Элион стиснула зубы, словно пленный воин в руках вражеского офицера, когда услышала старую песню про сложную беременность. Хотелось прошипеть, что он ничего не смыслит в этом. Но тогда опять поругаются. А этого делать не хотелось бы.

– Вот значит, считай меня перестраховщицей! – вздернула Элион нос. – Буду сама себе готовить, чтобы никакая кухарка не отравила. Считай это моей причудой! У беременных бывает. Если захочешь, приходи в гости. Но только вместе с Алексом! Он будет нашей дуэньей!

Элион пошло усмехнулась, подумав о том, что когда Александр будет ошиваться в соседней комнате, Филипп уж точно ее не соблазнит.

– А насчет Салли… я говорил тебе, все не так просто. Может, мы наконец забудем об этом? И ты вернешься домой? Докажу тебе, что ты не лишняя.

Едва она услышала его слова, ее глаза полезли на лоб. Элион с силой стряхнула его ладонь со своего плеча.

– Что-о?! Третья не лишняя в постели, по твоей странной арифметике, да, Филипп?! Да я тебе сейчас устрою! Еще меня в постель уложи, вместе с собой и Салли! А то у вас с ней «все сложно»! – передразнила Элион со слезами на глазах Филиппа и встала с постели, подошла к двери. – Алекс, фас, собачка! Он меня бесит! В смысле, расстраивает! Забери его от меня быстро!

Элион гаркнула это так, чтобы брат точно услышал.

– Да что ты несешь такое?! – оскорбился Филипп, вставая с кровати и поправляя одежду, будто чопорная девица, которой предложили покувыркаться на сеновале. – Я имел в виду только то, что ты должна меня понять! А не попрекать каждые пять минут…

Но тут дверь открылась, и Александр появился в проеме, встрепанный и готовый прийти на помощь. К сожалению, не ему.

– Что случилось?! Что произошло? Разобрались? Едем домой? – с затаенной надеждой спросил Александр.

– Не едем, – мрачно буркнул Филипп и перевел взгляд на Элион. – Может, хоть помочь тебе в чем-то? Дом едва не разваливается. Тебе же взбрело в голову жить не пойми где!

– Да что ты со мной споришь?! – вспылила Элион, чувствуя себя тетей Нюрой, ругающей мужа-алкоголика за то, что он опять напился, как свинья, и пришел домой под утро. – Алекс, выгони его отсюда к чертовой матери, я уже не могу его видеть!

Элион сморщила нос и махнула рукой.

– А я? – осторожно спросил Александр.

– И сам шуруй домой. Устала я от вашего общества.

Хотя в голове мелькнуло, что помощь явно не помешала бы. Крепкая мужская рука, сейчас лежащая на дверном косяке, – это самое то для ремонта старого особняка. Но Элион гордая! И просить не будет.

Александр посмотрел так устало, будто он перекопал голыми руками весь огород.

– Так ты его не простила? – проблеял он.

– Простила, – процедила сквозь зубы Элион. – Но бежать за вами следом, как собачка, не собираюсь. Хочу своим умом пожить. А не под указку других… мужчин.

Элион немного лукавила. Все-таки… до конца она не доверяла никому. Ни Александру, ни тем более Филиппу. Но сообщать им об этом не собиралась. Пока не собиралась. Пусть думают, что она остыла и простила.

***

Перед сном я проверила все двери и окна. Где-то вдалеке послышался вой, по коже побежали мурашки. С губ сорвался тихий вздох. Может, и зря я выпроводила мужиков… Но Филиппу еще непонятно, можно ли верить! Александр же был на его стороне. Так что полагалось обижаться и на него. За компанию. Хотя сейчас я была бы не против, чтобы братец поспал здесь. Где-нибудь на коврике.

– Так, хватит! – одернула себя я. – Волки замки открывать не умеют!

«А оборотни?» – ехидно отозвался внутренний голос.

Я поежилась. Вспомнилась парочка ужастиков с Земли. Оставалось надеяться, что в мире Кэрнитен никаких кровожадных оборотней не имеется! Разве что красавцы из любовных романов, до гроба преданные своей истинной паре! Раз уж с Филиппом так не сложилось. Но открывать дверь и идти знакомиться я не решилась. Обычные волки вряд ли оценили бы мою кружевную ночную сорочку до пят и принялись бы наперебой звать в жены и истинные.

Я пошла в постель. Снежок запрыгнул на стул рядом с кроватью. Я сгребла кота в охапку, забирая с собой. Все-таки с ним спокойнее! Он замурлыкал под боком, нагло подставляя белое пузо под почесушки. Так, поглаживая кота, я и начала засыпать. Уже сквозь сон почувствовала, как он перебрался поверх одеяла и свернулся клубком у меня на бедрах, словно охраняя мой живот. Это было так мило. Даже засыпая, я не смогла сдержать улыбку. А потом провалилась в темноту.

Мне приснилась какая-то дрянь. Неразборчивый потусторонний шепот, от которого моя голова начинала метаться по подушке. Движение воздуха совсем рядом, словно кто-то проходил мимо кровати. А затем касание к животу. Ледяными пальцами.

Я закричала сквозь сон. И подорвалась на кровати, разбуженная шипением Снежка. Инстинктивно моя ладонь метнулась к животу, прикрыла его поверх тонкой ткани. Кошмар не выходил из головы.

О нет… Это был не кошмар. Я похолодела, взглянув в угол комнаты. Там, в темноте, стояла девушка. Точнее, парила над полом, немного не касаясь его подолом пышного платья. От бледной кожи исходило легкое свечение. А черты лица, уложенные в прическу каштановые локоны… Я ахнула, прикрывая рот рукой, боясь закричать. Хотя на это не хватило бы сил от шока.

Ведь я видела эту девушку. Точнее, Элион видела. На портрете в замке Филиппа. Она как-то забрела в кладовую, увидев там, под старой простыней, эту картину. Но ничего не спросила. Элион было все равно, кто это, какая родственница Филиппа и почему ее портрет спрятан.

Зато я все понимала. Передо мной была сестра Филиппа. Сейчас я заметила, что ее платье топорщится на животе. Она приложила к нему ладонь, в больших глазах застыла тоска, заблестели слезы. После чего девушка перевела взгляд на меня. Она протянула ко мне руки, качнувшись в мою сторону.

– Не приближайся! – я выставила перед собой дрожащую ладонь. – Я не отдам тебе своего ребенка! Уходи, я позабочусь о нем! Ты его не получишь!

Призрак не обратил на мои слова ровным счетом никакого внимания. Светящаяся фигура девушки поплыла ко мне по воздуху. Я завозилась на кровати, путаясь в одеяле, отползая в угол и забиваясь туда. От страха на глаза навернулись слезы. Захотелось закричать, позвать на помощь, но кого? Да и горло перехватило от ужаса, я только и могла, что сбито дышать, почти всхлипывать, хватая воздух, как выброшенная на берег рыбешка.

– Не трогай меня… – проскулила я, задрожав от ужаса. – Ребенок… он ни в чем не виноват… Я позабочусь о нем, как о родном! Обещаю!

Что за чушь я несла? С чего взяла, что призраку есть дело, как позаботятся о будущем племяннике или племяннице? Но под немигающим взглядом сестры Филиппа у меня холодело все внутри. Казалось, что она знает все. Абсолютно все. Считывает всю мою историю в расширенных от страха зрачках, видит насквозь. Меня. Попаданку в чужом теле.

– Берегис-с-сь… – меня обдало холодом, когда с губ призрака сорвалось всего одно свистящее слово.

Она потянулась к моему животу снова. Я не знала, как защититься, чем отбиваться! Ведь было видно, что призрак с легкостью проходит через предметы. Бросишь подушкой – и не поморщится! Но тут Снежок зашипел, вздыбив шерсть. С диким мявом он бросился на призрака. Она дернулась от неожиданности. И еще до того, как до нее дотянулись кошачьи когти, призрачная фигура заволновалась, пошла мелкой рябью, как отражение в воде. А через секунду исчезла без следа.

– Снежок! – заплакав от радости и облегчения, я сгребла кота в охапку. – Ты меня спас! Ты ее прогнал!

Снежок довольно замурлыкал, замял меня лапами, укладываясь удобнее на коленях. Он задрал морду, жмурясь и подставляясь под ласку. Я задумчиво почесала его за ушками, под подбородком, сама размышляя о том, что делать дальше.

«В фильмах ужасов привидения обычно к дому привязаны! – думала я под кошачье мурлыканье. – Но сестра Филиппа здесь никогда не жила. Значит, даже если я уеду из особняка, это ничего не даст. Да и… может, она больше не появится? Может, это из-за того, что мы потревожили ее, вспомнив о ней, о ее истории? Вот она и явилась, а больше не вернется? Хотелось бы мне в это верить!»