– Есть, Кенширо‑сама. Какие‑нибудь особые указания?

Каллиграф помолчал.

– Свяжитесь с командой Хироши. Узнайте подробности их столкновения с Маской. Каждая деталь может быть важной.

Такэда исчез. Кенширо остался один на перекрёстке.

Он поднял кисть и начал рисовать. Новые иероглифы появлялись на камнях мостовой, на стенах зданий, в самом воздухе. Сеть наблюдения, которая охватит все подходы к дворцу. Если Чёрная Маска попробует пройти, Каллиграф будет знать.

– Ты не отступишь просто так. Я тоже.

Разрушенный храм нашёлся в полукилометре от дворца. Древнее здание, которое каким‑то чудом пережило слияние миров почти нетронутым. Его стены всё ещё стояли, крыша держалась, и внутри было достаточно места, чтобы укрыться от посторонних глаз.

Я забрался на второй этаж, где некогда располагались комнаты монахов. Отсюда открывался отличный вид на дворец Нурарихёна, парящий над городом в нескольких сотнях метров.

Огромное здание висело в воздухе, поддерживаемое невидимыми силами. Изогнутые крыши, резные колонны, бумажные фонари, горящие призрачным светом. Вокруг дворца кружили демоны, сотни демонов, высшие ёкаи, которые составляли свиту Повелителя Ночного Парада. Я видел тэнгу на огромных крыльях, они верхом на облаках, кицунэ в своих истинных формах, с множеством хвостов, развевающихся на ветру.

Это была крепость. Неприступная твердыня, окружённая армией чудовищ.

Я опустился на пол, прислонившись спиной к стене. Нужно было перегруппироваться, обдумать ситуацию.

Кенширо заблокировал прямой путь. Его патрули контролировали все подходы к дворцу. Шульгин отвлекал часть сил, сея хаос на востоке, но этого было недостаточно. Демонов было слишком много, а Каллиграф был слишком упрям.

Лобовая атака не сработает. Слишком много противников, слишком мало времени. Даже если я каким‑то чудом прорвусь через патрули, меня встретит армия ёкаев у стен дворца. А внутри ждёт сам Нурарихён, высший демон, глава всех духов Японии.

Обход невозможен. Кенширо контролировал периметр. Его чернильные шпионы были повсюду, любое моё движение будет замечено.

Оставался только один вариант.

Договориться. Но не с Каллиграфом.

Если Повелитель демонов сам пригласит меня во дворец, Кенширо не сможет помешать. Это будет воля хозяина Искажения, и даже Каллиграф не осмелится её оспорить. А сражаться с процессией для него будет равносильно самоубийству.

Но как это сделать? Как найти способ попасть во дворец по приглашению человеку, которого ёкаи так недавидят?

Ответ был ироничным и очень авантюрным.

Тамамо‑но‑Маэ. Лисица любит интриги, и если я как‑но смогу убедить ее провести меня во дворец, то ни Калиграф, ни толпы ёкаев не остановят меня.

– Ну что ж, – я поднялся и размял плечи. – Попробуем сыграть в дипломатию.

Крыши старого Киото были скользкими от ночной росы.

Коготь Фенрира выстрелил, трос натянулся струной, и я взмыл над улицей, перемахнув через провал между двумя храмами. Приземление было мягким, почти беззвучным. Годы практики научили меня двигаться так, чтобы даже демоны с их сверхъестественным слухом не засекли моё присутствие.

Внизу, по главной улице, все также неизменно двигалась процессия.

Сотни ёкаев шли к дворцу Нурарихёна. Они‑би плыли над головами, освещая путь призрачным пламенем. Тэнгу в масках вышагивали с церемониальными веерами. Каппы семенили вдоль канав, бормоча что‑то на своём булькающем наречии. И среди всего этого хаоса – паланкины.

Восемь паланкинов для высших демонов двора.

Я сосредоточился на одном из них. Алый шёлк занавесей, золотые кисти, резные драконы на угловых столбах. Его несли шестеро Они. Хорошо, что ранее я его видел, иначе бы пришлось приближаться к каждому, чтобы дать Оку возможность считать информацию.

Тамамо‑но‑Маэ. Девятихвостая лисица. Одна из Четырёх Столпов двора Нурарихёна.

Процессия двигалась медленно, величественно. У меня было время.

Но впереди, на перекрёстке, мелькнули знакомые силуэты.

Группа рейдеров. Пятеро человек в тактическом снаряжении, с чернильными метками на рукавах. Люди Каллиграфа. Они стояли на крыше соседнего храма, внимательно разглядывая улицы.

Патруль Кенширо контролировал все подходы к дворцу. Если я попытаюсь обойти их, потеряю паланкин в лабиринте переулков. Процессия свернёт, смешается с другими ёкаями, и найти Тамамо снова будет почти невозможно.

Если столкнусь с патрулём – выдам себя. И Каллиграфу, и демонам. Тогда мне придётся прорываться с боем через ёкаев, а это верная смерть.

Оставался третий вариант.

Я присел на корточки, отслеживая движение процессии. Паланкин приближался к узкому переулку между двумя древними храмами. Старые деревянные постройки нависали над улицей, почти смыкаясь карнизами. Идеальное место.

Патруль Кенширо смотрел в другую сторону. Их внимание было приковано к главной улице, к толпе демонов. Они искали человека среди ёкаев, а не над ними.

Три секунды. У меня было три секунды, пока паланкин проходил через узкое горло переулка.

Коготь Фенрира нагрелся на моём предплечье.

Я выдохнул. Сосчитал удары сердца. Один. Два.

Три.

Прыжок.

Трос выстрелил с тихим шипением, крюк вонзился в резной карниз паланкина. Рывок, и мир превратился в смазанные полосы света. Ветер хлестнул по лицу. Мимо промелькнули рогатые головы они‑носильщиков, их глаза даже не успели среагировать.

Занавеска из алого шёлка надвинулась стеной.

Я влетел внутрь, перекатился, гася инерцию, и замер на коленях, готовый к атаке.

Тишина.

Паланкин изнутри был больше, чем снаружи. Магия пространства растянула его стенки, превратив носилки в небольшую комнату. Пол устилали подушки из золотого шёлка. В углу курились благовония, наполняя воздух ароматом сандала и чего‑то цветочного. Бумажные фонари отбрасывали мягкий свет.

И в центре всего этого великолепия сидела она.

Женщина неопределённого возраста. Её лицо было одновременно юным и зрелым, с острым подбородком и высокими скулами. Золотые глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня без страха, без удивления, только с ленивым любопытством. Многослойное кимоно цвета осенних листьев ниспадало с её плеч, открывая молочно‑белую кожу шеи.

За её спиной медленно покачивались девять хвостов. Огненно‑рыжий мех отливал золотом в свете фонарей. Каждый хвост двигался независимо, будто обладал собственной волей.

Она была невероятно красива. Обладала той самой красотой, которая убивала императоров и рушила династии.

Око Бога Знаний вспыхнуло, выводя информацию.

[Тамамо‑но‑Маэ]

[Высший ёкай, девятихвостая кицунэ]

[Ранг: S]

[Способности: Иллюзии высшего порядка, манипуляция разумом, огненная магия, трансформация]

[Статус: Одна из «Четырёх Столпов» двора Нурарихёна]

[Предупреждение: Крайне опасна. Мастер обмана. Избегать ментального контакта]

Кицунэ не двинулась с места. Только её губы изогнулись в улыбке.

– Какой смелый мышонок забрался в мою нору.

Её голос был как мёд, сладкий, тягучий и опасный. Каждое слово обволакивало, проникало под кожу.

Я не успел ответить.

Хвосты метнулись быстрее, чем мог уследить глаз. Мягкий мех обвил мои запястья, лодыжки, талию. Они были тёплыми, почти горячими, и невозможно сильными. Один хвост скользнул по моей шее, обернулся вокруг горла, не душа, просто напоминая о своём присутствии.

Тамамо поднялась. Движение было текучим, грациозным. Она приблизилась ко мне, и её кимоно зашелестело по подушкам.

– Человек, – она наклонила голову, разглядывая меня золотыми глазами. – Живой человек в паланкине высшей кицунэ. Ты храбрый или глупый?