– Да как же не было. Была и есть, только не живет она с ними! Салли ее звать… – откликнулась старушка и улыбнулась, радуясь, что оказалась полезной этому симпатичному молодому мужчине.

Андреас поблагодарил ее и пошел прочь, решив не дразнить пока судьбу. И не стучаться в дом к Амели. И так он довольно много узнал для первого раза. А Филипп… Гарольд обещал встречу с ним за карточным столом. Уж оттуда Филипп точно не сбежит! И от разговора откровенного не отвертится.

«Осталось узнать про сына Филиппа… живет он с ними или нет. Нужно будет заняться этим завтра. Элион же просила…» – мелькнуло в голове у Андреаса.

Он тяжело вздохнул, направляясь домой. Да уж, удачно на рынок зашел! Такую добычу подцепил.

Филипп сидел за столом в отдалении. Неподалеку стоял золоченый канделябр с несколькими свечами. Они бросали тревожные, трепещущие отсветы на лица окружающих его аристократов. Лорд Рейдольс, хозяин дома… знал толк в атмосфере. На каждом из гостей была маска, скрывающая лицо. Хотя многие могли узнать друг друга по голосам, но потому некоторые и соблюдали полное молчание. Филипп поправил черную кожаную маску, не выдавая эмоций соперникам. Даже маски не смогли скрыть досаду в голосах других игроков. В фальшивых поздравлениях слышались кислые нотки.

– Да вы сегодня везучи, как сам дьявол!

– Только не задирайтесь! Не повезет в любви!

Филипп поморщился. Думать о любви не хотелось. Он помассировал висок. Голова в последнее время часто гудела, мысли путались, а иногда и вовсе молчали, будто он превратился в марионетку на ниточках. Помнится, у Андреаса тоже часто кружилась голова от нервов, только сейчас же он не нервничал? Да и всегда был крепче брата. Филипп резко выдохнул, отгоняя дурноту.

***

Андреас вошел в дом, и престарелый слуга закрыл за ним тяжелую дубовую дверь. Где-то наверху слышался чужой смех и мужские голоса. Андреас стиснул кулаки и тут же разжал их бессильно. А потом прикоснулся к кожаной маске на своем лице. Этот вечер был закрытым, и он до конца не верил, что сейчас увидит Филиппа.

– Пойдемте наверх, Андреас, – его плеча коснулся Берг.

Андреас вздрогнул, обернулся и кивнул.

– Да, спасибо, что согласились провести меня.

Гарольд скупо улыбнулся, и они пошли по лестнице красного дерева наверх.

Андреас прищурился, оглядываясь перед тем, как войти в кабинет. Он был большим и уютным, повсюду стояла мебель красного дерева, тяжелые столы с зелеными скатертями. И мужчины, мужчины… Все в масках, незнакомые. Андреас поймал себя на мысли, что пытается найти по фигуре Филиппа. Узнать его… По осанке, выправке, по разлету плеч и жестам. Но пока не получалось.

– Я представляю вам моего друга. Нового члена нашего тайного сообщества.

Кажется, Гарольда тут узнавали, даже невзирая на кожаную маску, надетую на него. Он пользовался уважением в этом обществе.

Филипп поднял взгляд на вошедших. Рука дрогнула. Дорогой золотой перстень, который он только что крутил в руках, выпал и покатился по зеленому бархату.

– Этого не может быть… – прошептал Филипп одними губами.

– Вы про что, господин? – посмеялся мужчина рядом.

Филипп встряхнул волосами, которые упали на лицо, на черную маску. Он опустил взгляд, словно пытаясь спрятаться в тени, но как назло, свечи хорошо освещали именно его лицо.

– Мне показалось. Этот мужчина похож на моего брата, но он точно не разгуливает по таким местам!

Андреас нахмурился и, чеканя шаг начищенными сапогами, направился вперед. К столу, за которым сидел Филипп. Сомнения быть не могло: Андреас мог не видеть его лица, но узнал бы руки. Тонкие сильные пальцы, изящные, как девичьи. Они сейчас вертели чужой перстень… И дрогнули при одном только виде Андреаса.

– Прошу прощения, что прерываю вас, – его голос звучал низко и гортанно, непохоже на его обычный тон. – Я хотел бы переговорить с этим господином наедине. Ни у кого нет возражений?

Судя по тяжелому взгляду, которым Андреас одарил присутствующих, и по тому, как все отвели глаза, никто Филиппа защищать не кинется. А значит, Андреас выполнит свои намерения на полную катушку. Кажется, где-то у окна дернулся светловолосый мужчина со странной прической, но его отвлек собеседник. Что ж. Андреас ждал, не сводя прищуренных глаз с Филиппа.

Тот встал на ноги, отводя взгляд, как нашкодивший мальчишка. Так он себя и чувствовал. Провинившимся сыном? Нерадивым учеником? Никак не просто младшим братом. После смерти матери, после отъезда отца Андреас стал для него много большим, чем просто братцем, которому можно зарядить подзатыльник и послать лесом. Филипп чувствовал, что он старше, сильнее, рассудительнее него.

Так что Филипп послушно, вышел из-за стола. Уже от одного голоса Андреаса чувствуя себя неловко. Он взял его за руку, отводя в сторону.

– Неужели ты увлекаешься общением с подобными людьми? – Филипп удивленно приподнял брови. – Еще ни разу не видел тебя здесь. Это особое место… для ценителей.

Андреас не церемонился с Филиппом. Резко схватив его за рукав, как мальчишку (пусть скажет спасибо, что не за шиворот!), он выволок его в коридор и толкнул к стене. Дверь захлопнулась за ними. Но вести беседу в коридоре Андреас не пожелал, лишь гневно сверкнул глазами и потащил Филиппа дальше, искать свободные покои.

– Да уж, с тобой все пороки можно собрать в букет! – зло выпалил Андреас, тяжело дыша. – Где ж мне тебя искать, раз ты прячешься от меня? Особняк отдан за долги, там живет другой человек… Перстень отцовский тоже подарил новым знакомым?

Его глаза уже метали молнии, при одном взгляде на оболтуса-брата.

Филипп на миг потупил взгляд, как провинившийся ребенок, даже ссутулился.

– Я сам не знаю, как так вышло, что на меня нашло, брат, но… – забормотал Филипп, а потом вскинул горящий взгляд. – Но я все исправлю! А ты мне мешаешь! И не смей называть Амели развратной девкой, ты ничего о ней не знаешь!

Филипп гордо встряхнул волосами. Хотя спроси его сейчас Андреас, что его привлекает в Амели, он не смог бы ответить. Но будто что-то тянуло к ней, невидимая, даже тягостная нить.

Филипп отдернул руку, поправляя рукав, который Андреас смял. И недовольно зыркнул исподлобья.

Андреас резко сорвал с Филиппа маску и замахнулся пощечиной по брату, сбивая с него спесь. Не больно, но унизительно. И зашипел, сверкая глазами:

– Что мешаю, Фил? Заниматься сексом на стороне? Забывать о своих семейных обязанностях? Элион с ребенком выставили на улицу, жить в голоде и холоде, тебе плевать на это? Не научился думать головой, а не передком?

Андреас наградил Филиппа еще одной звучной пощечиной, попросту сбивая его с ног. На колени перед собой. Его пальцы зарылись в волосы Филиппа жестко, не давая сдвинуться с места и встать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я твой брат, Филипп. Ты должен меня слушать. Не разочаровывай меня, – в голосе Андреаса явственно прорезывались нотки отца.

Слишком близко к сердцу Андреас принимал судьбу этого оболтуса и не мог позволить, чтобы Филипп изгадил свое будущее и лишился семьи по собственной дурости.

– Я сам разберусь с Элион и своей семьей! Как бы она тебе ни нажаловалась, прося у тебя подачек! Может, скоро у меня будет новая семья! – выпалил Филипп и осекся, почему-то самому стало мерзко, и он зажмурился.

Ему казалось, что в присутствии Андреаса в нем борются две сущности. Одна хотела зарычать, подорваться с колен, ударить под дых и дать понять, что он взрослый мальчик! Другая… какая-то прежняя, забитая сейчас в дальний угол души, отчаянно желала прижаться к нему, комкая пальцами ткань одежды, как напуганное дитя после кошмара. И шептать едва ли не со слезами: «Что я творю, братик? Что происходит со мной?»

Филипп не дал волю ни одной. Только страдание отразилось на напряженном лице, когда он стиснул кулаки в безмолвном усилии… просто не сойти с ума?