– А вдруг это враг?! – завопил Филипп, совсем уже выходя из себя. – Или какой-нибудь шпион от врага?!

– Откуда у меня враги в этом мире, Филипп? А у тебя тем более? Ты же няшка и герой войны. Тебя все любят. Даже мой брат, – устало спросила я.

И вовремя закрыла рот, понимая, что проговорилась, но может за остальными фразами Филипп не услышит правды? Нечего обнадеживать, что Александр на его стороне!

К счастью, мне повезло. Филипп и вправду не услышал и отвлекся на другое. На грибы, лежавшие на столике. Он впился в взглядом в эти несчастные грибы, так, словно они были врагами народа.

– Откуда у тебя это?! – нрорычал он, как дикий зверь.

– Из лесу, – фыркнула я и тряхнула волосами. – Откуда ж еще? Сама собирала. Своими руками!

Филипп покачал головой, словно изумляясь моей тупости. И на удивление спокойно спросил:

– Сама, значит, собирала? А если бы плохо стало в лесу? Или зверье напало? Чтобы тогда ты делала? Так, сил моих нет, пойдем домой!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Разбежался! – зарычала уже я на Филиппа, уперев руки в боки. – Ты в гостях, а не у себя дома! И я тебе не служанка, чтобы приказывать мне! Никуда я не пойду! А в лесу со мной дети были. Они и помогли собирать грибы!

Кажется, конец фразы не впечатлил Филиппа. Слова про детей он, вообще, пропустил мимо ушей. Зато возбудился от слов про служанку. И толкнул меня, усаживая на грубо сколоченный кухонный стол. Раздвигая мои бедра, проводя по внутренней стороне ладонями.

– Лучше тебе подчиниться моим приказам, – уже одно это прозвучало приказом.

Я охнула, когда Филипп уложил меня спиной на крышку стола и спустил с плеч мое платье, покрывая кожу жесткими, огненными поцелуями.

– Мне больно! – пискнула я, ощущая, как не могу свести бедра, потому что Филипп стоял как раз между них.

Он усмехнулся, выдохнув на ухо:

– Больно? И хорошо, моя женушка. Тебе полезно такое наказание за непослушание.

Его руки скользили по моему телу, сминая одежду. От каждого движения я выдыхала тихий стон. Все-таки этот гад меня заводил! И я отомстила и ему, и себе тем, что резко подалась вперед. И двинула кулачком по низу живота. Филипп охнув, отпрянул. И уставился на меня недовольно.

– К любовнице своей иди! Которая меня отравить пыталась! Может, по твоему наущению! – выпалила я и умолкла.

Ну, вот, собиралась же молчать! Нужно было брякнуть? Филипп нахмурился и уставился на меня тяжелым взглядом.

– Что снова за бредни ты несешь, милая? Какая отрава? Салли не могла так поступить!

– О, она у тебя ангел во плоти? – осклабилась я. – У меня скоро будут доказательства! Так что, если не хочешь пойти на виселицу за попытку моего убийства, можешь прикончить меня прямо сейчас!

Зачем я провоцировала Филиппа? Может, устала бояться подлости с его стороны? После этих поцелуев и вспышки страсти между нами мне захотелось ясности. Если Филипп и впрямь убийца, он тут один. А значит, попытается напасть на меня и довершить начатое. А я… незаметно нащупала за своей спиной кухонный нож. Я дорого продам свою жизнь!

Филипп не напал. Он лишь тяжело вздохнул и потер лоб, пытаясь уложить все сказанное мной в голове.

– Но почему ты мне не сказала? О своих подозрениях? – спокойным тоном спросил он.

Мне захотелось завизжать. Вот идиот!

– Я же твердила об этом с первого момента, как выпила тот чай! Но ты не верил мне!

– Я не верил в то, что я тебя отравил, – поморщился Филипп. – Прости, раздвоением личности не страдаю. А так как был уверен, что не травил ни тебя, ни ребенка, воспринял эти бредни как твои капризы. Попытку привлечь к себе внимание после того, как обвинила меня в измене.

– Ты мог сходить к лекарю, – напомнила я, садясь на кухонном столе и поправляя одежду с чопорным видом. – Хотя… зная ваше мужское братство, лекарь мог соврать. Или ты, или отравитель мог его подкупить. Чтобы он не раззвонил на каждом углу про яд. А мне лекарь сказал. Не знаю, почему. Тихо, по секрету. Может, потому что ему стало меня жалко!

– Спросить у лекаря? И выставить себя дураком? – вдруг психанул Филипп, заходив по комнате взад-вперед. – Ой, моя жена говорит, что я ей что-то подсыпал в еду. А больше некому, слуги у меня такие, что, скорее, убьют за Элион, а не наоборот! Тьфу, да и только. Нет, я не мог спрашивать у лекаря. Я не могу сказать и сейчас, что верю тебе до конца. Может, ты придумала все это, чтобы избавиться уже от меня! После измены! Решила засадить за решетку и отправить на виселицу!

– Достойное наказание для подлеца, – фыркнула я, и нарочно взяла в руки острый нож, поиграв им напоказ. – Но я бы лучше просто ночью отрезала твое мужское достоинство. Вот это была бы месть!

Филипп нервно дернулся, покосившись на нож в моих руках. И бьюсь об заклад, что вознес хвалу небу, что я теперь живу отдельно.

– Ладно, – вздохнула я и отложила нож, подозрений во мне поубавилось после этой сцены, но не до конца. – Это бессмысленно. Я не верю тебе. Ты не веришь мне. Будут у меня доказательства – приду к тебе.

– Ага… – вдруг хмыкнул Филипп, прищурившись, и сделал шаг ко мне. – А ты в курсе, милая женушка, что этой ночью лекарь найден мертвым у себя дома? Откуда у тебя возьмутся доказательства?

Меня прошибло холодным потом от его тона. И я схватилась за нож, наставив на Филиппа дрожащими руками. Зря я рано расслабилась!

– Не подходи ко мне! – мой голос зазвенел в тишине кухни. – Я убью тебя!

– Остынь, – Филипп преспокойно отобрал у меня нож и со стуком положил его на стол. – Я не собираюсь тебя убивать. Повторяю для тупых и уже в который раз. Если с первого не доходит. А вот твои слова насчет доказательств и смерти лекаря уже смотрятся подозрительно. Может, это ты прирезала милашку-лекаря, если у тебя нет доказательств чьей-то вины?

Я медленно покачала головой. Чувствуя полнейшее разочарование. И прошептала:

– Нет, я не убивала лекаря. Слушай, Филипп, а если это случилось ночью, совсем недавно… Может, тело забрали для опознания, а внутри, в его комнатах, ничего не тронули? Лекарь забирал с собой чай. Может, злоумышленник не подумал о том, что доказательства остались у лекаря? И решил, что будет достаточно просто убить его.

– Может, – вяло пожал плечами Филипп. – Ерунда все это. Ты надумала себе ужасов, да и только. Любую девушку тошнит во время беременности.

– Можешь не верить мне! – я замахнулась пощечиной, и Филипп дернулся. – Но помоги мне ради нашего ребенка! Я хочу забраться в дом лекаря и поискать доказательства. Я помню чашку, из которой пила! Если мы найдем чашку и жидкость, то сможем найти в городе лекаря или мага-алхимика, который подтвердит мои слова. Или опровергнет.

– Ты… ты хочешь, чтобы я забрался в дом лекаря, которого только недавно убили?! Ты в своем уме, Элион?! – Филипп уставился на меня, как на неведомую зверушку. – Меня же, если поймают там, заподозрят в убийстве!

– Я пойду с тобой! – радостно высказалась я.

Филипп выругался сквозь зубы. Я усилила нажим:

– Давай, Филипп! Ты же хочешь, чтобы я поверила твою невиновность? Добудь мне доказательства… и мы сможем выяснить, кто это сделал!

– Или подтвердить, что ты выдумщица, Элион! – Филипп, тяжело дыша, смотрел на меня в упор.

Я довольно кивнула, предвкушая позор Филиппа. Что-то подсказывало мне, удача будет на моей стороне!

– Ладно, – со вздохом кивнул Филипп. – Я подумаю о твоей просьбе. Но это только ночью. Не раньше.

– Конечно! – просияла я.

Филипп добавил, улыбнувшись:

– А пока у меня для тебя сюрприз. Я заглянул к тебе не один. Со мной Александр, твой брат. Мы пришли помочь тебе.

Мои брови удивленно поползли вверх. Филипп и впрямь был полон сюрпризов. Помочь? Что он имел в виду?

– Пойдем! Покажешь нам фронт работ! – Филипп подхватил Элион под локоток, потащив к выходу из дома. – Алексу уже не терпится приступить! Что ты так смотришь? Он в свое время прошел вражеский плен, думаешь, не справится с молотком?