– Десятый Король! – кто‑то узнал меня, голос дрогнул от смеси страха и надежды.

Я опустил Кенширо на землю, прислонив к относительно целой стене и сверился с Картой Всех Дорог.

– У нас четыре минуты, – мой голос разрезал нарастающую панику. – Точка эвакуации, южные врата храмового комплекса. Там чернильная стена Каллиграфа тоньше всего, прорыв возможен.

– Но наш командир… – молодой рейдер указал на бессознательного Кенширо.

– Я его понесу. Двигайтесь!

Они подчинились. Не потому что доверяли мне, иностранцу, чужаку на их земле, а потому что в катастрофе люди инстинктивно следуют за тем, кто знает, что делать. Группа двинулась вперёд, поддерживая раненых, помогая тем, кто не мог идти сам.

Я снова забросил Кенширо на плечо и пошёл следом, замыкая колонну.

Коготь выстреливал, выдёргивая из‑под обломков тех, кто застрял. Ледяные мосты Перстня Чёрной Черепахи перекрывали провалы, слишком широкие для прыжка. Длань Чёрного Дракона отбрасывала падающие конструкции прежде, чем они успевали раздавить людей внизу.

Шульгин появился рядом, материализовавшись из бокового коридора. Под мышкой он тащил какого‑то раненого рейдера, бесцеремонно волоча того за шиворот. Судя по выражению лица Коллекционера, это был акт вынужденного милосердия, а не внезапного альтруизма.

– Ты сказал не трогать людей Каллиграфа, – процедил он, перехватывая мой взгляд. – Я выполняю условия сделки.

– Ценю.

Мы двигались сквозь умирающий Киото. Древние улицы трескались, дома эпохи Хэйан рассыпались в прах, современные здания, вросшие в Искажение, теряли связь с реальностью и растворялись в пустоте. Демоны, те немногие, что ещё оставались, метались в панике, не обращая внимания на людей, слишком занятые собственным выживанием.

Тамамо‑но‑Маэ следовала за нами.

Она держалась на расстоянии двадцати шагов позади, не приближаясь, но и не отставая. Её девять хвостов были обёрнуты вокруг тела как защитный кокон, золотые глаза смотрели в никуда.

Я понимал.

Впервые за множество лет она была свободна. Лисья жемчужина, половина её души, снова принадлежала ей. Нурарихён, державший её в золотой клетке восемь веков, был мёртв. Дворец, ставший её тюрьмой, рушился за спиной. Мир лежал перед ней, открытый и незнакомый, полный возможностей и опасностей.

И она не знала, что с этим делать.

Южные врата показались впереди. Чернильная стена Кенширо всё ещё стояла, но иероглифы на её поверхности бледнели с каждой секундой. Искажение схлопывалось, и магия Каллиграфа теряла силу вместе с ним.

– Пробиваем! – крикнул я, активируя Длань Чёрного Дракона.

Призрачная рука обрушилась на стену, когти впились в застывшую тушь. Иероглифы взвыли, сопротивляясь разрушению, но я был сильнее. Трещина побежала по чёрной поверхности, расширяясь, обнажая реальный Киото за барьером.

Рейдеры хлынули в пролом. Раненые первыми, способные бежать за ними, я и Шульгин замыкали.

Последней шла Тамамо‑но‑Маэ.

Кицунэ остановилась у пролома, глядя на рушащийся мир позади. Дворец Нурарихёна окончательно исчез, поглощённый пустотой между реальностями. Парад Ста Демонов закончился навсегда.

– Идёшь? – я обернулся к ней.

Она посмотрела на меня долгим, нечитаемым взглядом.

– Куда?

Простой вопрос. Сложный ответ.

– Куда захочешь. Ты свободна. Не стоит тебе погибать вместе с этим Искажением.

Тамамо‑но‑Маэ шагнула через пролом, и чернильная стена рухнула за её спиной, погребая Искажение Киото в небытии.

Мы вышли из Искажения ровно в тот момент, когда оно схлопнулось окончательно.

Позади вспыхнуло нечто, похожее на имплозию звезды, беззвучный взрыв наоборот, втянувший в себя свет, звук и само понятие пространства. А потом ничего. Место, где существовал дворец Нурарихёна, древний Киото эпохи Хэйан, Парад Ста Демонов и тысячелетняя история ёкаев, просто перестало быть.

Реальный Киото встретил нас ночью и хаосом.

Развалины квартала, разрушенного прорывом тянулись во все стороны изломанными силуэтами. Военные оцепления перегораживали улицы, вертолёты кружили над головами, их прожекторы резали темноту белыми клинками. Сирены выли где‑то вдалеке, перекрывая друг друга, создавая какофонию, от которой закладывало уши.

Выжившие рейдеры падали на землю от истощения, не в силах сделать ещё хоть шаг. Люди, вышедшие со мной, рухнули на асфальт почти одновременно. Медики в белых комбинезонах уже бежали к нам от оцепления, их крики смешивались с рёвом вертолётных двигателей.

Я стоял в стороне, всё ещё удерживая Кенширо на плече. Тамамо‑но‑Маэ замерла рядом, её девять хвостов развевались за спиной золотистым пламенем, уши торчали над волосами острыми треугольниками. В свете прожекторов она выглядела именно тем, кем была: древним духом, существом из легенд, совершенно неуместным в современном мире.

Солдаты у оцепления уже поднимали оружие.

– Убери хвосты, – бросил я, не поворачивая головы.

– Что? – её голос прозвучал рассеянно, словно она всё ещё находилась где‑то далеко отсюда.

– Хвосты спрячь. Если ты не хочешь, чтобы тебя расстреляли в ближайшие тридцать секунд.

Тамамо моргнула, выныривая из транса. Её взгляд скользнул по солдатам, по направленным стволам, по напряжённым лицам людей, готовых открыть огонь по любой угрозе.

Её форма потекла.

Девять хвостов втянулись, исчезая под кимоно, словно их никогда не существовало. Острые уши сгладились, превращаясь в обычные человеческие. Золотое сияние в глазах потускнело до простого карего цвета. За секунду древняя кицунэ превратилась в просто красивую женщину в помятом кимоно, потерянную и измождённую, ничем не отличающуюся от сотен беженцев, которых война с Искажениями выбрасывала на улицы по всему миру.

– Лучше, – кивнул я. – Теперь ты выжившая заложница. Не говори ничего, пока я не скажу.

Её глаза сузились, и в них мелькнуло что‑то от прежней Тамамо, той, что плела интриги при дворе Нурарихёна.

– Ты мне приказываешь?

– Рекомендую. Разница принципиальная.

Она фыркнула, но спорить не стала. Восемь веков в золотой клетке научили её выбирать битвы.

Я двинулся к оцеплению, таща на плече Кенширо. Солдаты расступились, пропуская, их взгляды метались между моей чёрной маской и бессознательным телом Каллиграфа. Кто‑то узнал меня, шёпот пробежал по рядам: «Десятый Король… Чёрная Маска…»

Медики подхватили Кенширо, укладывая на носилки. Я проследил, как его увозят к одной из машин скорой помощи, и только тогда позволил себе выдохнуть.

Шульгин исчез. Я даже не заметил, когда именно Коллекционер растворился в хаосе, но это было в его стиле. Он получил то, за чем пришёл, свой собственный урожай талантов, и не видел смысла задерживаться для светских бесед с японскими военными.

Тамамо стояла чуть позади, наблюдая за суетой вокруг с выражением существа, которое видело рождение и смерть империй и находило людскую суету забавной.

– Что теперь? – спросила она тихо.

Я пожал плечами, ощущая, как усталость наконец накатывает тяжёлой волной. Рёбра ныли, раны под курткой требовали обработки, каждая мышца в теле молила об отдыхе.

– Теперь я найду что‑нибудь поесть и место, где можно поспать. А ты, – я посмотрел на неё, – решишь, что делать со своей свободой.

– Ты не боишься что впустил меня в свой мир? Тысячелетнюю кицунэ.

– Ты вышла из Искажения, – я кивнул на место, где ещё недавно клубилась пустота между реальностями. – Твоя жемчужина сделала тебя независимой. Ты больше не привязана к тому миру, можешь существовать в этом. Это твой выбор, как распорядиться свободой.

Тамамо‑но‑Маэ смотрела на меня долго, её карие глаза, скрывавшие золото под человеческой маской, изучали моё лицо за прорезями маски.

– Ты странный человек, Чёрная Маска.

– Мне говорили.

Она улыбнулась, впервые за всё время искренне, без тени интриги или расчёта.