Проблема в том, что… на самом деле я ею не являлась. И когда Филипп говорил со мной так открыто и чисто, сама себя я чувствовала грязной. Мерзкой обманщицей. Ведь он хотел вернуть Элион. Пусть якобы исправившуюся, подобревшую Элион, у которой вдруг проснулись интерес и чуткость к мужу! Но ее, а не попаданку из другого мира.

– Я простила, но… вернуться не смогу, – я низко опустила голову, прячась за волосами. – Прости, Филипп. Дело не в тебе.

Захотелось просто спрятаться, забиться куда-нибудь, чтобы не смотреть в растерянные глаза Филиппа. Сбежать. Что я и попыталась сделать. Вскочила на ноги, чуть не запутавшись в длинном платье, собралась ринуться прочь. Но Филипп настиг меня у ближайшего дерева. И силой развернул к себе, обвивая руками.

– Не простила, значит… – глухо, обреченно произнес он, утыкаясь лицом мне в макушку.

Филипп рвано вдохнул аромат моих волос, будто стремясь запомнить его… будто прощаясь. Я не выдержала. Меня прорвало на всхлип. Мои пальцы вцепились в воротник рубашки. Я сама не понимала, что пытаюсь сделать. Оттолкнуть Филиппа или… не отпустить его?

– Я простила, но… дело во мне, – выдавила я.

Филипп отстранился. Он взял меня за плечи, внимательно заглядывая в глаза. Они были на мокром месте, и Филипп понял, что это не отговорка. Он мягко погладил меня по щеке.

– Расскажи, – попросил Филипп. – Я вижу, что в последнее время ты стала совсем другой. Что-то же должно было тебя изменить, моя Элион?

Он смотрел так нежно и терпеливо, что я не выдержала.

– Я не Элион. Не твоя Элион. Я попаданка! Не знаю, слышал ли ты о таком, но я… я просто душа из другого мира! Там, на Земле, я прожила всю свою жизнь, но потом попала в автокатастрофу… то есть в аварию, то есть… – я встряхнула волосами, паникуя, сбиваясь, путаясь в словах. – В общем, умерла! А открыла глаза здесь, в теле Элион! И вернувшись домой, застала тебя с Салли.

Я зажмурилась. По щеке сбежала слеза. Как бы я ни пыталась сдерживаться, в горле все равно был комок.

– Так значит, все это время со мной рядом была ты? Другая девушка? – осторожно спросил Филипп.

Он провел кончиками пальцев по моей щеке, стирая слезу. А мне… стало трудно дышать от мысли, что это последние прикосновения, которые я получу от Филиппа. Ведь больше он не коснется чужой девушки, не своей жены.

– Я понимаю, что ты больше не захочешь меня видеть. Но я не могла сказать сразу! Я думала, что уйду от тебя и больше не увижу, и зачем тогда? Я не могла, не могла тебя простить! – я окончательно расплакалась, закрывая лицо руками. – Потому что в родном мире со мной уже поступили так. Мой жених. Я застала его в постели с другой и пообещала себе, что больше никогда и никому не позволю так к себе относиться. А потом еще и этот эликсир в чае, и все остальное…

Внезапно я ощутила теплые сильные руки Филиппа. Он привлек меня к себе, обнимая, успокаивая, поглаживая по волосам и спине.

– Бедная моя девочка. Не представляю, как тебе было страшно. Одной, в чужом мире, толком не зная здесь никого, не зная, кому можно доверять… – Филипп осторожно вытер мои слезы, когда я решилась поднять заплаканное лицо. – Я понимаю, почему ты не сказала мне сразу. Но теперь ты должна знать главное. Я полюбил новую Элион. Тебя. Ту, которая была чуткой и внимательной. Ту, которой от меня нужны не только деньги на новые наряды. Ту, с которой можно просто поговорить, а не быть… лишь супругом, красивым и успешным аксессуаром для выхода в свет. Я не буду тебе врать. Я остался бы с Элион, постарался бы быть хорошим мужем и отцом, но… счастлив я с ней не был. А с тобой все иначе. С тобой… я уже счастлив. Я люблю тебя.

– А я тебя, Филипп, – прошептала я, улыбаясь, не находя больше слов.

Филипп взял мое лицо в ладони. Бережно. Так, словно я могу исчезнуть. Он целовал меня сладко, долго и нежно, будто пытаясь распробовать, понять, как нравится именно мне. Попаданке.

– Теперь ты вернешься со мной домой? – оторвавшись от моих губ, шепнул Филипп.

Я не успела даже задуматься над его вопросом. Ведь живот прошило острой болью. Пронзительно вскрикнув, я согнулась. Наверно, и упала бы, если бы не Филипп, испуганно схвативший меня за плечи.

– Филипп! Ребенок… мне больно!

Филипп ворвался со мной в особняк, прижимая к груди. В то время, как я хваталась за его рубашку, кусая губы до крови. Хотелось сдержать стоны. Ведь Филипп от каждого вздрагивал, как от удара плетью.

– Андреас! – закричал он с порога.

Андреас сбежал по лестнице нам навстречу.

– Что случилось?! – он в испуге взглянул на мое побледневшее лицо.

– Ребенок… – прошептала я одними губами. – Кажется, началось.

Я застонала, снова хватаясь за живот. Филипп рванулся в ближайшую комнату. Это была гостевая спальня. Благо, я уже в ней убралась. Он уложил меня на широкую мягкую постель, подложив под спину подушки.

– Черт! Как мы успеем за лекарем?! – в бессильной злости прорычал Филипп. – Пока он приедет…

– Пока он приедет, я уже рожу-у-у! – провыла я.

Меня скрутило новой схваткой. Я прижала ладони к животу, едва не сворачиваясь в клубочек на постели. Паникующий Филипп попытался хоть чем-то занять руки, снимая с меня туфельки. Если честно, это был наименьший дискомфорт в моей жизни сейчас! В отличие от вспышек боли и нарастающего страха.

– Здесь недалеко есть деревня, – Андреас коснулся плеча Филиппа. – Я слышал, там живет повитуха!

– Поезжай за ней! А потом… потом сразу за лекарем! – скомандовал тот.

«А потом и за магом, и за королем, наверно», – мрачно подумала я, но сил шутить не было.

Андреас выбежал за дверь. Филипп метнулся по комнате туда-сюда, но потом упал на край кровати рядом со мной, хватая за руку.

– Прости меня! Прости, что не увез тебя в замок раньше, – горячо выпалил он. – Нужно было силой тебя скрутить и… и не знаю, взаперти держать! А в соседней комнате лекаря…

«Тоже взаперти?» – захотелось съехидничать мне.

И тут же перехотелось. Ведь Филипп был едва ли не бледнее меня. Казалось, это он сейчас, если не родит, то в обморок упадет. Я протянула руку, чтобы нежно погладить его по щеке. Хотя у самой не было сил.

– Филипп… Я не твоя сестра. Все будет хорошо. Я… видела ее, кстати, – прошептала я.

– Что? Что ты говоришь такое? Она умерла задолго до того, как мы даже встретились впервые!

Филипп в ужасе посмотрел на меня. Видимо, решил, что я бредить начала. На фоне родовой деятельности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Она пришла призраком. Я сначала испугалась, но потом она защитила меня во время нападения… Она… хорошая, – слабо улыбнулась я.

Новая схватка заставила меня вскрикнуть. Ой, кажется, малышу не терпелось появиться на свет! По моим щекам покатились слезы. Как бы я ни храбрилась, я боялась. За ребенка. Вдруг из-за того, что я сбежала сюда, в глушь, он погибнет?!

Теперь пришла очередь Филиппа меня успокаивать. Он взял мое лицо в ладони, покрывая легкими поцелуями и шепча:

– Все будет хорошо, моя девочка. Потерпи, потерпи немного. Не бойся.

– Я не боюсь, – неуверенно соврала я. – Просто, если что… примешь роды сам? Я это… в книжках такое читала!

Увидев ужас в глазах Филиппа, я поняла, что это говорить точно не стоило!

Дальше все было, как в тумане. Примчался Андреас с бабкой-повитухой, которая начала гонять Филиппа, чтобы принес чистых простыней, нагрел воды, заварил протянутые ею травы… Он неукоснительно выполнял все приказы, а я время от времени вскрикивала, чувствуя, что промежутки между схватками становятся все короче. Но время все равно тянулось. Андреас помчал и за лекарем. В итоге, у моей кровати засуетилось аж четверо. У Филиппа так тряслись руки, когда он протирал мне лоб тряпочкой, смоченной в прохладной воде, что его выставили за дверь. И правильно сделали. Я не уверена, что он не хлопнулся бы в обморок от моих криков во время родов. А чтобы Филипп не сделал это уже в коридоре, компанию ему составил Андреас.