Один дух прорвался к Тали, обойдя защиту Артёма по широкой дуге. Тамамо оказалась рядом быстрее, чем девушка успела вдохнуть. Один из хвостов обвился вокруг огненного тела и сдавил, мышцы под мехом напряглись. Пламя затрещало, пытаясь прожечь мех до плоти, но лисица держала хватку железными тисками, пока тварь не погасла с жалобным шипением.

– Ну и мощь, – прохрипела Тали, глядя на лисицу с неприкрытым благоговением. – Ты…

– Сохрани дыхание, – улыбнулась Тамамо, уже намечая новую жертву своим хищным взглядом.

Артём держался рядом с Романом, прикрывая его широкую спину. Кинжал в его руке работал безотказно. Когда очередной дух прорвался к Роману сзади, целясь в незащищённый затылок раскалённым языком пламени, Артём перехватил его в последнюю секунду, подставив предплечье.

Пламя лизнуло его руку, кожа мгновенно покрылась багровыми волдырями. Но он не отступил, сжав зубы до хруста, вгоняя лезвие в пульсирующую сердцевину твари.

– Спасибо, – прохрипел Роман, не оборачиваясь. Его голос звучал тихо от жара и усталости.

– Сочтёмся.

Строй держался. Каждый знал своё место, каждый прикрывал соседа. Духи нападали волнами, накатывая раз за разом, но команда отбивала атаку за атакой, работая как единый отлаженный механизм. Пот, кровь, ожоги – всё отступало на второй план перед простой необходимостью выжить.

Жар‑Птица развернулась в небе, описав широкую дугу, и спикировала прямо на меня. Её крылья раскинулись во всю ширь, каждое перо полыхало расплавленным золотом, и воздух вокруг неё дрожал от невыносимого жара. Раскрытый клюв изрыгал поток чистого пламени, способного превратить в пепел всё живое.

Я выстрелил Когтём Фенрира в ближайший каменный выступ, торчащий из серого пепла. Крюк вонзился в породу с глухим лязгом, трос натянулся, и я взмыл в воздух в тот самый момент, когда огненный поток пронёсся подо мной. Жар опалил подошвы ботинок, пепел внизу вспыхнул и мгновенно превратился в стекло, но я уже летел выше, используя инерцию для манёвра.

Птица прошла прямо подо мной.

Я отпустил трос и рухнул ей на спину.

Приземление выбило воздух из лёгких. Перья под ладонями оказались раскалёнными до белого каления, они жгли даже сквозь одежду, и я мгновенно почувствовал, как кожа на руках покрывается волдырями. Ткань куртки начала тлеть в местах соприкосновения с оперением, дым поднимался тонкими струйками от моей спины.

Я использовал Длань Чёрного Дракона.

Перчатка налилась тяжестью, знакомое ощущение древней силы пробежало от кончиков пальцев до локтя. Драконья чешуя окутала руку, и жар отступил, словно натолкнувшись на непреодолимую преграду. Реликт из останков Хэйлуна противостоял огню так же естественно, как вода противостоит пламени, их природы были антиподами.

Грань Равновесия вошла в основание крыла с хрустом, похожим на треск раскалывающегося стекла.

Вампиризм клинка сработал мгновенно. Чёрные прожилки побежали по белому лезвию, и меч начал пить огненную эссенцию существа, жадно поглощая энергию, которая питала бессмертное пламя. Я почувствовал, как сила вливается в моё тело через рукоять, восстанавливая ожоги, притупляя боль.

Жар‑Птица закричала.

Этот звук пронзил небо раскатом грома, от него содрогнулся воздух и задрожали камни далеко внизу. Птица заметалась, резко сменила направление, пытаясь сбросить меня со спины. Я держался левой рукой за раскалённые перья, Длань Чёрного Дракона защищала кожу от прямого контакта с пламенем, и проворачивал меч глубже правой.

Клинок вгрызался в божественную плоть, высасывая огонь, как пиявка высасывает кровь.

Птица сделала бочку.

Мир перевернулся. Небо оказалось внизу, земля вверху, и я сорвался со спины существа, пальцы соскользнули с раскалённого оперения. Падение длилось бесконечно долгую секунду, ветер свистел в ушах, пепельная пустошь неслась навстречу.

Коготь Фенрира выстрелил в лапу птицы.

Крюк вонзился в чешуйчатую конечность, трос натянулся, и меня рвануло вверх с такой силой, что плечо едва не вылетело из сустава. Я повис под Жар‑Птицей, раскачиваясь на тросе как маятник, а вокруг кружились огненные духи, почуявшие лёгкую добычу.

Первый дух атаковал справа.

Длань Чёрного Дракона встретила его на полпути. Я потянулся навстречу пылающему телу и сжал его в кулаке. Дух вспыхнул последний раз и рассыпался холодными искрами.

Второй налетел снизу, целясь в ноги. Я крутанулся на тросе, используя инерцию, и ударил его ногой. Огненное тело отлетело вниз.

Третий и четвёртый атаковали одновременно с разных сторон.

Я отбил одного Гранью Равновесия, клинок прошёл сквозь пламенную плоть и высосал остатки энергии за долю секунды. Второго перехватила Длань, стиснула его и раздавила, мои пальцы сжались в кулак.

Жар‑Птица заметила трос.

Она изогнула шею, направляя поток пламени прямо на привязь. Металл начал краснеть, несмотря на магическое усиление. Секунды, у меня оставались считанные секунды до того, как трос перегорит и я окажусь в свободном падении без точки опоры.

Я подтянулся на Когте одним резким рывком, мышцы взвыли от напряжения. Схватился за чешуйчатую лапу Длань Чёрного Дракона, драконий реликт снова принял на себя основной жар. Начал карабкаться вверх по телу существа, перехватываясь от лапы к брюху, от брюха к груди.

Каждое движение было агонией.

Жар прожигал одежду насквозь, ткань рассыпалась пеплом, оголяя кожу. Там, где Длань не защищала, появлялись ожоги, волдыри вздувались и лопались почти мгновенно. Боль накатывала волнами, красная пелена застилала глаза, но я продолжал подниматься. Рука за рукой, перехват за перехватом.

Грудь, затем плечо, за ним шея.

Я добрался до шеи существа и вцепился в основание черепа Дланью Чёрного Дракона. Призрачная рука вонзила когти в божественную плоть, закрепляя меня на месте. Жар‑Птица взвилась, пытаясь стряхнуть докучливую помеху, её движения стали хаотичными, отчаянными.

Грань Равновесия вошла в шею по самую рукоять.

Вампиризм заработал на полную мощность. Клинок пил огненную эссенцию существа жадными глотками, чёрные прожилки расползлись по всему лезвию, пульсируя в такт замирающему сердцебиению птицы.

Пламя Жар‑Птицы начало тускнеть.

Золотистое сияние поблекло до тёмно‑оранжевого, потом до багрового. Перья теряли цвет, выгорали до серого пепла. Крылья забили реже, тяжелее, каждый взмах давался с видимым трудом.

Птица начала терять высоту.

Я провернул меч, расширяя рану, позволяя Вампиризму добраться до самой сути существа. Грань Равновесия гудела от накопленной энергии, клинок почти светился изнутри чёрным светом.

Жар‑Птица издала пронзительный крик, от которого заложило уши.

Её тело содрогнулось, крылья судорожно забили, и она резко накренилась вбок. Я почувствовал, как теряю опору, как перья под моими пальцами рассыпаются пеплом.

Птица тряхнула головой, раз, другой, с яростью умирающего зверя. Третий рывок оторвал меня от её шеи.

Мир закружился. Небо, земля, пепел, огонь, всё слилось в одну размазанную полосу. Я летел вниз, беспомощно кувыркаясь в воздухе.

Крюк вылетел автоматически, вонзился в землю, и трос натянулся струной. Рывок едва не вырвал руку из сустава, но погасил падение. Я приземлился в облако пепла, перекатился, гася остатки инерции, и вскочил на ноги.

Жар‑Птица неслась прочь.

Её полёт больше походил на падение. Неровный, дёрганый, с каждым взмахом крыльев она теряла высоту. Пламя почти полностью угасло, тускло‑багровые отсветы пульсировали всё реже. Перья осыпались пеплом, оставляя за ней серый шлейф, как дымный хвост падающей кометы.

Она врезалась в дальний холм.

Удар поднял облако праха. Птица перекатилась через гребень и исчезла на той стороне, скрывшись из виду.

Око Бога Знаний вспыхнуло предупреждением.

Передо мной появился системный таймер, огненные цифры отсчитывали секунды. Тридцать. Двадцать девять. Двадцать восемь. Сообщение гласило: «Перерождение Жар‑Птицы. До полного возрождения…»