Это было сердце Парада. Трон Нурарихёна. Место, где хранился Персик Бессмертия.

Моя цель.

Я остановился на краю площади, глядя на парящий дворец. Демоны текли мимо меня, устремляясь к подножию невидимых опор, где их ждали врата, ведущие наверх.

Кенширо Ямамото остановился посреди улицы, которая ещё три дня назад была обычным проспектом с неоновыми вывесками рамен‑баров и круглосуточных магазинов. Теперь асфальт превратился в каменную мостовую эпохи Хэйан, а вместо современных зданий по обе стороны высились традиционные усадьбы с изогнутыми крышами и бумажными сёдзи. Неоновая вывеска какого‑то караоке‑бара торчала из стены деревянного храма, мигая бессмысленными иероглифами, и это сочетание современности с древностью казалось издевательством над здравым смыслом.

Каллиграф провёл ладонью по аккуратно подстриженной бороде, в которой серебрились нити седины. Ему было сорок два, и последние три дня старили его быстрее, чем предыдущие десять лет. Седые волосы, собранные в традиционный пучок на затылке, держались крепко, но Кенширо чувствовал, как устала каждая мышца его тела. Хакама и хаори, в которые он был одет, пропитались влагой от вездесущего тумана, но он не обращал на это внимания. На поясе висел набор кистей разного размера, от тонкой, способной вывести иероглиф величиной с ноготь, до массивной, которой можно было рисовать на стенах зданий. В левой руке он держал тушечницу из чёрного нефрита, вечно полную густых чернил, и эта тушечница была такой же частью его тела, как рука или нога.

Его талант, «Чернила Бытия», позволял ему буквально переписывать реальность. Всё, что он рисовал или писал, становилось реальным, материализовалось из ничего, обретало плоть и силу. Иероглиф «Огонь» порождал пламя. Иероглиф «Стена» создавал барьер. Нарисованный тигр оживал и бросался на врага. Но это была не произвольная магия. Кенширо должен был следовать правилам каллиграфии, соблюдать пропорции и баланс, выдерживать идеальную толщину линий и правильный порядок штрихов. Один неверный росчерк, одно дрогнувшее движение кисти, и заклинание рассыпалось, а накопленная энергия била откатом в самого мастера. Поэтому он работал медленно, методично, с терпением человека, который понимает, что спешка убивает, но результат всегда был безупречен.

Позади него шла группа из двенадцати рейдеров, его личная элитная команда. Лучшие из лучших, прошедшие через десяток Искажений под его командованием. Они двигались бесшумно, профессионально контролируя периметр, и на их тактической броне белела эмблема: стилизованная кисть, выводящая иероглиф «Путь».

Кенширо размышлял о ситуации, анализируя каждую переменную. Прорыв случился три дня назад, и с тех пор он не спал ни минуты. Стена, которую он создал вокруг зоны Искажения, требовала постоянной подпитки. Каждый час, ровно в начале нового часа, он должен был обновлять иероглифы на барьере, иначе чернила начинали тускнеть, а защита ослабевала. Это изматывало его, высасывало силы быстрее, чем он успевал восстанавливаться, но он не мог позволить себе отдых. Слишком многое стоило на кону. Киото был древней столицей, священным городом, колыбелью японской цивилизации. Если Парад вырвется за пределы Стены, демоны хлынут по всей стране, затопят её чёрной волной хаоса и смерти.

– Кенширо‑сама.

Он повернулся. Один из его людей, молодой мужчина по имени Такэда, держал коммуникатор с докладом от внешнего периметра.

– Говори.

– Мы получили информацию из сектора три. Несколько групп якудза‑рейдеров уничтожены. Способ убийства… специфический.

Кенширо прищурился. Его лицо оставалось неподвижным, но в глазах мелькнул холодный огонь.

– Специфический?

– Жертвам вскрыты черепа. Мозговая ткань… частично отсутствует.

Каллиграф ощутил, как по спине пробежал неприятный холодок. Он знал о существовании такого «охотника», слышал слухи, которые распространялись в закрытых каналах информации, доступных только Королям и их приближённым. Коллекционер. Человек, который забирал чужие таланты, вскрывая мозг жертв и каким‑то образом копируя их нейронные связи. Западный варвар, без чести и принципов, убивающий ради силы.

– Сколько жертв? – спросил Кенширо, и его голос прозвучал ровно, без единого намёка на эмоции.

– Двадцать три человека за последние шесть часов. Три группы якудза полностью уничтожены. Ещё одна группа частично, выжили трое, они сейчас в состоянии шока, допросить невозможно. Наших и мирных он не трогал. Пока.

То, что Коллекционер здесь, было плохо. Очень плохо. Этот безумец мог устроить резню среди рейдеров, которые и без того были нужны для зачистки Искажения. Даже якудза, которых Кенширо недолюбливал, делали свое дело, стягивали на себя силы ёкаев.

Но сейчас Калиграф не мог отвлекаться на охоту за одним маньяком, когда впереди ждал целый пантеон демонов.

– Продолжайте наблюдение. Если появится возможность ликвидировать угрозу без риска для основной операции, действуйте.

– Есть, – Такэда кивнул, но не отошёл. – Кенширо‑сама, есть ещё кое‑что.

– Говори.

– В зону Прорыва проник ещё один чужак. Человек в чёрной маске.

Кенширо медленно повернулся к подчинённому. Его глаза сузились, превратившись в две узкие щели, и воздух вокруг него загустел от сдерживаемой силы.

– Десятый Король.

– Да, Кенширо‑сама. Его видели у внешнего периметра около двух часов назад. Он прошёл через наши арки‑пропуски, используя какой‑то вид маскировки. Сейчас он где‑то внутри зоны, точное местоположение неизвестно.

Каллиграф стиснул рукоять кисти так, что костяшки побелели. Он слышал о Чёрной Маске. Выскочка, который появился из ниоткуда в отличие от остальных Королей, которые были известными фигурами и до апокалипсиса. Этот парень стремительно набирал силу и влияние. Западный рейдер, который лез в чужие дела, игнорируя традиции и протоколы. Говорили, что он уничтожил целое подразделение какой‑то русской преступной организации, что он победил духа древнекитайского императора, что его арсенал реликтов превосходит коллекции иных государств. Слухи были противоречивыми, но в одном сходились все источники: этот человек был опасен.

И теперь он здесь. В Японии. На территории Кенширо.

– Передай приказ всем отрядам, – голос Каллиграфа был холодным, как зимний ветер с горы Фудзи. – Найти Чёрную Маску и задержать. Не убивать, это создаст международный инцидент. Но и не позволять ему добраться до дворца. Нурарихён и всё, что находится во дворце, принадлежит Японии. Иностранцы не получат ничего.

– Есть, Кенширо‑сама.

Такэда исчез в тумане, передавая приказ по цепочке командования. Кенширо остался стоять посреди улицы, глядя в сторону центра города, туда, где над крышами парил силуэт Дворца Нурарихёна.

Двое чужаков. Коллекционер и Десятый Король. Оба здесь, оба явно за чем‑то охотятся. Это был не случайность, не совпадение. Кто‑то из них, или оба, пришли за конкретной добычей.

Кенширо поднял кисть. Чернила в тушечнице всколыхнулись, отзываясь на его волю. Он провёл в воздухе несколько линий, и перед ним материализовался иероглиф «Наблюдение». Чёрные штрихи вспыхнули, превращаясь в дюжину крошечных птиц из чернил, которые разлетелись в разные стороны.

Его глаза закрылись на мгновение, и он увидел город глазами своих созданий. Улицы, переполненные демонами. Процессии ёкаев, текущие к дворцу. Группы рейдеров, сражающихся в переулках. И где‑то там, в этом хаосе, двое западных хищников, пришедших урвать кусок от добычи, которая принадлежала Японии.

– Этого я не допущу, – прошептал Каллиграф и двинулся вперёд, в сердце Парада.

Демоны вокруг меня начали вести себя странно.

Я заметил это сразу, как только изменился ритм процессии. Они отступали, освобождая центр улицы, прижимались к стенам домов, кланялись. Низшие духи буквально распластывались по земле, а средние ёкаи опускали головы, пряча глаза. Что‑то приближалось, что‑то настолько могущественное, что даже демоны‑людоеды старались стать незаметными.