В прошлой жизни Артём погиб, спасая меня. В этой он умирал из‑за предательства того, кому доверился.

– Нет, – процедил я. – Не сегодня. Я тебе еще должен, помнишь?

Решение пришло мгновенно. Жестокое, рискованное, но единственно возможное. В мире Искажений нет места сантиментам и долгим раздумьям. Если орган уничтожен, его нужно заменить.

Я поднял взгляд на стену терракотовых воинов, давящих на барьер.

– Роман! – мой голос был твердым, как удар молота. – Открой брешь!

– Что⁈ – он обернулся, не веря своим ушам. – Ты спятил? Они нас сомнут!

– Мне нужен один! Только один! Впусти его.

Роман не стал спорить. Он видел мой взгляд. В такие моменты люди инстинктивно подчиняются тому, кто знает, что делает.

Он резко сместил щит, создавая узкую щель в обороне.

Ближайший терракотовый воин, элитный копейщик с плюмажем на шлеме, тут же ринулся в проход. Его каменные глаза горели оранжевым огнем, копье нацелилось мне в грудь, а барьер тут же захлопнулся за его спиной.

Я не стал уклоняться. Я шагнул навстречу.

Время для меня словно замедлилось. Я видел каждую трещинку на глиняном доспехе, видел замах, видел траекторию удара.

– Прости, приятель, ты станешь донором.

Моя левая рука метнулась вперед. Коготь Фенрира лязгнул, но я не стрелял крюком. Я использовал сам наруч как кастет, блокируя древко копья и отводя его в сторону, и ударил, используя все усиление реликтов.

Удар пришелся точно в центр грудины статуи.

Звук ломающейся основы воина был оглушительным. Моя рука пробила нагрудник, глину и магическую защиту, погрузившись внутрь тела конструкта.

Я почувствовал тепло. Пульсирующее, живое тепло магии.

Пальцы сомкнулись на гладком, твердом предмете внутри грудной клетки воина. Я рванул руку назад.

Воин замер. Оранжевый свет в его глазах мигнул и погас. Статуя покачнулась и рухнула к моим ногам грудой безжизненных черепков.

Я разжал кулак. На ладони лежал нефритовый шар размером с крупное яблоко. Он гудел, вибрируя от переполняющей его энергии. Внутри полупрозрачного камня циркулировали потоки силы, напоминающие кровеносную систему.

[Ядро Терракотового Стража]

[Материал: Нефрит Императора]

[Источник жизни конструкта. Содержит концентрированную энергию Земли и Души.]

– Что ты собираешься делать? – Лиза смотрела на камень с недоверием.

– Трансплантацию, – бросил я.

Я мысленно открыл Пространственный Арсенал. Нефритовое сердце исчезло из руки, переместившись в подпространство мастерской.

В голове возникла схема. Грубая, примитивная, но эффективная. Мне не нужно было создавать шедевр ювелирного искусства. Мне нужна была батарейка. Насос, который будет качать жизнь вместо сердца.

[Внимание! Нестабильная трансмутация! Шанс успеха: 14 %]

[Риск: Детонация маны в радиусе 10 метров]

– Плевать, – мысленно рыкнул я, и влил в этот процесс всё.

Не только все камни резонанса, что были у меня, но и свой ментальный резерв. Голова взорвалась болью. Арсенал скрипел, сопротивляясь созданию невозможного гибрида. Я сжимал волю в кулак, заставляя структуру стабилизироваться. Если ошибусь – мы все взлетим на воздух. Наконец боль отступила, и я вынул из Арсенала результат.

В моей руке материализовался новый предмет. Нефритовое сердце было оплетено тончайшей сетью золотых нитей, пульсирующих в ритме человеческого сердцебиения.

Око Бога Знаний показало мне то, что вышло из этой авантюры:

[Нефритовое сердце]

[Тип: Магический реактор]

[Ранг: B (Уникальный)]

[Описание: Магический протез, способный заменить органическое сердце. Поддерживает жизнь носителя за счет потребления маны.

Особенность: Требует постоянной подпитки Камнями Резонанса или внешней магией. При отсутствии топлива останавливается.]

– Лиза, слушай меня внимательно, – я опустился на колени рядом с Артёмом. – Я положу это ему в грудь. Твоя задача – направить весь свой свет, всю исцеляющую силу в точку соединения.

– Ты хочешь вставить ему камень вместо сердца⁈ – её глаза расширились. – Это безумие! Организм отторгнет его!

– Не отторгнет, если ты заставишь ткани срастись с магией. Твой талант не просто лечит, он работает с жизненной энергией. Спаяй их. Заставь его тело принять это как часть себя.

Я не дал ей времени на возражения.

Рука с новым сердцем опустилась в развороченную грудную клетку друга. Я чувствовал тепло его угасающей жизни.

Положил артефакт туда, где еще минуту назад билось человеческое сердце. Нефрит идеально лег в полость.

– Давай!

Лиза положила руки поверх моих.

– Господи, помоги…

Ослепительный золотой свет залил нас. Я почувствовал, как магия Лизы течет сквозь мои пальцы, обволакивает артефакт, проникает в разорванные сосуды Артёма.

Реликт отозвался. Золотые нити на нефрите ожили, вытянулись, впиваясь в плоть. Они искали вены, артерии, нервные окончания. Срастались с ними, заменяя органику магией.

– АААААААА!

Крик Артёма был страшным. Он выгнулся дугой, его спина оторвалась от пола. Глаза распахнулись, но в них не было сознания – только белая пелена боли. Мышцы свело судорогой.

Это была агония перерождения. Тело пыталось отвергнуть чужеродный объект, но магия принуждала его к симбиозу.

– Еще немного, – крикнул я, придавливая его плечи к земле.

Лиза продолжала вливать свет. Рана вокруг артефакта начала затягиваться. Плоть ползла, закрывая нефрит, оставляя лишь шрам в форме звезды и слабое зеленоватое свечение под кожей.

Артём дернулся последний раз, обмяк и затих.

Тишина. Даже битва снаружи словно стала тише.

Лиза убрала руки, тяжело дыша. Она смотрела на грудь Артёма, ожидая увидеть смерть.

Но грудь поднялась. Вдох. Хриплый, тяжелый, но вдох.

И звук. Не мерное «тук‑тук», как у обычного сердца, а тихое, размеренное гудение.

– Он… он дышит, – прошептала она, не веря своим глазам. – Костя, что ты сделал?

– Заменил сгоревший предохранитель на ядерный реактор, – я вытер окровавленные руки о штаны и поднялся. – Теперь он будет жить. Но есть цена. Ему придется жрать Камни Резонанса как витамины. Если заряд кончится – он умрет.

– Киборг на магии, – нервно хохотнул Роман, не оборачиваясь. – Это охренеть как круто, если не думать о том, как это выглядит. Вот только зачем ты его спас? Он же из группы того мудака‑некроманта.

Я посмотрел на Артёма и невольно пожал плечами.

– У меня перед ним был должок. Но теперь мы квиты, так что дальше он выберет свой путь сам, – я положил руку на плечо Лизы. – Не волнуйся, Виктор ответит за твоих друзей. Даю тебе слово.

– Ребят, у меня щит скоро лопнет! – проворчал Рома. – Их там не меньше полусотни!

Я повернулся к барьеру. Трещины на золотом куполе стали пугающе глубокими. Терракотовые воины почувствовали слабину и усилили напор. Удары сыпались градом.

– Хватит сидеть в обороне, – я размял шею. Хруст позвонков прозвучал как выстрел. – Будьте тут, Рома, не убирай щит.

– А ты? – спросил Роман, упираясь плечом в невидимую стену.

– А я пойду поговорю с администрацией этого заведения.

Я шагнул за пределы барьера.

Воздух снаружи был плотным от пыли и магии. Десятки глиняных лиц повернулись ко мне. В их глазах не было ничего, кроме программы: «Уничтожить нарушителя».

«Арсенал», – мысленная команда.

Пространство дрогнуло. В мою правую руку легла рукоять. Тяжелая, теплая, обмотанная белой кожей.

«Грань Равновесия».

Как только меч покинул ножны подпространства, воздух вокруг меня завибрировал. Аура «Доминанта» волной разошлась во все стороны.

Терракотовые воины, находившиеся в радиусе пятидесяти метров, дернулись. Их движения, до этого четкие и быстрые, стали вязкими и нерешительными.

Магия, питавшая их ядра, задрожала, встретившись с чем‑то более могущественным. Реликты рангом ниже А испытывали трепет перед этим оружием. А эти глиняные болванчики, хоть и были крепкими, но до А‑ранга явно не дотягивали.