Торр словно почувствовал, как мне не по себе. Осторожно (хотя всё внимание сейчас и так явно было не на нем) он вытащил меня из-за своей спины и обнял, прижимая мою голову к груди.

— Если плохо — не смотри, стой лучше так.

Но, на самом деле, стоять спиной к действиям, слышать всё те же крики и при этом не знать, что происходит, было ещё хуже. И хотя я так и осталась перед Торрелином, я развернулась и продолжила смотреть.

«Главное — чтобы меня не вырвало,» — молилась я, поскольку что-то тошнотворное к горлу время от времени подкатывало. Я замечала слишком много деталей…

Больше всего, по-моему, Торрелин загонял Шионасса. Генералу приходилось возглавлять то одну часть войска, то другую, всё время перемещаясь и, естественно, участвуя во всех атаках.

— Почему не поручишь что-нибудь из этих дел другим? — спросила я в какой-то момент.

— Безусловно я доверяю только ему, — просто объяснил Торр. — Брат точно не подведет и не предаст.

Я не знала, что именно из быстрых и решительных действий ингисов сработало в первую очередь, но за несколько часов от армии мендцев остались лишь разрозненные испуганные кусочки, которые очень скоро предпочли разбежаться. Торр позволил себе пусть мимолетную и мрачную, но довольную улыбку. Я понимала, что он как полководец был рад, что мы сумели победить, но всё же… страшно было представить, сколько погибших осталось там, перед нами. Погибших, у которых, возможно, были близкие… семья, любовь, дети… Сколько слез по ним будет пролито? В скольких семьях забудут о счастье? Сколько будут тосковать по тем, кто уже не вернется?

От этих мыслей стало так горько, что я снова развернулась к Торру и, обняв его крепко-крепко, разревелась. Мой муж тихо вздохнул и тоже обнял меня в ответ, перебирая волосы.

— Торр… Скольких мы лишили жизни?.. Сколько по ним будут скучать?..

— Алатиэль, такова война. Её цена жестока, я знаю. Но, если бы сегодня они не погибли здесь, возможно, завтра мы все были бы рабами. И кто знает, не решили ли бы нас всех просто убить… Лучше потерять лишь часть народа в битве, чем отказаться от сражений и смотреть на гибель всех.

— Я знаю, — шептала я сквозь слезы, потому что разумом действительно это понимала. Но чужая боль продолжала терзать меня. — Но мне всё равно больно за них!

— У тебя слишком большое и доброе сердце… Не плачь, прошу тебя. Твои слезы не воскресят мертвых и не облегчат жизнь живым, а мне и вовсе причиняют боль.

Торрелин осторожно стирал с моего лица мокрые дорожки.

— Да, прости… Я…

— Не извиняйся. Я понимаю. — Мой любимый ингис ласково поцеловал меня в висок. — Только, прошу тебя, верни мимикрию, она у тебя слетела. По-моему, к нам гости, а я не хочу тебя показывать.

Я оглянулась в изумлении, но Торрелин, конечно, был прав. В нашу сторону шли, во-первых, наши же Генералы, а во-вторых, от дворца двигалась целая процессия, где-то с десяток или чуть больше переговорщиков с белым полотном на какой-то деревяшке.

— Обыскать потщательнее прежде, чем они подойдут, — приказал Торрелин, вновь вернув меня за спину.

Его фигура сейчас казалась даже более напряженной, чем во время боя. И чем ближе подходили представители уже почти проигравшей войну Империи, тем крепче я сама обнимала мужа со спины. Даже не знаю, кого из нас двоих я сдерживала в первую очередь: себя или его…

Некоторые из пришедших были мне знакомы, некоторые — нет. Хотя я бы предпочла сплошь незнакомые лица. Встречаться снова с этими личностями у меня не было ни малейшего желания.

Трое из них были теми самыми послами, которые когда-то явились к нам на Громарис, предлагая заключить союз между Империями в обход остального Союза Астрокварты. Именно им я когда-то пообещала, что они подавятся и мной, и Громарисом, и всем нашим Союзом. И, похоже, оказалась права.

Ещё одной особой, осмелившейся явиться сюда, была Варлена. Ей крупно повезло, что с нами сейчас не было Вистры. Ох она бы ей устроила!..

А к последней из знакомых счеты были только у меня. Госпожа Шиана… Не думала, что она тоже что-то решает, но моя злость на неё ничуть не уменьшилась.

— Император, — первой заговорила Варлена, не к месту соблазнительно улыбаясь и склонив голову, поглядывая на моего мужа из-под ресниц. — Мы рады приветствовать Вас на землях Империи Менд…

— Судя по вашей армии, не так уж и рады, — жестко возразил Торрелин. — Давайте к делу.

— Чего же Вы хотите? — вкрадчиво спросил один из незнакомых мне мендцев.

Кстати, все они, кроме Шианы и Варлены, были в тех же цветных легких одеждах. Среди черной армии ингисов это смотрелось крайне странно.

— Ничего особенного. Контроля над делами Империи Менд, освобождения всех захваченных территорий и жителей, а также полного искоренения рабства.

С каждым пунктом этого «ничего особенного» лица у посланников вытягивались всё больше. Кажется, они хотели откупиться чем-то меньшим, но теперь шансов было немного.

— Какой ещё контроль? — с видом оскорбленной невинности возмутился один из них.

— Рабовладельческий строй у нас давний и уже традиционный, — степенно заявила Шиана, заставив меня скрипнуть зубами. — Его уничтожение повергнет нас в хаос, сломает всё наше общество!

— Значит, построете его заново и по-другому, — не впечатлился Торр.

— Нет уж!

— Это неслыханно!

— Юноша, Вы просто не понимаете, чего требуете!

— Нет так нет! — громко и раскатисто прервал их возмущения Торрелин. — Значит, я просто уничтожу всех, кто посмеет мне возражать.

После этого заявления неудачливые посланники предпочли убраться подальше. Видимо, чтобы не попасть под горячую руку Императора Громариса.

— Надеюсь, среди них нет никого, кто был бы тебе дорог? — тихо уточнил у меня Торр после того, как распорядился о небольшом отдыхе и отошел в сторону вместе со мной.

— Напротив, смерть некоторых из них меня крайне порадует, — заверила я его, решив, что детали сейчас не очень важны. Может быть, я потом расскажу, чем именно меня так разозлила Шиана…

Грозный Император лишь кивнул в ответ.

А между тем на той же площади вновь собиралась толпа. Это не были воины, хотя каждый там и был чем-то вооружен. Но я со всей силы схватила рукав Торрелина.

— Торр, нет! Это рабы. Я уверена, они там не по своей воле…

— И что ты предлагаешь? — мрачно спросил он, кивая на первые ряды этого сборища. — Смотри, они ведь сейчас будут нападать.

— Только потому, что им приказали те, кого они привыкли считать хозяевами! Прошу, давай им всё объясним!

— Интересно, как!.. О Пламя, Алатиэль!

Я уже не слушала. Рванула вперед в просвет между двумя отрядами. Ближе, ближе, так, чтобы меня услышали. Обе армии были готовы уже броситься друг на друга… Но я выскочила на середину, вскинув руку, и появилась перед всеми.

— Стоять! — жестко приказала я обеим сторонам. И с обеих сторон все заметно вздрогнули. Точно, я же теперь «красавица»… Впрочем, как раз сейчас это было к лучшему. Я повернулась к рабам Империи Менд, выпрямляясь и складывая ладони за спиной. Когда-то у меня получалось говорить убедительно, надеюсь, я не разучилась. — Нам не нужна война. Мы хотим лишь остановить ваших… хозяев. Каждый имеет право быть свободным. Мы боремся с рабством и хотим освободить вас. Каждого из вас. Вы сможете сами решать, что делать, чему посвящать свою жизнь. Прошу вас, сдайтесь. Дайте нам пройти и сделать то, что нужно. Вас никто не тронет.

Я чувствовала, как тяжелым взглядом сверлит мой затылок Торрелин. И прекрасно понимала, что я стою… не слишком безопасно: ровно между армиями. Но я так хотела избежать нового кровопролития, новых смертей!..

«Пожалуйста, послушайте меня!»

— Я был бы рад свободе, — негромко донеслось до меня откуда-то слева.

Голос казался смутно знакомым. Я повернулась в его сторону и почти сразу узнала говорившего. Сын Виррана, тот самый паренек лет 15, который помог мне. Я ему улыбнулась. Блондин бросил длинный нож на землю и спокойно двинулся в мою сторону. Мне стало легче от понимания, что кто-то всё же видит, насколько ужасен такой подход, что кто-то готов нас поддержать…