– Уходи, Элион! – взревел он диким раненым зверем.

Малыш проснулся и захныкал. Я бросилась к Филиппу, с болью во взгляде погладив его по плечу.

– В чем дело? Тебе больно? Филипп, дай мне помочь!

– Забери отсюда Маркуса и уходи… Я прошу тебя! Так будет лучше! – не то угрожая, не то умоляя, Филипп сунул мне в руки Маркуса, привернув его в теплое одеяльце. – Для вас.

Последние слова прозвучали почти неслышно. Но убегая из дома Филиппа с бешено колотящимся сердцем, прижимая ребенка к груди, я снова и снова прокручивала их в голове. То, как мой муж хотел защитить нас… от себя?

Кай вошел в дверь спальни Амели без стука. А что? Зачем ему церемониться с девушкой? Это для других Амели пусть придумывает легенды, что он ее друг, брат… А в реальности они оба знали, кем являются друг для друга. Кай холодно усмехнулся, взявшись за дверную ручку, спрятав под усмешкой горечь. Кто он Амели? Просто… демон, которого она призвала. Чтобы отомстить за сестру Салли Филиппу. Чтобы унизить лорда Хоупа, поставить его на колени, заставить влюбиться в себя, в красивое девичье тело и привлекательную мордашку, а потом… попросту выбросить на улицу, как использованную грязную тряпку. Без денег, без жены, без дома. С разрушенными внутрисемейными отношениями со старшим Хоупом.

Амели обожала свою сестру Салли и тяжело переживала то, что случилось с сестрой по вине Филиппа. О, Кай помнил, как Амели костерила и Уильяма, что следил за Салли и подстроил, чтобы сестра проговорилась во всех грехах! И, конечно, Филиппа, который не захотел жить тихо-мирно с Салли, а выбрал все-таки свою жену. Кай покачал головой, вспомнив, как Амели жаловалась ему.

– Я не понимаю, зачем Филипп это сделал! – говорила она.

– Во имя любви, Амели, – ответил он ей тогда, на что Амели гневно выпалила, что любовь – это сказки для наивных дураков и дурочек.

Кай вздохнул, так и не открыв дверь. Как сказать Амели, что он сам попал в число этих наивных дураков, которых она так презирала? И самое главное, Кай не мог понять, как это произошло?

Он помнил себя в своем мире. Замкнутым, сдержанным, холодным демоном. Сердце изо льда, в глазах – жестокое ледяное крошево. Ни одна из демониц в его мире, равная ему, не трогала душу Кая. Он не влюблялся… и не планировал этого. И очередной призыв из другого мира – из Кэрнитена – его совершенно не обеспокоил. У демонов правила были четкими. Призыв и контракт соединяют демона и человека. Призывающий должен заплатить свою цену: душой после смерти, болью или чем-то другим до смерти. А демон, которого призвали, должен выполнять все приказы. Отдавать свои умения, магию, исполнять по мере сил желания этого человека.

Что самое страшное, Кай мог отказаться. Мог уйти навсегда от Амели в тот вечер призыва. И забыть о ней. Но девушка очаровала его. Он влюбился в нее, как глупенький щенок, почти что с первого взгляда. И согласился исполнить любые желания в обмен… На что? На душу после смерти? И на сладкие поцелуи при жизни? Сейчас Каю казалось, что он продешевил. Нужно было требовать больше: хотя бы близости телесной с Амели. Но… Кай самонадеянно посчитал, что его красивая внешность и сильный характер и без того влюбят девушку в себя, нужно было просто дать ей время. Но он просчитался. Амели… вообще, не умела любить. Она и вправду придумала идеальный план мести Филиппу, в котором не было места чувствам. Кай лишил Филиппа хитростью и денег, и особняка, из-за чего его жену Элион выставили на улицу.

Кай, демон, обладающий даром внушения и ментальной магии, выполнил главную просьбу Амели. Внушил Филиппу Хоупу, что тот влюблен в нее. И что он ее хочет. Кай подавил собственную волю Филиппа, буквально заморозил его чувства, сделал послушной марионеткой Амели. Но… даже у демона не вышло убить чувства у Филиппа у Элион до конца. Чувства просыпались, выползали весенними цветами на свежевыпавший снег. Филипп не подчинялся Каю полностью. Он сопротивлялся даже магии демона, хотя это было почти невозможно. Филипп вызвал у Кая уважение тем, как борется за свою любовь. И демон уже не раз пытался урезонить Амели. Просил закончить месть, вышвырнуть Филиппа из дома и освободить наконец несчастного, чтобы тот жил собственной жизнью.

– Амели, он же умрет! – твердил ей Кай. – Нельзя слишком долго подвергать искусственному воздействию магии разум и душу человека. Тело начинает угасать, болеть, если сопротивляется…

– Мне плевать! После того, что Филипп сделал с Салли, пускай хоть умрет!

– Мы так не договаривались, Амели. Ты сказала, что месть… срок моей помощи будет ограничен.

– Но ты тоже не называл сроков, котик, – Амели так льнула к нему в тот вечер, когда он впервые попытался быть с ней жестким и все прекратить. – Ну, пожалуйста, еще немного… Обещаю, я остановлюсь сама!

– Это плохо кончится, Амели! Неужели ты не понимаешь?!

– Не твое дело, демон! Сроки в контракте не указаны. Так что будешь помогать мне, если не хочешь сам заплатить… жизнью, честью, свободой за разрыв контракта со мной. Я знаю, у вас есть Верховный суд для демонов, и таких, как ты, жалостливых отступников, там карают жестоко!

Кай стиснул кулаки и вошел в комнату, отгоняя воспоминания. В тот вечер он увидел истинное лицо Амели. Жестокое и злое, никого не жалеющее. В тот вечер в нем поселилась ревность. Беспричинная, но мучающая его. А что, если Амели просто хочет вечно наслаждаться влюбленной куклой-марионеткой Филиппом? Удобный муж, удобный любовник, который и слова против не скажет… а рядом, всегда рядом, на расстоянии вытянутой руки ручной демон на цепочке, которого можно кормить сладкими обещаниями будущей близости. И не менее сладкими поцелуями.

Иногда Каю хотелось, чтобы он любил Амели чуть меньше. И заставил ее платить болью, как делали все остальные демоны с призвавшими их людьми. Но с Амели Кай не мог быть жестким. Ради нее он был готов отдать и жизнь. К сожалению, Амели это знала.

***

– Зачем ты пришел, Кай? – поморщилась Амели, прикладывая изумрудное ожерелье к своей изящной шейке.

Кай почти грубо толкнул ее к стене и впился губами в ее губы, прошипев напоследок:

– Чтобы взять свою плату, Амели. Ты задолжала мне много поцелуев за те гадости, что я творю с Филиппом!

Амели тихо охнув, ответила на поцелуй. Но он вышел слишком жадный и горячий. Кай почувствовал, как его клыки, иногда возникающие слегка во рту, разрезали губы Амели до крови. И жадно слизнул капельки с ее губ. О, это была единственная доступная ему плата болью от этой девушки. И она пьянила демона!

– Ты сегодня горячий, Кай. Соскучился по мне? – мурлыкнула девушка и нарочно прильнула к демону, чтобы тот ощутил касание ее груди к своей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Я пришел сказать, что ставки повышаются, красавица, – надменно проговорил Кай. – Мне мало одних поцелуев. Я хочу от тебя настоящей близости. Когда ты вышвырнешь своего щенка? Я не собираюсь делить тебя с ним. Я не питаюсь отбросами.

– У нас же чисто деловые отношения, Кай! – притворно округлила глаза Амели, но, когда наткнулась на ледяной взгляд Кая, слегка подувяла.

– У нас контракт, – жестко напомнил он и, внезапно выпустив когти, провел острием по ее запястью, не до крови, но до алой ниточки на белоснежной коже. – Там написано черным по белому: я беру плату болью или удовольствием. Но это должны быть чистые эмоции. Мне надоела та эмоциональная подделка, что ты мне подсовываешь, Амели. Или ты даешь мне удовольствие, или боль. Решать тебе.

– Ах ты скотина! – взвилась Амели и замахнулась, чтобы дать Каю пощечину, но тот перехватил ее запястье и жестко стиснул. – Шантажировать меня вздумал?

– Нет, – усмешка Кая могла заморозить и лед. – Напоминаю тебе твое место, смертная. Я устал, понятно? Устал носиться вокруг тебя. Ты моя собственность. В будущем. Кажется, ты забыла об этом? А может, напомнить, как ведут себя со своими… игрушками – темными магами – другие демоны? Один мой далекий знакомый демон развлекается иллюзиями. В них приводит своего «должника»-мага на площадь, где замахивается по нему плетью у столба. Может, и мне попробовать такое милое развлечение? Только учти, после таких иллюзий вполне остаются следы. Не хотелось бы портить твою нежную кожу, красавица?