Тяжелое дыхание со свистом вырывалось из его груди. Андреас стиснул кулаки в бессильной ярости.

– Твой сын – мой друг! – продолжил он гневно. – Я ни во что его не втягивал. Он мне нравится, очень нравится! Он совсем не такой, как ты!

Лицо Дамиля оставалось невозмутимым и бесстрастным, будто каменная маска. Черная одежда подчеркивала тьму, плескавшуюся в его глазах. Он повел крепкими плечами и сбросил накидку. Заиграли мускулы. Лицо на секунду исказилось от гнева. Когда Андреас упомянул Амира.

Крепкое тело Дамиля облегали темные штаны и черный кожаный жилет, обтягивающий, как вторая кожа. Зато было видно, как напряжены мышцы на руках. Будто Дамилю хотелось придушить Андреаса голыми руками. Или не придушить… это было бы просто и быстро. Дамиль жестко перехватил его за подбородок, безжалостно глядя в синие глаза.

– Ты врешь мне насчет сына, пленник. А насчет того, что ничего не знаешь… – Дамиль подался вперед, шепча Андреасу на ухо на чистом денланском, будто показывая, как много общался с чужеземцами. – Знаешь, сколько щенков-денланцев начинали с этого в моих подземельях? Посмотрим, как быстро ты скажешь другое? Как быстро начнешь умолять о пощаде, как и они, повиснув в цепях и не в силах дергаться, даже услышав щелчок хлыста в воздухе…

Глаза Андреаса пробежались по Дамилю, оценивая подтянутую фигуру и крепко сжатые кулаки, которыми он мечтал пройтись по пленнику. На теле у Дамиля расцветала причудливая черная вязь. Гравидские рисунки и символы, явственно намекающие, что их хозяин, как минимум продал душу демону. За красоту, силу, власть и могущество. Тонкие завитушки густо усеивали правую руку от плеча до локтя Дамиля.

– Ты не прав, Дамиль, – холодно ответил Андреас, игнорируя его угрозы насчет подземелий. – Мы говорили с твоим сыном. И о денланских планах. Знаешь, ты не поверишь, но иногда… проще добиться своего мягкостью и добротой. Чем грубой силой. У твоего сына этого в избытке. Так же, как и у твоей дочери.

Зря Андреас сказал про Тахиру. Глаза у Дамиля засветились таким нечеловеческим огнем, что Андреасу показалось, что этот посланник демонов прикончит его на месте.

– Ты говорил с моей дочерью? – дыхание у Дамиля сорвалось, и он повернулся к одному из охранников, стоящих рядом с Андреасом по стойке смирно. – Почему вы не уследили за этим?! А если бы она полезла в клетку к тигру, вы тоже не усмотрели бы?! Он мог навредить Тахире! Я говорил, вы отвечаете за моих детей головой!

Пальцы Дамиля сжались на рукояти хлыста. Свист, замах, будто бросок черной ядовитой змеи, – и вот один из охранников со вскриком схватился за щеку. Кончик хлыста прошелся в считанных сантиметрах от глаза, но рассек кожу ниже, явно оставив шрам навсегда. Дамиль рыкнул по-гравидски проваливать, не хватало еще запачкать кровью что-то здесь, в покоях.

Когда свист хлыста раздался в воздухе, Андреас инстинктивно вжался в стену, сжимаясь от страха внутри. Но хлыст пролетел мимо него. Не зацепив даже. А опустился на одного охранника. Прямо на его лицо! Оставив ему небольшой глубокий след. Рану, которая позже перецветет в шрам на всю жизнь. У Андреаса закружилась голова от страха. Но он все равно заговорил:

– Не злись на своих охранников, Дамиль. Мы всего лишь обменялись парой слов с Тахирой. Я не навредил бы молодой невинной девушке.

Андреас поднял голову и посмотрел в глаза Дамиля. Прямо, открыто посмотрел. На губах даже играла легкая беззаботная улыбка. Искренняя. Ну, а что? Ста смертям не бывать, одной не миновать. Пускай делает с ним, пленником, все, что пожелает! Андреас все равно не станет предателем. И не раскроет тайны… и денланские планы, которых даже не знает!

Дамиль закрыл глаза, тяжело, горячо выдыхая. Слишком волновался за Тахиру – это было видно невооруженным глазом. На войне денланцы с гравидскими девушками не церемонились, гравидцы с их – тоже.

– Моя дочь любопытна, как кошка, – Дамиль обреченно покачал головой. – Отведите его вниз. Сковывать не нужно. Уж я-то с ним справлюсь.

Дамиль напоказ поигрывал жестким хлыстом в ладонях, сминая его так, что черная кожа едва не поскрипывала. Все притихли, и чеканный стук сапог разнесся очень громко, когда Дамиль сделал шаг к Андреасу. Почти извиняющимся тоном, как перед гостем, он сказал:

– Я немного устал с дороги, так что загляну в купальни и после, к ужину, спущусь к тебе… Полный сил, упрямец. И тогда мы поговорим.

Сначала Андреас даже не понял, чего от него хочет Дамиль. Отвести на ужин? В уединенных покоях, за стол, накрытый изысканными яствами, где они наедине обсудили бы дела военной кампании?

Все это было бы возможно. С Амиром. Но только не с Дамилем. Андреас понял это сразу, когда иллюзия развеялась, а его грубо перехватили под руки крепкие охранники и потащили вниз в подземелья. На секунду даже стало горько. Зачем все это? Если можно было бы решить вопрос миром. Он же ничего плохого Дамилю не сделал! А Дамиль… так по-скотски повел себя с пленником. Нет в Палаче ни хитрости, ни такта.

Так думал Андреас, безвольно подняв руки и удерживая их на весу. Пока воины сковали их цепями. И ушли, оставив один тускло горящий факел. Андреас вздохнул. Время с этого момента для него потянулось очень медленно. В ожидании Дамиля.

Дамиль пришел в подземелья один. Без охраны. Стоило поставить их с Андреасом рядом, и было понятно, почему он не воспринимал пленника серьезной угрозой. Сам по себе Андреас выглядел красиво сложенным, стройным мужчиной, но рядом со Дамилем походил на болезненного бледного щенка. По крайней мере, так считал Палач. Когда спустился в подземелье с блюдом, исходящим пряными ароматами.

– Я ведь приказал не сковывать, – выдохнул Дамиль недовольно, качнув головой. – Хочешь, я уберу цепи? Я принес тебе ужин, пленник. Может, мы и правда плохо начали? Расскажи, что знаешь, и правда станешь дорогим гостем… А иначе, что ж…

Дамиль притворно тяжело вздохнул, подходя к стене, на которой были вывешены различные орудия, и жесткие плети из них выглядели наименее пугающими вещами.

Звук шагов гулко разнесся по подземелью. Андреас сглотнул и настороженно посмотрел на Дамиля. Не стоило его злить. Это Андреас понял еще по прошлому общению с Дамилем. Может… Нужно быть хитрее? Дамиль старше. Опаснее. Но он прямой, как дорога. А у Андреаса были козыри в рукаве. Палач не знал, о чем они говорили с его сыном, Амиром. Может, возможно переиграть Дамиля?

– Хочу, – немного сумрачно проговорил Андреас и покосился настороженно на Дамиля и блюдо с едой.

В животе призывно заурчало. Еда выглядела привлекательно: обжаренное мясо со специями и овощи… Андреас сказал бы, довольно нетипичная еда для гравидцев.

– Что же ты принес угощение только для меня? Неужто отравить решил, чтобы враз избавиться от проблемы? – усмехнулся мрачно Андреас.

Смерти он не боялся. Но быстрой. А яд Андреас всегда презирал. Цепи зазвенели, и он почувствовал себя свободным. Поморщившись, Андреас потер запястья.

– Вдруг я соглашусь на этот ужин только при условии, что мы с тобой разделим его вместе? Еды тут хватит на двоих. А судя по тому, что ты знаешь наш язык в совершенстве, то и кухню нашу ты точно пробовал. Ты крепкий мужчина, уверен, что плотная еда придется тебе по вкусу?

Дамиль улыбнулся, решив, что это уловка исключительно из-за яда. Глупый мальчишка… Неужели Палач не взял бы с собой противоядия, решившись на такое? С этими мыслями Дамиль наблюдал за тем, как Андреас трет затекшие руки.

– Я не травлю ни гостей, ни пленников. Ты мне нужен живым, Андреас. Пока что, – Дамиль подтянул к столику второй табурет, жестом приглашая Андреаса. – Но ты умный малый, мне это нравится. Попробуй со мной. А после… поговорим.

Его черные глаза недобро блеснули. Возле еды лежало дорогое столовое серебро. В том числе и нож, остро заточенный, как для столового. Но это была вечная придирка к слугам: держать все лезвия в доме остро заточенными, способными взрезать упавший сверху шелк. Любил Дамиль оружие. И пользоваться им не боялся. Недаром прозвали Палачом.