меня за долю секунды до удара. Призрачные руки врезались в защиту и бессильно скользнули по ней, не найдя щели.