Первое, что почувствовал Кенширо Ямамото, была боль.

Везде.

Голова раскалывалась, словно кто‑то вбивал в неё гвозди изнутри. Рёбра протестовали при каждом вдохе. Левая рука онемела от плеча до кончиков пальцев. Даже веки, казалось, весили по тонне каждое.

Он заставил себя открыть глаза.

Белый потолок. Люминесцентные лампы, приглушённые до комфортного уровня. Запах антисептика и свежего белья. Ритмичное попискивание медицинского оборудования.

Кенширо попытался сесть, и мир качнулся вокруг него. Чья‑то рука легла на плечо, мягко, но настойчиво укладывая обратно.

– Ямамото‑сама, пожалуйста, не двигайтесь. Вы серьёзно ранены.

Голос принадлежал Такэде, его заместителю. Кенширо повернул голову, морщась от вспышки боли в шее, и увидел знакомое лицо. Такэда выглядел не лучше своего командира: левая рука на перевязи, бинты на голове, тёмные круги под глазами.

– Что… – голос Кенширо прозвучал как скрежет ржавого железа. – Что произошло?

Такэда опустил глаза.

– Искажение закрыто, Ямамото‑сама. Парад Ста Демонов завершён.

Облегчение хлынуло тёплой волной, но тут же сменилось холодным подозрением. Кенширо помнил бой во дворце Нурарихёна. Помнил, как Содзёбо отбросил его в стену, как темнота накрыла сознание за секунду до смертельного удара.

– Как? – спросил он.

Такэда помолчал, подбирая слова.

– Чёрная Маска. Десятый Король. Он убил Нурарихёна. Искажение схлопнулось после смерти главного демона.

Кенширо закрыл глаза.

Позор.

Слово звенело в голове, громче боли или усталости. Гайдзин. Чужак. Человек, которого он пытался остановить, не пустить к дворцу, закрыл Искажение, которое Кенширо не смог закрыть за три дня непрерывных боёв.

Японский Король рейдеров лежал без сознания, пока иностранец делал его работу.

– Сколько выжило? – спросил он глухо.

– Двадцать три человека из наших отрядов. Чёрная Маска вывел их из рушащегося дворца. И… – Такэда запнулся. – Он вынес вас, Ямамото‑сама. На своих плечах.

Позор стал ещё тяжелее.

Кенширо открыл рот, чтобы сказать что‑то, приказать найти этого гайдзина, потребовать объяснений, но в этот момент дверь палаты отворилась.

В проёме стоял Хироши, командир одного из тактических отрядов. Тот самый, которого Чёрная Маска спас от демонов‑они, и который отказался арестовывать своего спасителя вопреки прямому приказу. В руках он держал большой свёрток, из тёмной ткани.

– Ямамото‑сама, – Хироши поклонился. – Рад видеть вас в сознании.

– Хироши, – Кенширо нахмурился. – Что это?

– Чёрная Маска оставил это для вас, – Хироши шагнул к кровати, бережно опуская свёрток на край. – Он сказал передать строго вам, когда вы очнётесь.

Кенширо переглянулся с Такэдой. Заместитель выглядел таким же озадаченным, как и он сам.

Каллиграф медленно, превозмогая боль в рёбрах, приподнялся на локте. Его пальцы потянулись к свёртку и развернули ткань.

Три предмета лежали на тёмном шёлке.

Первый – катана. Древний клинок в лакированных ножнах, покрытых узорами из переплетённых теней. Кенширо узнал её мгновенно, он видел этот меч в руках Нурарихёна во время их первой встречи, до того как бой превратился в катастрофу.

Второй – чаша для саке. Нефритовая, с демонами, обвивающими края. Личная чаша Повелителя Ночного Парада, символ хозяина дворца.

Третий – веер. Чёрные перья, серебряная рукоять, руны власти, выгравированные на каждом пере. Веер Содзёбо, Короля тэнгу, один из сильнейших артефактов японской мифологии.

Три реликта. Каждый минимум A‑ранга, а катана Нурарихёна, возможно, тянула на S. Символы Искажения, трофеи победителя, которые любой рейдер в мире отдал бы всё, чтобы заполучить.

И Чёрная Маска оставил их ему.

Кенширо хлопнул себя ладонью по лбу, и из его горла вырвался смех. Хриплый, болезненный, прерывающийся кашлем, но искренний.

Такэда и Хироши переглянулись, не понимая реакции своего командира.

– Ямамото‑сама? – осторожно позвал Такэда.

Кенширо смеялся, пока слёзы не выступили в уголках глаз.

– Значит, этот рейдер всё же не врал, – выдавил он наконец, вытирая лицо. – Он и правда пришёл только за своими артефактами. Персик и что‑то ещё… а всё остальное…

Он посмотрел на три реликта на своей кровати. Богатство, которое невозможно измерить деньгами. Слава, которую он не заслужил. Дар от человека, которого он пытался остановить.

– Кажется, – Кенширо откинулся на подушку, глядя в потолок, – я у него в неоплатном долгу.

За окном палаты занимался рассвет над Киото. Город, переживший Парад Ста Демонов, просыпался к новому дню.

Неделя после Киото пролетела в странном оцепенении.

Я сидел в новой квартире, разглядывая потолок без единой трещины и слушая тишину, которую не нарушало капание крана. Панорамные окна выходили на город, мягкий свет заливал просторную гостиную с минималистичной мебелью. Всё было новым, чистым, функциональным и… совершенно непривычным.

– Это намного лучше, чем твоя прошлая хижина.

Тамамо развалилась на диване в позе, которая должна была выглядеть соблазнительно: ножки закинуты на спинку, голова свешивается вниз, волосы водопадом стекают к полу. Девять хвостов лениво покачивались в воздухе, создавая гипнотический узор из золотистого меха. Шёлковое кимоно цвета сливы сбилось, открывая изящные лодыжки.

Древний дух, переживший империи и династии, болтал ногами как ребёнок.

Я только вздохнул.

В целом она была права. Съёмная конура на окраине давно перестала соответствовать моему статусу и возможностям. После Вегаса и Киото паранойя насчёт отслеживания активов начала казаться избыточной. «Магистраль» и так знала о моём существовании, а прятаться в дыре с протекающим краном было уже просто глупо.

К тому же теперь у меня была соседка, которая случайно могла спалить здание.

Ноутбук на журнальном столике транслировал новостной канал. Диктор с идеально уложенными волосами говорила поставленным голосом:

«…первое S‑ранговое Искажение в истории человечества было успешно закрыто в Киото, Япония. Согласно официальному заявлению Объединённого Агентства по Аномалиям, ключевую роль в ликвидации угрозы сыграл Кенширо Ямамото, известный как Каллиграф, один из так называемых Королей…»

На экране появились кадры разрушенного Киото. Руины храмов, обломки современных зданий, военные кордоны. Потом лицо Кенширо, суровое и непроницаемое, как всегда.

Я кивнул сам себе. Оно и к лучшему. Пусть слава достаётся тому, кто может её использовать. Каллиграф укрепит свою позицию в Японии, получит ресурсы для восстановления, станет символом победы над хаосом. А я останусь в тени, где мне и положено быть.

«…эксперты предупреждают, что появление S‑ранговых Искажений может стать новой нормой. Правительства всего мира готовятся к возможным угрозам…»

Диктор сменила тему, и я уже собирался отвернуться, когда следующий сюжет заставил меня замереть.

«Таинственный герой или угроза? Споры о Чёрной Маске».

На экране появилась моя фигура, снятая камерой наблюдения в Вегасе. Чёрная маска с золотыми узорами, тёмный плащ. Качество было паршивым, лицо полностью скрыто, но силуэт узнавался безошибочно.

«Человек, которого называют Десятым Королём, продолжает оставаться загадкой для мирового сообщества. Согласно неподтверждённым данным, он был замечен в нескольких крупных Искажениях, включая недавние события в Японии. Одни считают его героем, спасающим жизни. Другие указывают на его связи с криминальным миром и методы, которые сложно назвать законными…»

Тамамо перевернулась на живот, опираясь подбородком на сложенные руки. Её золотистые глаза с вертикальными зрачками внимательно следили за экраном.