– Прости… что коснулся без разрешения, – глухо проговорил Филипп, не глядя в глаза Каю. – Я знаю, тебе неприятно. Я провожу тебя? А потом брат отведет меня в столовую. Мы подождем, когда ты поговоришь с Амели.

Филипп поймал даже полный беспокойства взгляд Андреаса, устремленный на него. Но его больно задела злость в глазах брата, с которой он уставился на Кая. Хотелось оправдать демона перед Андреасом. И Андреаса – перед Каем. Сказать демону, что у брата всю жизнь так было: или черное, или белое. Объяснить еще раз Андреасу, что Кай не виноват в том, что его призвали, и он выполняет приказы Амели. Что это… просто Филипп слишком слаб телом и не может сам избавиться от воздействия чужой магии. Он подвел Элион. И если честно, не представлял, как просить у нее прощения после. Хотелось исчезнуть, когда все закончится. Поэтому Филипп тайком надеялся, что Кай… вырвется из клетки и просто убьет его. Тогда все проблемы окружающих решатся. А он один загладит кровью вину перед Элион.

– Пойдем, – кивнул Кай и сам протянул руку, поддерживая Филиппа. – Проведи меня к Амели, а потом… мы подумаем, что делать с тобой.

Кай с сожалением посмотрел на бледное лицо Филиппа. Думая о том, что нужно как-то подлечить его. Кай сильнее сжал пальцами его плечо, видя, как он пошатнулся. На самом деле демон не испытывал отвращения к касаниям. Скорее… не любил их неожиданными? Ведь в детстве, в холодном замке в мире демонов, если к нему прикасался жестокий отец, то только для того, чтобы поднять руку. Так Кай и привык… что никто не коснется из дружбы, из любви, из нежности. Хотя иногда казалось, что он задыхается от тактильного голода, мечтая ночами, чтобы Амели хоть раз, хоть раз даже не поцеловала, а просто накрыла ладонью его руку, хотя бы по-дружески, как своему верному сообщнику. Но этого не было.

– Я в порядке! – гордо вскинулся Филипп, но пошатнулся.

Сцепил зубы, пережидая приступ дурноты. Он так вызывающе вел себя не нарочно, не из-за ненависти к Каю, нет. Он и с Андреасом вел себя точно так же, не желая показывать себя слабым. Но потихоньку потянулся и коснулся, как обычно, холодной руки Кая. Сам не понимая, зачем. Филипп всегда был очень тактилен, и ему почему-то всегда казалось, что демон нуждается в прикосновениях. Особенно сейчас? Перед тем, что они совершат, когда он почувствует себя в ловушке?

Они шли по коридорам в полном молчании. Филипп старался не смотреть на Андреаса, чтобы не спровоцировать его на злость и он не выдал себя раньше времени. А потом они вошли в комнату. Часть комнаты была отделена черными бархатными портьерами, как ширмой. За ними стояла та самая магическая клетка, призванная сковать магию Кая. А возле портьер стояла Амели.

– Я оставлю вас, – проговорил Филипп и вышел вместе с Андреасом.

Амели осталась наедине с Каем. Он оглянулся на закрывшуюся дверь. Все это было как-то странно, и по позвоночнику бежали льдистые мурашки. Кай, как зверь, чувствовал какой-то подвох. И черные бархатные портьеры только задавали мрачное настроение. Хотя, казалось бы, он, демон, должен был спокойно воспринимать все это.

– О чем ты хотела поговорить, Амели? Я думал, Андреас пригласил нас в гости, так ты написала в записке… – Кай чуть нахмурился, подходя к Амели неслышным шагом, как дикий кот на мягких лапах.

Она выглядела бледнее обычного. Волновалась? Кай замечал все. Нервный жест, в спешке поправленные волосы, прикушенную губу… Что же так беспокоило Амели? Этого он понять не мог.

– Пойдем со мной, Кай, – промурлыкала Амели и отступила к шторе.

Кай послушно пошел за ней, а она, будто играя, скользнула за портьеру, в раскрытую клетку. На нее эта клетка никак не действовала, она же была не демоница. Зато на него – да. Когда Кай машинально шагнул в нее, не успев остановиться и отшатнуться, то на несколько мгновений замер неподвижно, словно все его тело сковал лед. А она за это время выскользнула из клетки и заперла дверь. И отдернула штору.

– Ты был прав, Кай, – Амели окатила его холодным презрительным взглядом, хотя по спине ее бежали мурашки, она помнила, насколько опасным может быть этот демон. – Пора нам заканчивать этот фарс. Мне дороже всего своя шкура. А не ты, не слабак Филипп. Месть закончена. Но и платить тебе больше я не собираюсь. Ни болью, ни удовольствием. Хватит с меня. Расплатилась, пока ты играл со мной все это время. Сейчас… Андреас попросил меня посотрудничать с ним. Он обещал мне свободу. Свободу от него с Филиппом и свободу от тебя. Он обещал сохранить мне жизнь, если я соглашусь сотрудничать с ним и посажу тебя в клетку. Знаешь… мне даже понравилась эта идея. Ты не из тех зверей, кто может расхаживать по миру свободно. Ты должен либо сидеть в своем ледяном замке на цепи, либо здесь в клетке, либо в подземельях. Иного ты не заслуживаешь, Кай.

Кай бросился на прутья клетки, вцепился в них пальцами. Но этот металл был неуязвим что для грубой силы, что для любой демонической магии. Ему подстроили ловушку.

– Только попробуй, Амели! Ты знала, на что шла, связываясь с демоном! И… неужели ты думаешь, что я был бы жесток к тебе? – его голос предательски дрогнул.

Кай протянул кончики пальцев сквозь прутья решетки. Будто все еще надеялся, что Амели подойдет ближе, что он коснется ее, погладит по щеке, и она отопрет клетку. И тогда, тогда Кай заберет ее далеко отсюда, где они оба забудут про Хоупов. Про все на свете, кроме друг друга.

Амели нервно тряхнула волосами и отвела глаза. Боясь, что Кай как-то применит на ней свою магию воздействия, как на Филиппа. А больше всего на свете она боялась потерять собственную волю. Стать чьей-то послушной куколкой и ублажать кого-то! Кай обещал ей никогда так не поступать, но… Амели не верила ему. Это ее должны ублажать мужчины, а не она – их!

– Нет. Я не открою клетку. Я дала обещание, Кай. Я спасала свою жизнь – это правда. Я сделала это не совсем по доброй воле изначально. Поверь, когда у шеи кинжал, предашь даже родную мать, а не просто какого-то залетного демона. Но… у меня было время подумать, когда я ждала тебя здесь, чтобы заманить в ловушку. Ты опасен для меня. Хоть и не жесток… сейчас. Но я все помню, твои угрозы про брать плату болью и прочие ваши демонические штуки! Нет, молчи. Я знаю, что ты скажешь. Что ты пугал меня тогда, ревновал, что ты никогда не причинишь мне боль… – Амели покачала головой, тряхнув своими длинными волосами. – Но согласись я на твое предложение сейчас, что бы было со мной позже? Представь, мы уезжаем далеко. И я оказываюсь в полной твоей власти. У меня нет никакой свободы. Что со мной будет, если я изменю тебе? Да ты меня убьешь! Мне нужен такой, как Филипп. Покорная послушная куколка в моих руках. Ты никогда таким не будешь, Кай. И поэтому я никогда не открою клетку. Ты навсегда заперт здесь и умрешь здесь. Я слышала, что эта клетка убивает демонов. А значит… и моя душа останется при мне.

Амели примолкла и отвернулась. Наверное, сама поняла, как гадко прозвучали ее последние слова про смерть Кая и про ее душу. Но зато… они прозвучали убийственно честно. И это был конец. Во всяком случае, для Кая.

– Значит, ты собиралась изменять мне? – усмехнулся Кай, и эта усмешка больше походила на гримасу боли, когда он стиснул пальцами прут клетки, царапнув его когтями. – Но скажи, Амели… неужели ты спокойно уйдешь? Зная, что я умру здесь и что я…

Кай оборвал себя, резко отворачивая лицо, прячась за белоснежными волосами. Еще не хватало ползать в ногах у этой девчонки, давить на жалость, выпрашивать взаимность! Достаточно он был при ней влюбленным щеночком. Его пальцы бессильно разжались, соскальзывая по заколдованному металлу.

Кай чувствовал, что магия не работает. Клетка не забирала ее… пока что, по крайней мере. Но блокировала качественно. Он был в ловушке.

Амели снова нервно дернулась, отшатнувшись от клетки. Чувствуя себя запутавшейся маленькой девочкой.

– Я… я не знаю, изменяла бы тебе я или нет, – погасшим голосом проговорила Амели. – Салли изменяла своим ухажерам. Как бы сильно ни любила каждого. Или не любила вовсе? Я тоже… никогда не отличалась верностью своим поклонникам. Но я не любила. И тебя не люблю, Кай. Разница только в том, что тебя я боюсь. А их не боялась. Поэтому… прости. Я не могу позволить, чтобы ты жил. И отдать тебе свою душу после смерти тоже. Цена за месть оказалась слишком высока. Я… позову Филиппа и Андреаса. Прости.