Я опустился на корточки, глядя в глаза Повелителю демонов. Тысячелетнее существо, глава ёкаев, хозяин Ночного Парада. Сейчас он был жалок и сломлен.

– Я знаю, – сказал я спокойно.

Его улыбка дрогнула.

– Тогда…

– Но думаешь, мне есть до этого дело?

Я увидел страх в глазах Нурарихёна. Понимание, что перед ним тот, кто не блефует, не торгуется, не ищет компромиссов.

– Ты безумец, – прошептал он.

– Возможно.

Грань Равновесия опустилась.

Клинок вошёл в грудь Повелителя демонов, пробивая сердце. Свойство отмены магии уничтожило последние защиты, вампиризм высосал остатки жизненной силы.

Нурарихён дёрнулся, его рот открылся в беззвучном крике. Глаза, тысячу лет смотревшие на мир с превосходством, остекленели.

Повелитель Ночного Парада был мёртв.

Мир содрогнулся.

Трещина расколола потолок тронного зала от края до края, обнажая небо за ним. Только это было уже не небо Киото, не привычное ночное полотно с россыпью звёзд. Там клубилась пустота, абсолютная чернота между реальностями, в которой не было ни света, ни тьмы, ни самого понятия пространства.

Перед глазами вспыхнуло системное уведомление, которое видел каждый рейдер внутри Искажения:

[ВНИМАНИЕ: СЦЕНАРИЙ ЗАВЕРШЁН]

[Причина: Насильственное устранение Ключевой Сущности]

[Нурарихён, Повелитель Ночного Парада – УНИЧТОЖЕН]

[Стабильность Искажения: КРИТИЧЕСКАЯ]

[Инициирован протокол экстренного схлопывания]

[Время до полного коллапса: 7 минут 23 секунды]

Я выпрямился, вытирая кровь с лезвия Грани Равновесия о разодранное кимоно мёртвого демона. Вокруг трещали стены, колонны шатались, с потолка сыпались куски резного дерева и костяные украшения, но паники в моей груди не было ни капли.

Потому что именно этого я и добивался.

В прошлой жизни Искажение Киото существовало годами, превратившись в незаживающую рану на теле Японии. Парад Ста Демонов повторялся снова и снова, каждый раз порождая волны прорывов, выплёскивая ёкаев в реальный мир. Тысячи погибших рейдеров, разрушенные города, бесконечная война на истощение. Кенширо Ямамото потерял здесь половину своих людей, прежде чем сумел хотя бы стабилизировать границы Искажения.

Контролируемое разрушение сейчас было в тысячу раз лучше, чем катастрофа потом.

Я убрал меч в Пространственный Арсенал и огляделся. Тронный зал превращался в руины, но бои вокруг продолжались, хотя уже с явным преимуществом моих временных союзников.

Валерий Шульгин отлетел к стене от очередного удара Сютэн‑додзи, и кирпичная кладка треснула от столкновения с его телом. Коллекционер выглядел скверно: разорванная одежда, кровь из десятка ран, левая рука висела под неестественным углом. Но он и не думал сдаваться.

Король Они возвышался над ним, массивная туша с канабо в руках. Демон занёс дубину для финального удара, и в этот момент дворец содрогнулся.

Сютэн‑додзи замер.

Что‑то изменилось в его глазах, в самой сути его существования. Связь с Нурарихёном, питавшая его силой, оборвалась мгновенно и необратимо. Канабо в его руках задрожала, мышцы обмякли, словно из гигантского тела выдернули стержень.

Шульгин не упустил момент.

Телекинез, один из первых украденных талантов, швырнул обломок колонны прямо в голову демона. Сютэн‑додзи отшатнулся, потеряв равновесие, и Коллекционер атаковал. Стальные нити впились в горло Короля Они, электричество хлестнуло по мокрой от крови шкуре, а сам Шульгин уже оказался за спиной твари, его пальцы светились от украденной силы.

Демон попытался развернуться, но его движения стали медленными, неуклюжими, лишёнными прежней сокрушительной мощи. Шульгин жестоко разделывал его, используя каждый украденный талант в своём арсенале. Телекинез удерживал руки, электричество парализовало мышцы, стальные нити резали сухожилия.

Финальный удар пришёлся в голову. Сютэн‑додзи рухнул, сотрясая пол своей массой, и больше не поднялся.

Шульгин стоял над трупом, тяжело дыша, прижимая сломанную руку к груди. Его взгляд нашёл меня через разрушенный зал.

– Что происходит? – его голос был хриплым от боли, но в нём звучало скорее любопытство, чем страх.

– Искажение закрывается, – я двинулся к нему, перепрыгивая через обломки. – Нурарихён мёртв. У нас около семи минут, чтобы выбраться.

Коллекционер окинул взглядом рушащийся дворец и хмыкнул.

– Ты знал, что так будет.

Не вопрос, утверждение. Он понял мою игру раньше, чем я успел объяснить.

– Знал.

– И всё равно убил его.

– Именно так.

Шульгин криво усмехнулся, и в его улыбке мелькнуло что‑то похожее на уважение.

– Ты ещё безумнее, чем я думал.

В дальнем конце зала золотое сияние столкнулось с чёрными вихрями перьев. Тамамо‑но‑Маэ и Содзёбо кружили друг вокруг друга в смертельном танце, две древние силы, сражавшиеся с яростью существ, помнящих рождение этого мира.

Король тэнгу был силён. Его веер создавал ураганные порывы, способные срезать скалы, чёрные перья летели смертоносными лезвиями, каждое движение несло разрушение. Но даже в разгар боя я видел, как его атаки теряют остроту, как замедляются выпады, как гаснет огонь в птичьих глазах.

Смерть Нурарихёна выдернула опору из‑под всех Столпов, кроме Тамамо.

Лисица сияла. Её девять хвостов развевались за спиной потоками золотистого огня, и в каждом движении чувствовалась сила существа, впервые обретшего полноту своей души. Лисья жемчужина на её груди пульсировала ровным светом, и с каждым ударом сердца кицунэ становилась сильнее.

Содзёбо выбросил вперёд руку, веер создал режущий вихрь, способный разорвать ее на части. Тамамо качнулась в сторону с грацией, которую не могли дать никакие тренировки, только столетия существования. Её хвосты сплелись в копьё из чистой энергии, золотой огонь прожёг воздух.

Удар пробил грудь Короля тэнгу насквозь.

Содзёбо захрипел, его крылья судорожно дёрнулись, веер выпал из ослабевших пальцев. Он попытался что‑то сказать, но вместо слов из клюва хлынула кровь.

Тамамо‑но‑Маэ выдернула хвосты и отступила на шаг. Последний верный Нурарихёну Столп рухнул на колени, а затем упал лицом вниз.

Я нашёл Кенширо среди обломков, куда забросил его в начале боя с Орочи. Каллиграф всё ещё был без сознания, но дышал ровно, его грудь мерно поднималась и опускалась. Несколько царапин, возможно сотрясение, но ничего критичного.

Я закинул его на плечо, ощущая тяжесть бессознательного тела. Японский Король был не из лёгких, мышцы воина под традиционным хаори весили немало. Но он нужен мне и миру, когда начнется Каскад.

– Надеюсь, ты оценишь это, когда очнёшься, – пробормотал я, направляясь к выходу из зала.

Дворец умирал вместе с Искажением. Стены трескались, обнажая пустоту между реальностями, потолок проседал, роняя куски резного дерева и драгоценных украшений. Живые ширмы корчились в агонии, их рисунки расплывались и исчезали.

Коготь Фенрира позволял мне перемещаться по рушащимся коридорам, перепрыгивая через провалы, огибая падающие балки. Кенширо безвольно болтался на плече, его голова ритмично ударялась о мою спину при каждом манёвре.

Впереди показался свет земной свет луны, пробивающийся сквозь разломы в реальности.

У выхода из дворца я наткнулся на выживших.

Двадцать три человека. Рейдеры из отрядов Кенширо, те, кому повезло пережить Парад Ста Демонов. Грязные, раненые, измождённые, но живые. Они сбились в группу у полуразрушенных ворот, с ужасом глядя на схлопывающееся небо над головами.