Я не дал ей второго шанса. Перстень Чёрной Черепахи выплеснул всю энергию, которую я мог направить. Лёд вырвался из земли, из стен, изо всех поверхностей вокруг, формируясь в клетку. Юки‑онна оказалась в центре ледяной тюрьмы, созданной из её же стихии.

На мгновение она замерла, удивлённая. Потом начала таять, превращаясь в снег, чтобы ускользнуть сквозь прутья клетки.

Но «Грань Равновесия» была быстрее. Клинок пронзил её сердце в момент перехода между формами. «Разрыв Сущности» аннулировал её магию, и юки‑онна застыла, наполовину женщина, наполовину снежный вихрь.

Потом она рассыпалась. Просто превратилась в снежинки, которые медленно опустились на землю и растаяли.

Я стоял посреди переулка, тяжело дыша. Этот бой отнял много сил. Юки‑онна была опаснее, чем я ожидал, намного опаснее.

Карта Всех Дорог показывала, что дворец уже близко. Ещё несколько кварталов, и я буду у цели.

Я двинулся вперёд.

Он ждал меня на перекрёстке, где современная улица переходила в древнюю мостовую.

Кенширо Ямамото стоял один, в центре перекрёстка, с кистью в правой руке и парящей тушечницей слева. Вокруг него на камнях мостовой были начерчены иероглифы, образующие защитный барьер. Чёрные линии пульсировали силой, и воздух внутри круга дрожал от сдерживаемой энергии.

Я остановился в десяти метрах от него. Мы смотрели друг на друга через пелену тумана, два хищника, столкнувшихся на одной территории.

– Десятый Король, – его голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. – Или мне называть тебя Чёрная Маска?

– Как тебе удобнее, Каллиграф.

– Я знаю о твоей репутации, – он не двигался, но его кисть слегка подрагивала, готовая к действию. – Знаю, что ты делал в Англии. В России. Ты появился из ниоткуда и сеешь хаос везде, где ступает твоя нога.

– Хаос это громко сказано. Я просто делаю свою работу.

– Твоя работа здесь закончена, – Кенширо сделал шаг вперёд, не выходя из защитного круга. – Это Искажение принадлежит Японии. Нурарихён и всё, что находится в его дворце, будет взято японскими рейдерами. Гайдзины не получат ничего.

Я поднял руки, показывая пустые ладони.

– Послушай, Каллиграф. Я не претендую на главную добычу. Мне не нужен Нурарихён, не нужны его сокровища, не нужна слава победителя. Мне нужен только один предмет из дворца. Персик Бессмертия. Он не имеет ценности для Японии.

Кенширо прищурился.

– Персик Бессмертия? Легендарный артефакт из китайской мифологии? С чего бы ему быть тут?

– Не знаю, но мне точно известно, что он тут. И он нужен мне для важной цели, которую я не могу раскрыть. Позволь мне взять его, и я уйду. Никакого конфликта, никакого международного инцидента.

Тишина повисла между нами. Я видел, как Каллиграф обдумывает мои слова, взвешивает варианты. Он был умён, достаточно умён, чтобы понять, что прямая конфронтация со мной будет стоить ему дорого.

Но потом его лицо закаменело.

– Нет.

– Нет?

– Нет, – повторил он жёстче. – Я не верю тебе. Это типичная уловка западного авантюриста. Сначала «только один предмет». Потом «ещё немного». Потом вы заберёте всё, как это делали европейцы веками.

Его голос стал горьким.

– Я видел, как западные рейдеры грабили азиатские Искажения. Видел, как они вывозили реликты в свои страны, как присваивали нашу историю, нашу культуру. Это больше не повторится. Не на моей территории.

Я понял. Это было не о логике, не о выгоде. Это было личное. Старые обиды, старые раны, которые не зажили за столетия истории его народа. Кенширо видел во мне не человека с конкретной целью, а символ всего, что его народ потерял из‑за западной экспансии.

– Каллиграф, – я попытался ещё раз. – Я понимаю твои чувства. Но поверь, я не враг Японии.

– Довольно, – он поднял кисть. – Я дал тебе шанс уйти добровольно. Ты отказался. Теперь ты покинешь зону Прорыва принудительно.

Он начал рисовать. Кисть двигалась быстро, точно, выводя иероглифы в воздухе. Чёрные линии материализовались из ничего, складываясь в слова силы.

«Огонь» – и струя чёрного пламени устремилась ко мне, обжигающе горячего, несмотря на свой цвет.

Я ушёл перекатом, чувствуя жар на спине. «Грань Равновесия» оказалась в моей руке, и я рассёк следующий иероглиф пополам, прежде чем он успел активироваться.

«Цепь» – золотые оковы вырвались из земли, пытаясь сковать мои ноги. Коготь Фенрира выстрелил вверх, зацепился за карниз здания, и я взлетел, уходя от ловушки.

«Стена» – барьер из чернил вырос передо мной, непробиваемый, плотный. Я врезался в него плечом, и барьер выдержал. Пришлось обходить, тратить драгоценные секунды.

Кенширо рисовал быстрее, чем я успевал уничтожать его творения. Иероглифы вспыхивали один за другим, превращаясь в снаряды, барьеры, ловушки. Он был мастером своего дела, его каллиграфия была безупречной, и каждое заклинание работало идеально.

Но это было не бой на уничтожение. Мы оба понимали это. Полноценная схватка между двумя Королями разрушила бы всё вокруг и привлекла бы внимание Нурарихёна. Это была демонстрация силы, проверка границ.

Я контратаковал, но осторожно. «Грань Равновесия» рассекала чернильные конструкции, Перстень Чёрной Черепахи создавал ледяные барьеры, Коготь Фенрира обеспечивал мобильность, Эгида Провидения помогала действовать наперед. Мы кружили по перекрёстку, обмениваясь ударами, которые не достигали цели.

Минута. Две. Три.

Я начал понимать, что не смогу пройти мимо Кенширо силой, не убив его. А убивать его было нельзя. Этот упрямый японец стоял бы до последней капли крови, защищая то, что считал своим.

Переубедить его тоже было невозможно. Он принял решение и не собирался от него отступать.

Я вздохнул, уходя от очередного огненного иероглифа.

– Знал, что так будет, – пробормотал я себе под нос. – Из всех Королей Кенширо худшая заноза в заднице.

Но при этом он был одним из сильнейших и полезнейших рейдеров. В прошлой жизни, после Каскада, Каллиграф стал одним из столпов обороны человечества. Его способность переписывать реальность спасла тысячи жизней. Убить его сейчас значило бы лишить будущее важного защитника.

Мне нужен был другой подход.

– В другой раз, Каллиграф! – крикнул я и рванул назад.

Коготь Фенрира выстрелил, зацепился за угол здания. Рывок троса швырнул меня в переулок, прочь от перекрёстка. Я услышал, как позади Кенширо что‑то крикнул, но не стал оборачиваться.

Каллиграф не последовал за мной. Он остался на своей позиции, контролируя подход к дворцу. Моя цель была за его спиной, и он контролировал периметр. Рано или поздно мы встретимся, потому что он не даст мне пройти во дворец.

Кенширо стоял неподвижно, глядя в сторону, куда исчез противник. Туман сомкнулся над переулком, скрывая следы беглеца.

В его глазах читалось уважение, смешанное с раздражением. Чёрная Маска был силён. Сильнее, чем Каллиграф ожидал. Его стиль боя был грубым, лишённым изящества, но чертовски эффективным. И его арсенал реликтов… Каждый предмет, который он использовал, был уникальным, мощным, идеально подобранным для конкретной ситуации.

Как один человек мог владеть таким количеством реликтов? Это противоречило всему, что Кенширо знал о магии. Человеческое тело не способно резонировать с более чем одним артефактом одновременно. Но этот рейдер в маске использовал минимум четыре, и все они работали идеально.

Загадка. Опасная загадка.

– Кенширо‑сама.

Такэда появился из тумана, склоняясь в поклоне. Он тяжело дышал, явно пытаясь догнать своего командира, который ушел вперед, чтобы остановить гайдзина.

– Усилить патрулирование всех подходов к дворцу, – приказал Каллиграф, не отрывая взгляда от переулка. – Чёрная Маска хочет добраться до Нурарихёна. Он попробует снова. Если увидите его, докладывайте немедленно, но не вступайте в бой. Он слишком опасен для обычных рейдеров.