– Есть третий вариант.

– О? – её бровь приподнялась. – Какой же?

– Авантюрный.

Она рассмеялась. Смех был серебристым, мелодичным.

– Мне нравится твоя честность. Редкое качество для человека.

Хвост на моём горле чуть сжался, потом ослаб. Ласкающее движение.

– Но честность не спасёт тебя от смерти. Ты проник в мой паланкин, обманул мою свиту. Это оскорбление, которое требует крови.

Тамамо замерла, раздумывая над чем‑то. Её глаза сузились, и я почувствовал, как что‑то коснулось моего разума. Лёгкое касание, осторожное. Она изучала меня.

Её взгляд скользнул по моему лицу под маской, она видела его так же ясно, как я видел её.

– Симпатичный, – промурлыкала Тамамо. Её хвост погладил меня по щеке сквозь иллюзию. – Молодой. Дерзкий. Голубые глаза, чёрные волосы… Ты бы хорошо смотрелся в моей коллекции.

– Боюсь, у меня другие планы.

– У добычи не бывает планов.

Её лицо оказалось в сантиметрах от моего. Золотые глаза затягивали, гипнотизировали. Я чувствовал её дыхание на своих губах – горячее, пахнущее цветами и чем‑то древним.

– Скажи мне, человек, – прошептала она. – Зачем ты здесь? Что за безумие толкнуло тебя в мои объятия?

– Я пришёл предложить сделку.

Тамамо моргнула. На мгновение в её глазах мелькнуло удивление.

– Сделку? – она отстранилась, разглядывая меня с новым интересом. – Человек предлагает сделку девятихвостой лисице? Ты либо безумец, либо знаешь что‑то, чего не должен знать.

– Второе.

– Тогда говори. Быстро. Моё терпение не безгранично.

Я знал, но интрига была сейчас моим главным козырем. Наравне со знаниями. Лисица своенравна, и может не поверить мне.

– Ты служишь Нурарихёну уже восемьсот лет. Но не по верности. По долгу.

Тамамо застыла. Хвосты вокруг моего тела напряглись, мех встал дыбом.

– Он держит твой хоси‑но‑тама, – продолжил я. – Лисий жемчуг, в котором половина твоей души. Без него ты не можешь покинуть его двор. Не можешь умереть. Но и жить ты тоже не можешь.

Золотые глаза Тамамо превратились в щёлочки. Вертикальные зрачки расширились, заполнив радужку.

– Откуда? – её голос стал холодным, опасным. – Откуда ты знаешь?

– Это неважно.

– Для меня – важно.

Хвост на моём горле сжался. Не смертельно, но достаточно, чтобы дышать стало труднее.

– Эту тайну знают единицы, – прошипела Тамамо. – Нурарихён. Я. И теперь ты. Кто тебе это сказал?

– Никто не говорил. Я просто знаю. Так же, как знаю, ГДЕ он хранит твой жемчуг.

Хватка ослабла. Тамамо отшатнулась, будто я ударил её.

– Врёшь.

– Проверь. Тайная комната за тронным залом. Третья панель слева от входа, с изображением луны над горой Фудзи. За ней – хранилище, где Нурарихён держит цепи всех своих приближённых. Меч Сютэн‑додзи, зеркало Юки‑онны… Но не жемчужину. О, ты так важна для него, жемчужину он держит в другом месте.

– Замолчи!

Хвосты отпустили меня. Тамамо отступила к дальней стене паланкина, её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Маска безмятежности треснула, и под ней я увидел древний страх. Страх существа, которое восемь веков жило в клетке.

– Кто ты такой? – её голос дрожал. – Как ты можешь знать то, что знать невозможно?

– Я тот, кто может тебя освободить.

Она смотрела на меня долгую минуту. Её хвосты метались за спиной, выдавая смятение.

– Допустим, ты говоришь правду, – наконец произнесла она. – Допустим, ты действительно знаешь, где жемчуг. Что ты хочешь взамен?

– Проход во дворец.

– Только и всего? – она криво усмехнулась. – Ты хочешь войти в логово Повелителя Ночного Парада и думаешь, что выйдешь живым?

– Это моя проблема.

– Нет, – Тамамо покачала головой. – Если я проведу тебя внутрь, это станет МОЕЙ проблемой. Нурарихён узнает. Он всегда узнаёт. И тогда…

– И тогда он накажет тебя? – я перебил её. – Как он наказывал последние восемьсот лет? Держа твою душу в шкатулке, заставляя плясать под свою дудку?

Её глаза вспыхнули гневом.

– Ты не понимаешь. Ты не можешь понять. Нурарихён – не просто демон. Он воплощение страха. Сама идея того, что кто‑то может тебя обмануть, использовать, предать. Против него невозможно выиграть.

– Возможно. Если знать его слабости.

– У него нет слабостей.

– Есть одна.

Я шагнул к ней. Тамамо напряглась, но не отступила.

– Персик Бессмертия, – произнёс я. – Он у Нурарихёна. И, кажется, я догадался, зачем он ему нужен.

– Персик… Так вот что он хотел представить нам в эту ночь. Но зачем, он и так бессмертен.

Кицунэ нахмурилась. Её золотые глаза изучали моё лицо, искали ложь.

– Я тоже думал об этом. И пришел к тому, что твой господин заперт границей Искажения, – продолжил я. – В отличие от своих демонов, которых он может посылать вовне. Но он нашёл способ покинуть Искажение и воплотиться в реальном мире. Увеличить свои силы в десятки раз.

Понимание медленно проступало на лице Тамамо.

– Персик… – прошептала она.

– Персик Бессмертия из Сада Сиванму. Божественный плод, способный даровать физическое тело любому духу. Твой господин хочет вечной СВОБОДЫ. Выйти за пределы Искажения навсегда.

– И тогда…

– И тогда тебе придётся служить ему уже не здесь, – я указал на стены паланкина. – А там. В реальном мире. Где у него будет настоящая власть. Настоящая армия. Где он сможет делать с тобой всё что угодно, и никакие границы Искажения его не остановят.

Тамамо побледнела. Для ёкая это значило многое.

– Твоё рабство станет абсолютным, – закончил я. – Навечно. Без единого шанса на освобождение. Без надежды. А её ты, я уверен, все еще питаешь.

Она молчала. Её хвосты безвольно повисли, потеряв былую грацию. Древняя лисица, пережившая императоров и войны, смотрела на меня глазами загнанного зверя.

– Почему я должна тебе верить? – её голос был хриплым. – Кицунэ – мастера обмана. Я знаю все уловки. Знаю, как люди лгут, чтобы получить желаемое.

– Ты можешь проверить мои слова. Тайная комната существует. Где она, я тебе сказал. Если я соврал – ты ничего не теряешь. Если сказал правду…

– Если сказал правду, у меня появится шанс.

– Впервые за восемьсот лет.

Тамамо закрыла глаза. Её губы шевельнулись, беззвучно произнося что‑то – молитву или проклятие, я не мог сказать.

Когда она снова посмотрела на меня, в её взгляде была решимость.

– Хорошо, – произнесла она. – Я проведу тебя во дворец. Но есть условия.

– Слушаю.

– Внутри я не смогу помочь тебе открыто. Нурарихён следит за всеми. Если тебя раскроют, я первая нанесу удар.

– Понимаю.

– Нет, ты не понимаешь, – она шагнула ко мне, и её глаза оказались вровень с моими. – Я убью тебя, человек. Без колебаний, без сожалений. Чтобы сохранить свою легенду, чтобы Нурарихён не заподозрил. Ты готов к этому?

Я выдержал её взгляд.

– Готов.

Тамамо долго смотрела на меня. Потом медленно кивнула.

– Тогда мы договорились, – она отвернулась, поправляя кимоно. – Оставайся здесь. Когда паланкин войдёт во дворец, ты будешь моим… гостем. Временным.

Хвосты снова обвили меня, но теперь прикосновение было другим. Мягким, почти защитным.

– И, человек…

– Да?

– Не заставляй меня жалеть об этом решении.

Процессия выползла на широкую площадь перед древним храмом Ясака, и я почувствовал, как напряглась Тамамо.

Её хвосты, до того лениво покачивавшиеся за спиной, замерли. Золотые глаза сузились, вглядываясь куда‑то сквозь шёлковые занавеси паланкина.

– Я так понимаю, людям ты тоже не хочешь попадаться, – прошептала она. – На крышах. Шестеро.

Я осторожно сдвинул край занавески. Площадь была залита призрачным светом от сотен они‑би, парящих над головами демонов. Храмовый комплекс справа врос в современное офисное здание, создавая причудливую химеру из древнего дерева и стекла. И там, на крыше этого архитектурного уродства, я разглядел силуэты.

Шесть рейдеров в тактическом снаряжении с чернильными метками на рукавах. Они наблюдали за процессией, сканируя толпу демонов. Их позиция была идеальной: высокая точка с прекрасным обзором площади. Любой человек в толпе ёкаев выделялся бы мгновенно.