Не уточнять же, что это просто окно хлопало… Элион тряхнула головой и посмотрела в упор на Филиппа. Прямо в его честные большие глаза! Якобы честные!

– Да не хочу я никаких детей! Ничьих! – взбесился Филипп, взвиваясь на ноги, но тут до него дошел смысл последних слов. – Пытались напасть? Кто? Отвечай, Элион!

Эта фраза прозвучала как допрос. Еще бы. Ведь он перехватил Элион за плечи цепко, крепко, сильно, не вырваться. В его глазах был искренний страх за нее. Пусть даже сейчас Филипп считал ее полной идиоткой, которая надумала невесть что! Ему было не до того, чтобы рассказывать все свое мировоззрение по поводу отцовства! Элион могла угрожать опасность, и Филипп слышал только это, как на повторе.

– Ах ты детей не хочешь, гад?! – взбеленилась Элион и набросилась на Филиппа, как маленький смерч, замахнулась и влепила ему пощечину. – Вот и пошел вон из моего дома! Я тебя сюда не звала! Единственная опасность сейчас, которая может мне грозить, – это ты!

Увидев, что Филипп не внял гласу разума, Элион решила податься до тяжелой артиллерии. И завыла противно на одной ноте:

– Алекс, убери его отсюда-а! Он меня обижа-ает!

Исполняла Элион красиво. Картинно. А что? Александр сам вызвался мириться с ней и помогать во всем. Пусть отдувается!

– Что случилось?!

Александр прискакал быстро. Испуганно бросился к ней, а Элион вытянула руку, тыкая пальцем в Филиппа:

– Он. Говорит. Что. Не. Хочет. Детей! Ничьих детей! Значит, и нашего малыша тоже не хочет! Я после этого с ним не то, что в одну постель не лягу, Алекс, а под одним кустом не сяду! – Элион немного осеклась, понимая, что перегнула с земными фразочками.

Элион шмыгнула носом. Сейчас главное, чтобы Александр поддался и выдворил Филиппа. А дальше она разберется!

Филипп тихо застонал, берясь за лоб и возводя взгляд к небу. Ладно, к потолку. С трещинками и паутиной. Наверно, поэтому высшие силы на помощь не пришли.

– Александр, да не слушай ты ее! – взмолился он, а потом не выдержал и хлопнул ладонью по спинку стоящего рядом кресла. – Так, все! С меня хватит!

Наверно, красиво, гордо и мужественно смотрелось бы после этого хлопнуть дверью да погнать лошадей в таверну и по бабам… Но ему уже хватило приключений с женщинами. Еще и Элион маслица в огонь плеснула, с надеждой пискнув:

– Уходишь?

– Да ни за что! Давай, объясняй, откуда этот бред в твоей голове! С чего ты взяла, что я опасен для нашего ребенка? Да, я был не готов становиться отцом, но у меня на это свои причины, – Филипп недовольно поджал губы, немного замыкаясь в себе.

Александр уже говорил, что он человек вспыльчивый? Так вот, напомнил всем, кто забыл, снова! Когда изо всех сил треснул по затылку Филиппа, словно не ровесники с ним, а Александр – его старший брат. Кстати, таковой у Филиппа имелся. Эх, нужно бы вызвать братца Филиппа сюда! Пусть бы проучил своего р-ребенка. Хотя Александр и сам справится!

– Так, вы мне надоели! Оба! – громыхнул он на всю комнату. – Что вы, как дети малые?! Элион права! Ты слишком замыкаешься в себе, Филипп! Вам давно надо поговорить! Элион с первого дня брака жалуется на тебя, что ты не говоришь с ней о прошлом, о детях! Если у тебя бастард от Салли, то так и скажи! Уверен, хорошие откупные решат вопрос. Я помогу тебе, если что, по-дружески, Фил!

Александр усмехнулся залихватски, словно у него таких бастардов – двор через двор в королевстве. Нужно же уметь пустить пыль в глаза, правда?

– Вот идиот! – зашипел Филипп на Александра, покосившись на Элион. – Теперь она меня еще и в таком подозревать будет! Не видишь ли, моя женушка вся на нервах из-за этой своей беременности!

– И ты решил меня от нее избавить? – взялась за старое Элион, уже подобравшись, готовая вскочить с кровати и начать выдворять мужа.

Филипп обреченно вздохнул. Развернув стул, он сел на него набок, упершись локтем в спинку. На миг ладонь скользнула по лицу, пряча помрачневшее выражение. Было неприятно погружаться в воспоминания.

– Я соврал тебе, Элион. Я всегда говорил, что просто не готов к детям, к ответственности, что мы еще слишком молоды, но… дело не в этом. У меня была старшая сестра. Когда мы с братом были еще маленькими, она умерла. Мучительно и страшно. Преждевременные роды. Я помню, как служанки приносили простынь за простыней, как лекарь поил ее какой-то дрянью, но ничего не помогало… Отец тогда строго сказал нам не мешаться, но я все равно заглянул в приоткрытую дверь. Я видел, как она мучилась, видел кровь и… Наутро ее уже не было. После этого наша мать не прожила и полугода, сердце не выдержало потери. А отец дорастил кое-как и сам попросился на службу на север, подальше от родных мест. Лишь бы не вспоминать о случившемся. От нашей семьи почти ничего не осталось… И стоило мне подумать о своем ребенке, наследнике, как я видел уже тебя, свою жену, умирающую у меня на руках. Как-то не хотелось такого! Но раз ты считаешь меня из-за этого трусом и подлецом, пожалуйста!

Филипп с досадой зажмурился, вскакивая со стула и направляясь к двери. Не смотрел на Элион. Не хотел видеть жалость в ее глазах. И показывать то, что его слегка блестят.

– Подожди! – ее сердце прошило жалостью к Филиппу.

Она сама не поняла, как вскочила с кровати и побежала за ним. Ухватилась за его руку, прямо за запястье, слегка царапнув его ноготками. Он вздрогнул, как от удара тока, от одного ее прикосновения.

Ей на миг стало страшно, что все испортила. Своими руками. Элион всхлипнула и прильнула к Филиппу.

– Не уходи, Филипп, пожалуйста! Я… Я не знала. Прости, пожалуйста. Я… – ее голос стал тихим и грустным.

Элион ощутила касание руки Александра к своему плечу. Приободряющее. И он незаметно для нее и Филиппа вышел из комнаты. Она прикрыла глаза и вспомнила, как часто Элион спрашивала у Филиппа, в чем дело. Почему он становится такой замкнутый и грустный, когда она задает вопросы о его семье. О прошлом. Но Филипп упрямо молчал. Зато сейчас… открылся. Но не Элион. Своей настоящей любимой жене. А ей. Попаданке с Земли, которая совсем его не знала.

Филипп застыл на секунду, ощутив, как Элион прижалась к нему. Дверь за Александром закрылась тихо-тихо. Филипп даже сразу не понял, что они остались одни. А когда заметил, то повернулся к Элион, мягко обнимая ее. Его пальцы осторожно скользнули по ее встрепанным темным волосам. Будто… он тоже немного боялся.

– Не знала, конечно. Кому захочется выглядеть нытиком и слабаком? – Филипп дернул уголком губ в невеселой улыбке. – И признаваться, что до сих пор вижу сестру в кошмарах. С тех пор, как мы поженились и ты начала заговаривать о ребенке… Я очень испугался, когда ты сбежала после того приступа. Вдруг бы все повторилось, и ты потеряла бы сознание где-нибудь одна и…

Филипп зажмурился, не договорив. Лишь уткнулся кончиком носа в макушку Элион, вдыхая аромат ее волос. Ощущая физически, насколько она хрупкая в сравнении с ним.

Элион выгнулась, насколько позволяло ее тело, и прижалась ближе к Филиппу, ощущая что-то, подобное первым ниточкам доверия, протянувшимся между ними. В ответ на эту историю из прошлого.

«А он рассказал ее только мне, эту историю. А не ей, не своей жене, настоящей Элион!» – мелькнула странная ревнивая мысль в голове. Мелькнула и пропала.

– Ты дрожишь? Тебе плохо? Ты нервничаешь? – спросила Элион с теплотой, утягивая Филиппа на кровать и толкая на подушку, чтобы он оперся спиной, ведь вроде беременная была она, а муж расклеился больше. – Тебе надо посидеть и подышать. У моего папы от нервов такое было. – Ему тоже становилось трудно дышать, и… Ой, ладно, то прошлое!

Элион и сама не поняла, зачем это брякнула, поглаживая все так же успокаивающим жестом запястье Филиппа. Ага, еще не хватало еще себя выдать и сказать про земную болезнь или нервы, или дистонию, или еще что-то! Совсем расклеилась, видя слабость Филиппа.