«Магистраль» вошла в Искажение.

Марина Кувшинина и Демьян. Два оставшихся генерала «Магистрали» после смерти Виктора, Лилии, Тараса и Поешина. Я убил четверых из шести, и организация прислала последних двоих, чтобы закончить это раз и навсегда.

Демьян был проблемой. Его талант позволял мгновенно уничтожать любую цель в пределах прямой видимости. С ним могут возникнуть проблемы.

Его называли Последней Линией, потому что за его спиной никто никогда не умирал.

Здесь и сейчас он охотился на меня.

– Нужно двигаться, – сказал я Артёму. – Третья метка ждёт на Острове Забвения.

Он кивнул, всё ещё переваривая недавний бой. Хорошо. Пусть думает о победе, а не о том, что за нами идут убийцы.

Всё решится на третьем острове. Там я встречу «Магистраль» лицом к лицу и наконец отрублю последние конечности.

А потом приду и за головой.

Туман расступился передо мной, словно нехотя открывая проход.

Там, где секунду назад была только серая пелена, теперь проступал каменный перешеек. Узкая полоса породы, едва ли шире двух метров, тянулась над чёрной водой к очертаниям третьего острова. Камень был древним, выщербленным, покрытым мхом цвета запёкшейся крови.

Метки на моей руке вспыхнули одновременно, два чёрных символа Чернобога пульсировали в унисон, и перешеек отозвался на их зов. Камни под моими ногами едва заметно завибрировали, признавая носителя печатей.

– Это появилось только сейчас? – Тали подошла ближе, с опаской глядя на узкую тропу над бездной. – Я могла бы поклясться, что минуту назад там была только вода.

– Путь открывается для того, кто несёт Метки, – я шагнул на перешеек первым, проверяя устойчивость камня. Порода выдержала, хотя под подошвами что‑то негромко хрустнуло. – Остальные идут следом. Держитесь середины, не прикасайтесь к воде.

Артём посмотрел вниз, где чёрная гладь лениво плескалась о края камней. В воде что‑то двигалось, силуэты, слишком размытые, чтобы разглядеть детали, но достаточно крупные, чтобы понять: падение сюда будет последним.

– А если кто‑то оступится? – спросил он.

– Постарайся не оступаться.

Мы двинулись гуськом. Я впереди, за мной Тамамо, её девять хвостов были плотно прижаты к телу, чтобы не задевать края перешейка. Следом Лиза и Тали, потом Роман, чья широкая фигура едва умещалась на узкой тропе. Артём замыкал строй.

Переход занял не так много времени, хотя каждая секунда тянулась бесконечно. Туман клубился вокруг нас, скрывая и воду внизу, и берега по сторонам, создавая ощущение, будто мы идём по тонкой нити через пустоту. Звуки глохли в серой пелене, даже наши шаги казались далёкими и чужими.

Остров Забвения открылся внезапно.

Туман отступил, как занавес на сцене, и я замер на краю перешейка, охватывая взглядом то, что лежало передо мной.

Бескрайнее поле.

От горизонта до горизонта, насколько хватало глаз, простиралась равнина, усеянная оружием и доспехами. Ржавые мечи торчали из земли под разными углами, словно надгробия на заброшенном кладбище. Щиты, проеденные временем до кружевной ажурности, валялись грудами между ними. Кольчуги рассыпались бурыми холмиками, шлемы зияли пустыми глазницами забрал.

Следы бесчисленных армий, павших здесь за века. Тысячи воинов, десятки, сотни тысяч, оставившие после себя только ржавое железо и выцветшую память.

Туман стелился по земле, едва достигая колен, скрывая очертания и создавая иллюзию, будто мы стоим на краю облака. Где‑то в глубине острова, далеко за пеленой, доносился мерный грохот.

Я прислушался.

Бум. Бум. Бум.

Ритмичный, тяжёлый звук, от которого вибрировала земля под ногами. Словно сотни ног маршировали в унисон, сотрясая сам остров своей поступью.

– Что это? – прошептала Тали, и её голос прозвучал неуместно громко в давящей тишине.

– Навьи, – ответил я. – павшие дружинники. Они чувствуют Метки.

Туман перед нами заколыхался.

Первый силуэт проступил из серой пелены медленно, словно нехотя обретая плоть. Бледная фигура в истлевшей кольчуге, с пустыми глазницами вместо глаз. Ржавый меч в костяных пальцах, щит с гербом, который невозможно было разобрать под слоем патины и грязи.

За ним появился второй, третий, десятый.

Навьи выходили из тумана непрерывным потоком, их бесшумные шаги оставляли борозды в мокрой земле. Они двигались с жуткой синхронностью, как марионетки на одной нити, поворачивая пустые лица в мою сторону.

Метки на руке запульсировали сильнее, и я почувствовал, как их внимание фокусируется на мне с почти физической тяжестью. Для этих существ я был маяком, сияющим во тьме, красной тряпкой для стада мёртвых быков.

– Строй! – рявкнул я, и команда мгновенно перестроилась.

Роман шагнул вперёд, занимая позицию в центре. Золотистое сияние вспыхнуло вокруг него, формируя защитный барьер в форме полусферы. Он выглядел измотанным после Острова Пепла, тени залегли под глазами, но стоял твёрдо, и барьер не дрожал.

Лиза встала слева от него, меч в руке, священное пламя готово вспыхнуть по первой команде. Тамамо заняла правый фланг, её золотистые глаза сузились, хвосты распушились веером.

Тали отступила на шаг назад, уже сжимая в руках статуэтки конструктов. Артём замер рядом с ней, кинжал в одной руке, свободная ладонь готова схватить кого‑нибудь для экстренной телепортации.

Первая волна ударила в барьер Романа.

Звук был странным, глухим и влажным одновременно, словно мокрое мясо шлёпнулось о камень. Воины врезались в золотистую стену и отскочили, их бледные тела содрогнулись от удара, но они тут же поднялись и атаковали снова.

– Справа! – крикнула Тамамо.

Она метнулась навстречу группе, обошедших барьер по флангу. Её движения были текучими, почти танцевальными, хвосты хлестали по призрачным телам с влажным чваканьем. Первый рассыпался серым прахом, второй последовал за ним, третий отлетел в сторону с развороченной грудью.

Лиза работала на левом фланге. Священное пламя вспыхивало короткими точными росчерками, каждый удар уничтожал по одному‑два противника. Она двигалась экономно, без лишних движений, сберегая силы для долгого боя.

Я выхватил Грань Равновесия и бросился в самую гущу.

Навьи окружили меня мгновенно. Десятки, сотни бледных фигур смыкались вокруг, их ржавые мечи тянулись ко мне со всех сторон. Они чувствовали Метки, жаждали их с голодом, который невозможно было утолить.

Клинок в моей руке рассекал противников с лёгкостью, вампиризм высасывал остатки энергии из каждого поражённого. Я крутился в центре свалки, уклоняясь от ударов, нанося ответные, продвигаясь шаг за шагом.

Длань Чёрного Дракона захватила ближайшего навья и швырнула его в толпу собратьев, расчищая пространство. Коготь Фенрира выстрелил, трос обвился вокруг шеи крупного воина в рогатом шлеме, и я рванул на себя, роняя его под ноги остальным.

Но их было слишком много.

На место каждого уничтоженного воина вставали двое новых. Туман выплёвывал их бесконечным потоком, и я начинал понимать природу этого испытания. Остров Забвения хранил память о каждой войне, когда‑либо происходившей в этих землях, и все павшие воины теперь поднялись, чтобы сразиться снова.

Навьи всё плотнее стягивались вокруг меня.

Я заметил закономерность примерно через минуту боя. Воины атаковали всех членов команды, но их настоящей целью был я. Чем ближе они подбирались к носителю Меток, тем агрессивнее становились. Те, что находились в двадцати метрах, двигались медленно, почти лениво. Те, что оказывались в пяти метрах, начинали толкаться, лезть друг на друга, буквально карабкаться по телам собратьев, лишь бы дотянуться.

Метки притягивали их как магнит притягивает железные опилки.

Я оттолкнул очередного дружинника Дланью и мысленно прикинул расклад. Это можно было использовать. Если я двинусь в определённом направлении, навьи последуют за мной, освобождая путь для остальных. Или наоборот, если я встану в центре, они сконцентрируются вокруг меня, давая команде возможность бить с флангов.