– А если не сработает?

Я промолчал. Мы оба знали ответ.

Жар‑Птица поднялась выше, её крылья распростёрлись над нами тенью. Она готовилась атаковать.

– Рома, – мой голос стал тише, но твёрже. – В Йотунхейме ты потерял команду. Ты думал, что не справился, что был недостаточно силён.

Он вздрогнул. Старая рана, которая так и не затянулась до конца.

– Ты не был слаб тогда, – кивнул я. – Ты был один против ситуации, которая убила бы любого. Но сейчас ты другой. Сильнее. Я видел, как ты бился на острове Костей, как держал строй на мосту. И сейчас за тобой стоят люди, которые тебе доверяют.

Роман посмотрел через плечо. Лиза с мечом наготове, Тали сразу за ней, Артём, сжимающий кинжал побелевшими пальцами, Тамамо, чьи девять хвостов напряжённо подрагивали.

– Они верят, что ты их защитишь, – я отступил на шаг. – Я верю. Докажи нам, что мы правы.

Тишина длилась одно биение сердца.

Потом Роман закрыл глаза, его лицо исказилось от концентрации. Золотистое сияние вспыхнуло вокруг его тела, сначала слабое, едва заметное. Оно уплотнялось, стягивалось, облепляя кожу подобно сияющей броне.

Пепел у его ног вскипел.

Детонация ударила мгновенно, волна жара хлестнула по первому барьеру. Роман зарычал от боли, его тело содрогнулось, но золотистый кокон выдержал. Энергия Выгорания врезалась в щит и погасла, поглощённая его волей.

Второй барьер развернулся веером, накрывая команду защитным куполом. Структура была грубоватой, неровной, края мерцали от напряжения, но она держалась.

– Работает… – прохрипел Роман сквозь стиснутые зубы. – Костя, работает!

Жар‑Птица атаковала.

Пламя обрушилось сверху сплошной стеной, накрывая территорию размером с футбольное поле. Это был огонь, которого хватило бы, чтобы расплавить танковую колонну. Увернуться было невозможно, спрятаться некуда.

Роман шагнул вперёд, выставив руки перед собой. Внутренний барьер пульсировал болью, каждый удар детонации отдавался в его теле, но он продолжал генерировать второй щит, направляя всю силу на защиту команды.

Огненная волна врезалась в золотистый купол и разошлась в стороны, обтекая его, как вода обтекает камень. Жар был таким, что воздух вокруг барьера искрился, но внутри температура оставалась терпимой.

Роман рухнул на одно колено. Пот заливал его лицо, мышцы дрожали от напряжения. Но барьер держался.

Он не мог двигаться. Любое изменение формы щита вызвало бы новую детонацию, любой шаг нарушил бы хрупкое равновесие. Роман превратился в неподвижный бастион, якорь, который удерживал команду в безопасности.

Мой ход.

Метка Нави на руке начала нагреваться. Чёрный символ вспыхнул, посылая в пространство сигнал, который не могло игнорировать ни одно существо этого острова.

Жар‑Птица издала пронзительный крик, её горящие глаза мгновенно сфокусировались на мне. В этом взгляде читалось узнавание, инстинктивная ненависть к носителю печати Чернобога. Я стал для неё приоритетной целью, красной тряпкой для огненного быка.

– Прикрывай их! – крикнул я Роману и бросился прочь от группы, как только пламя вокруг нас рассеялось.

Пепел взметнулся под моими ногами, Коготь Фенрира выстрелил, вонзаясь в обломок каменной колонны впереди под слоем серых хлопьев. Трос натянулся, рванул меня вперёд, и я пролетел над землёй, уходя от первой атаки Жар‑Птицы.

Струя пламени ударила туда, где я стоял мгновение назад. Пепел вскипел, превращаясь в стекловидную корку.

Огненные духи бросились в погоню. Десяток пылающих птиц отделился от роя, преследуя меня с птичьим клекотом. Они были быстрыми, но я был быстрее.

Коготь снова выстрелил, цепляясь за торчащую из пепла балку. Рывок, разворот в воздухе, и первый дух налетел прямо на Грань Равновесия. Меч рассёк его пополам без всякой магии, обычная сталь против сгустка пламени. Тварь рассыпалась искрами.

Второй дух метнулся слева. Я увернулся, перекатился по пеплу и ударил снизу вверх. Ещё один сноп искр.

Жар‑Птица кружила надо мной, выискивая момент для атаки. Она была умнее, чем казалась на первый взгляд, понимала, что мелкие духи истощают мои силы, отвлекают внимание.

Я анализировал противника на бегу. Око Бога Знаний выводило данные, но главное я уже понял: без магии критический урон практически невозможен. Её пламя было слишком горячим, регенерация слишком быстрой.

Но ограничение касалось активной магии. А что насчёт пассивных эффектов?

Я проверил свои реликты. Перстень Чёрной Черепахи, управление льдом, активная магия. Длань Чёрного Дракона, усиление ударов…

Око подтвердило мою догадку:

[Длань Чёрного Дракона: пассивное усиление физических характеристик]

[Не требует активации магического потока]

[Не вызывает реакцию Выгорания]

Это меняло расклад.

Очередной огненный дух бросился ко мне, и я встретил его ударом Длани. Драконья перчатка врезалась в пылающее тело с силой, достаточной чтобы смять стальную плиту. Дух не просто погас, он разлетелся во все стороны дымящимися ошмётками.

Жар‑Птица издала гневный клёкот и спикировала.

Я видел, как она несётся на меня, расправив крылья во всю ширь, пасть раскрыта, готовая изрыгнуть пламя. Время замедлилось, каждая деталь отпечаталась в сознании с кристальной чёткостью.

Коготь Фенрира вонзился в её крыло, трос натянулся. Я использовал инерцию птицы, чтобы взлететь ей навстречу, и Грань Равновесия описала дугу, целясь в шею.

Клинок рассёк оперение, но рана оказалась неглубокой. Жар‑Птица мотнула головой, отшвыривая меня в сторону. Я врезался в землю, пепел смягчил удар, но из лёгких всё равно вышибло воздух.

Тварь развернулась для новой атаки.

Пока Константин уводил Жар‑Птицу за собой, основная часть огненных духов атаковала группу.

Их было слишком много, три десятка пылающих тварей, чтобы все последовали только за носителем Метки. Роман стоял неподвижным бастионом, удерживая защитный купол, но духи нападали со всех сторон, и кто‑то должен был их останавливать.

Лиза работала мечом без единой искры священного пламени. Чистая техника, отточенная изнурительными тренировками в гильдии и бесчисленными часами практики после пробуждения. Её клинок сверкал в багровых отблесках окружающего пожара, рассекая раскалённый воздух короткими экономными движениями. Ни одного лишнего взмаха, ни единого напрасного шага. Каждый удар находил цель.

Огненный дух метнулся к её лицу, раскрыв пылающий клюв. Лиза пригнулась, пропуская тварь в сантиметрах над головой, жар опалил волосы, и рубанула наотмашь в развороте. Пламенное тело распалось надвое, половинки разлетелись в стороны угасающими углями.

Второй атаковал сбоку, целясь в незащищённый бок. Лиза развернулась на пятке, меч описал размашистый полукруг, и ещё один дух рассыпался фонтаном искр, осыпавших её доспехи.

Роман, несмотря на истощение от постоянной детонации атмосферы, нашёл силы прикрывать её левый фланг. Пот заливал его глаза, руки дрожали от напряжения, но он стоял. Его реликт раскрылся в небольшой щит, и Роман использовал его как боевую рукавицу, вбивая кулак в огненные тела с хрустом, похожим на треск ломающихся углей.

Тали импровизировала. Её конструкты были бесполезны, магия означала мгновенную смерть, но у неё оставались статуэтки в неактивном состоянии. Обычные куски камня без капли вложенной силы. Она схватила фигурку Тота, ощутив знакомую тяжесть в ладони, и швырнула её в приближающегося духа со всей силы. Тяжёлый камень врезался в огненное тело с глухим ударом, и тварь потеряла форму на несколько драгоценных секунд, пламя расползлось бесформенным сгустком. Артём оказался рядом мгновенно, его кинжал вошёл точно в мерцающую сердцевину.

– Ловко! – бросила Тали, уже хватая следующую статуэтку.

Тамамо двигалась между духами танцующей тенью, её силуэт размывался от скорости. Даже без иллюзий и огня она оставалась тысячелетней хищницей с рефлексами, отточенными веками охоты на существ куда опаснее этих пылающих комков энергии. Девять хвостов работали как плети, хлеща по огненным тварям при каждом контакте, оставляя за собой шлейфы затухающих искр. Белый мех опалялся, покрываясь чёрными подпалинами, воздух наполнился запахом горелой шерсти, но кицунэ игнорировала боль, её золотистые глаза горели азартом битвы, зрачки сузились в вертикальные щели.