Десятки осколков впились в кожу. Тарас заорал, отшатываясь назад. Кольцо мерцало слабее, регенерация едва работала. Раны заживали частично, кровь продолжала сочиться.

Я развернулся в воздухе, меч мелькнул. Удар по цепи, поддерживающей промышленный светильник под потолком. Цепь лопнула, массивная металлическая конструкция рухнула прямо на Тараса.

Он поднял руки, поймал светильник, каким‑то чудом удержал вес и отбросил его в сторону. Металл грохнулся об пол, подняв облако пыли.

Но этого было достаточно.

Я уже был рядом. «Коготь» метнулся в балку за его спиной, трос натянулся. Я качнулся вперед, набирая скорость, ноги ушли вперед. Удар пришелся в центр груди Тараса обеими подошвами.

Простой толчок. Вся инерция моего разгона передалась его телу. И тут же отдалась мне в ребрах, но ничего, терпимо.

Тараса отбросило назад. Его спина врезалась в лес арматурных прутьев, торчащих из разрушенной стены. Металл пробил кожу в десятке мест, острые концы вошли в тело.

Тарас взревел, пытаясь вырваться. Дернулся вперед, арматура вышла из спины с мокрым звуком. Кровь хлынула потоками. Кольцо Регенерации мигнуло зеленым и погасло. Запас энергии наконец был исчерпан.

Раны продолжали кровоточить. Тарас шагнул вперед, покачнулся. Лицо побледнело, дыхание стало хриплым.

Я приземлился в трех метрах от него, встал в полный рост.

– Колечко‑то истощилось, – сказал я тихо.

Тарас попытался атаковать. Шаг вперед, замах кулаком. Но движение было медленным, неуверенным. Кровопотеря делала свое дело.

Я толкнул его в плечо ладонью. Легкий толчок, без силы. Тарас качнулся назад, потерял равновесие. Его нога наступила на острый осколок металла, он дернулся в сторону.

Прямо на торчащую балку.

Стальная труба вошла в бок, пробивая кожу, мышцы, внутренние органы. Тарас застыл, широко раскрыв глаза. Кровь хлынула изо рта, окрашивая зубы.

Но он всё ещё стоял. Всё ещё пытался двигаться. Руки поднимались, сжимаясь в кулаки. Вот же упертый живучий говнюк.

Я огляделся. В дальнем углу склада стоял промышленный станок. Огромная машина для обработки металла, с вращающимися дисками и прессом. Пыльная, заброшенная, но провода к ней были целы.

План сформировался мгновенно.

Я толкнул Тараса снова, заставляя его двигаться назад. Он шел, спотыкаясь, оставляя кровавый след на полу. Каждый шаг давался с трудом, но ярость не давала упасть. Громила не прекращал попыток добраться до меня.

– Я превращу твое лицо в отбивную!

Мы дошли до станка. Я обошел Тараса сбоку, загоняя его спиной к машине. «Грань Равновесия» описала дугу, разрезая трос, поддерживающий балку над нами. Балка рухнула, я отпрыгнул в сторону.

Тарас попытался уклониться, но тело не слушалось. Балка ударила в плечо, прижала его к станку. Металлическая поверхность машины была холодной, покрытой старой смазкой.

Я шагнул к панели управления. Рычаги и кнопки были покрыты пылью, но индикатор питания горел тусклым красным. Электричество подведено.

Тарас пытался вырваться, толкая балку. Мышцы дрожали от напряжения, кровь текла ручьями. Его взгляд встретился с моим. Впервые я увидел в этих глазах нечто кроме ярости.

Страх.

– Случай с Виктором ничему вас не научил. Когда ты угрожаешь мне и моим людям – я не буду церемониться, – сказал я и дернул рычаг вниз.

Станок ожил с протяжным гулом. Вращающиеся диски набрали обороты, пресс опустился. Тарас закричал, но звук оборвался через секунду.

Машина сделала свою работу быстро и эффективно.

Я отвернулся, не желая смотреть на результат. Станок продолжал гудеть, потом щелкнул и замолчал. Тишина вернулась на склад, нарушаемая только тихим капаньем крови.

Я покатал плечами, разминая мышцы, это был непростой бой, затяжной и выматывающий, после чего пошел обратно в центр склада, туда, где был Михаил.

Михаил Серебряков выглядел помятым, но живым. Пластиковые стяжки держали запястья за спиной, ноги примотаны к ножкам стула. Очки сбиты набок, пиджак порван. Но сознание было ясным, глаза фокусировались.

Когда я вошел, он поднял голову. Узнал маску. Выдохнул с облегчением.

– Я знал, что ты придешь!

– Как‑то не очень уверенно. Сомневался? – я подошел, меч мелькнул, разрезав пластиковые стяжки, как паутину. Михаил потер затекшие запястья, поднимаясь со стула.

– Ни секунды, – он поправил очки, оглядывая разрушенный склад. – Судя по звукам, ты устроил здесь ад. Что с этими уродами из Магистрали?

– Мой мертв. Думаю, Кассандра тоже не станет играть с добычей.

Михаил кивнул, принимая информацию без лишних вопросов. Мы вышли из помещения, двигаясь к выходу. Склад был разрушен почти полностью. Обломки, кровь, дым от тлеющих обломков. Поле боя, где смерть прошлась тяжелой поступью.

У выхода нас встретила Кассандра Уайлд.

Она стояла у разбитых ворот, опираясь плечом о край.

– Ты ведь не просто так решил, что я буду сражаться с этим аналитиком да?

– Просто хотел, чтобы ты кое‑что поняла.

Девушка подошла ко мне и навалилась всем телом, только сейчас я увидел рану.

– И я поняла, очень даже. Может поможешь раненной девушке?

Я усмехнулся и поднял ее на руки, отчего Кассандра слегка смутилась. Не думал, что она способна на это.

– Идем, мы здесь закончили.

Я вышел из разрушенного склада, неся Кассандру на руках. Она была легче, чем казалась, Ткань ее одежды пропиталась пылью и кровью, но сама хозяйка «Чёрного Солнца» держалась.

Михаил шёл рядом, потирая затёкшие запястья. На его лице читалась смесь облегчения и шока. Очки съехали набок, пиджак превратился в лохмотья, но глаза оставались ясными. Он справился. Для человека без боевого опыта, просидевшего несколько часов связанным в ожидании смерти, он держался на удивление достойно.

– Ладно, можешь опустить меня, – голос Кассандры прозвучал глухо. Она попыталась пошевелиться, но тут же зашипела от боли в плече. – Я отдохнула и способна идти сама.

– Конечно способна. Вот только твоя нога подвернётся на следующем шаге, камень попадёт под каблук, или какая‑нибудь железка решит упасть прямо на голову. Удача‑то твоя сейчас на нуле.

Она фыркнула, но не стала спорить. Обол Харона высосал из неё почти всё. Пари со Смертью давало гарантированную победу, но цена была соответствующей. Следующие несколько часов Госпожа Фортуна будет обычным человеком. Уязвимым и смертным.

– Даже не думай привыкать, – она откинула голову назад, глядя на меня снизу вверх. Алые глаза потускнели, но в них всё ещё плясали искры. – Это временная слабость.

– Временная слабость от пули в плечо. Кто бы мог подумать, что даже Госпожа Фортуна иногда проигрывает обычному свинцу.

Её губы дрогнули. Не от боли, от сдерживаемой усмешки.

– Ты невыносим.

– Мне говорили.

Михаил кашлянул, привлекая внимание.

– Может, обсудите это позже? Желательно подальше от места, где только что погибли люди.

Он был прав. Склад за нашими спинами дымился. Где‑то внутри остались тела Тараса и Антона, двух генералов «Магистрали».

Мы двинулись к выходу с промзоны. Кассандра молчала, её дыхание было ровным, но я чувствовал, как напряжены её мышцы. Она не привыкла к боли. Сначала статус богатой девочки, а потом защита таланта отучили её тело справляться с обычными человеческими страданиями.

– Знаешь, – её голос стал тише, – я не помню, когда в последний раз чувствовала себя так.

– Так – это как?

– Живой.

Я не ответил. Ждал продолжения.

– Не везучей, – она чуть повернула голову, пытаясь разглядеть моё лицо за прорезями маски. – Не защищённой талантом, а просто живой. С кровью, болью, страхом. Это… странно.