Андреас напрягся от этих тихих вкрадчивых шагов незнакомца. Он выглядел гибким и умелым воином. Андреас слышал, что в Гравидии мальчишки уже лет с тринадцати считаются полностью взрослыми и могут отправиться на войну, как полноценные воины. А лет с шести их наставники обучают их искусству обращения с мечом.

– Да, – угрюмо ответил Андреас и схватился за затылок, голову там, где пришелся удар, прострелила боль. – Кто ты такой и откуда знаешь мое имя?

Пока Андреас не решился выделываться и дерзить. Или набрасываться на посетителя. Все-таки подобные покои несомненно лучше, чем подземелья, для пленника из враждебной страны? В том, что он пленник, Андреас мог и не сомневаться. Охрану-то незнакомец не отпустил. Просто вышвырнул за дверь, чтобы не мешали вести беседу.

Андреас окинул взглядом богато расшитый золотом костюм незнакомца. Взгляд зацепился за строгий воротник-стойку, украшенный шитьем. Костюм был таким закрытым, что Андреас удивленно поднял брови. На улице стояла неимоверная жара. Как незнакомец не подыхает в этом облачении?

– Мое имя – Амир. Мой отец – хозяин этого замка. Он приказал схватить тебя и доставить сюда. Ему интересны военные планы Денлана. Но сейчас он в отъезде и вряд ли вернется в ближайшие недели. Так что чувствуй себя моим гостем, Андреас. Мои рабы – твои рабы, они сделают все, чтобы тебе было комфортно в этих покоях, – Амир приложил ладонь к груди, слегка склоняя голову в знак искренности. – Как ты себя чувствуешь? Я приказал открыть окна, но для денланца, наверно, все равно душно.

Амир подошел к столику, поджигая несколько палочек благовоний. Повеяло чем-то не то хвойным, не то мятным, обманчиво прохладным. В Гравидии знали толк в ароматах. Когда-то их масла и благовония покупали самые искушенные аристократы Денлана, но потом случилась война. И они предпочли приходить с острой сталью, а не звенящим золотом.

Губы Андреаса изогнулись в приветливой усмешке. Злить хозяина замка – плохая идея. Стоит втереться в доверие к Амиру. Ведь выдавать какие-то военные планы Андреаса не собирался. Ни ему, ни его отцу. А вот то, что здесь и сейчас пленника пытать никто не собирался, то ему это на руку. Может, еще и сбежать удастся?

– Какой дивный аромат… – Андреас втянул в себя воздух и приветливо взмахнул ладонью в сторону кресла.

Пока еще не решился сам слезть с кровати. Головокружения часто подводили его. Не хотелось позориться перед Амиром.

– Рад, что тебе нравится.

– Может, тебе стоит сбросить строгое облачение? – улыбнулся Андреас слегка лукаво, ведь, если Амир сбросит камзол, то можно попробовать напасть, убедившись, что при нем один кинжал. – В комнате довольно жарко. Даже я, видишь, сижу в простой рубахе.

Андреас слегка покраснел. Тонкая широкая рубаха, в которую его облачили слуги, напоминала ему прозрачные ночные рубашки, в которых он спал у себя дома, в замке. Но никогда не надевал на людях! А тут… о, гравидские нравы, здесь все так непохоже на Кэрнитен.

Амир повел плечами, спокойно снимая расшитый золотом камзол. Бросив его на подлокотник, он вальяжно расселся в кресле. Кончики изящных пальцев пробежались по кинжалу на поясе. Больше никакого оружия при нем не было. Под тончайшей белой рубашкой, оттеняющей смуглую кожу, точно невозможно ничего спрятать.

– Если хочешь, я прикажу слугам подготовить прохладную ванну. Ледяные камни помогают остудить воду. Это спасает в знойные дни. А тебе, похоже, придется здесь задержаться. Неплохой вариант отдохнуть от войны? – Амир встряхнул непослушными черными волосами, улыбаясь беспечно, как мальчишка. – Мы далеко от любого денланского лагеря.

Его черные глаза лукаво сверкнули. Выдали, что он не так-то прост. Раз намекнул, что бежать бесполезно.

Андреас прищурился, глядя в упор на Амира. Мальчишка! Едва ли ему сильно за двадцать. В то время, как Андреасу уже через пару лет стукнет тридцать. Птенец неоперившийся! Думал обыграть Амир? Не получится. Андреас все равно сбежит еще до возвращения его папаши. Внезапная догадка пронзила сердце. И Андреас сцепил зубы, спокойно спросив у Амира:

– Твой отец, случайно, не Дамиль Шадид? Если да, то спешу заверить… слухи о вашем семействе, вернее, о твоем отце, ходят тревожные. За глаза его называют Палач Востока. Думаю, что слухи преувеличены, но все же…

Андреас невольно поежился. Свел лопатки, как крылья, и с усилием поднялся в кровати, спуская ноги на пол. К счастью, рабы оставили на нем его же брюки, слишком плотные для такого климата. Только отчистили их от пятен и грязи.

Амир вдруг хищно улыбнулся и потянул за шнуровку на воротнике рубашки.

– Можешь переодеться. Я не стал смущать тебя навязчивостью, но рабы подготовили соответствующий наряд для дорогого гостя, – Амир кивнул на тонкие черные шелковые брюки.

Андреас вспыхнул. Что этот мальчишка себе позволял?! Андреас – пленник, а не гравидская обезьянка, которую можно наряжать в традиционные наряды!

– В моей стране одеваются иначе. Благодарю, – процедил Андреас.

Он оценил расстояние между собой и Амиром. Ему захотелось броситься на него. И вцепиться в его горло.

Амир тепло улыбнулся, сам перебираясь ближе, садясь на край кровати. Хотя его ладонь лежала рядом с кинжалом. Стоило бы Андреасу наброситься, он горько пожалел бы об этом. Если бы успел. Отец позаботился о хороших наставниках для него, и реакция у него была молниеносной.

– Не бойся, Андреас. Мой отец вовсе не такое чудовище, как говорят. Только с теми, кто ведет себя слишком упрямо. Не думаю, что нам стоит быть врагами. Я… не бывал на войне, – немного смущенно признался Амир, притушив взгляд карих глаз. – Отец говорит, что кто-то должен оставаться здесь, присматривать за замком и нашими людьми. Но я вижу, что ты отнюдь не тупой северный медведь, как нам рисуют денланцев! Может, мы сумеем поладить?

Амир улыбнулся Андреасу и слегка задрал подбородок, будто надеясь выглядеть старше. Чтобы этот пленник воспринял его всерьез! Вот отец гордился бы, если бы он переманил денланца на сторону Гравидии уже к его возвращению!

Андреас собрал волю в кулак и попытался понять, какие у него шансы дотянуться до кинжала. Но когда невзначай выгнулся, как дикий кот, чтобы потянуться и наброситься на того, внезапный приступ головной боли заставил застонать и схватиться за плечо Амира. Чтобы не упасть. О, это не было нападение! А самое настоящее поражение. Андреас проиграл войну с мальчишкой, не успев в нее ввязаться.

– Амир, помоги… – выдохнул Андреас и понял, что теряет сознание.

Он упал лицом вниз на расшитые золотом простыни. Очнулся через несколько секунд. Поймав на себе сочувственный взгляд Амира. Андреас уже лежал на подушках, а тонкие сильные пальцы юноши покрывали его виски остро пахнущей мятой мазью. Снова стало легче.

– Твои люди слишком хорошо старались доставить меня к тебе. Доставить живым. Но отнюдь не целым и не невредимым. Прости за неудобства, что я тебе доставил сейчас, – со стыдом сказал Андреас, отводя глаза.

Пока побаивался шевелиться. Как всегда, после приступов головной боли, его еще и начало мутить. Но запах мяты отвлекал от этого неприятного ощущения.

Амир вздохнул. Искреннее сочувствие мелькнуло в его темных глазах.

– Воинам отца было бы полезно всыпать плетей, чтобы не махали кулаками, когда ни попадя, – Амир возвел взгляд к потолку, обреченно вздохнув. – Дыши… Это гравидская мята, она снимает боль и головокружение на время.

Амир снова зачерпнул полупрозрачной мази, аккуратно покрывая ею виски, легонько втирая. Наверно, другой человек насторожился бы. Мало ли, какое адское снадобье он решил втереть, вдруг через минуту от боли и душу будешь готов продать! Но Андреасу явно было слишком плохо для подозрений.

Они и не заметили, как приоткрылась дверь. И что в золотых лучах солнца, клонящегося к горизонту, у косяка замер еще кое-кто. Многие знали, что у Дамиля Шадида дети – близнецы. Но пока не увидишь, было невозможно представить, насколько они похожи. Что их отличало? Темно-красное, расшитое золотом платье сестры, подчеркивающее ее хрупкую, костистую, почти мальчишескую фигуру? Полупрозрачная ткань на черных завитых локонах? Легкая тень кармина на губах? Вот, пожалуй, и все. Лица одинаково кукольные, с легким капризным изгибом губ, с большими карими глазами, блестящими так любопытно и открыто. Но пока Амир не заметил сестру, занимаясь своим не то гостем, не то пленником.