– Ммм…
Одли, направляясь к накрытому столу, ломящемуся от еды, улыбнулся:
– По театрам, рыжий, я-таки ходил. Грег, Вики, присаживайтесь. И ты, рыжий, остальные не такие застенчивые и им персональные приглашения не требуются.
Вик, несмотря на царящую тут духоту и продолжавшую болеть голову, улыбнулась Одли. Она чувствовала себя на своем месте – она была там, где хотела, и где должна была быть. Удивительное чувство – наверное, это и есть дружба или то, что иногда называют боевым братством.
Брок выдвинул стул и помог ей сесть, сам опускаясь на соседний стул. С другой стороны мрачно сел Грег – вот кто до сих пор не мог себя простить, несмотря на лоа, несмотря на то, что противостоять со слов Брендона им невозможно.
Грег и Брок в две пары рук принялись ухаживать за Вик. Тарелок в участке отродясь не было, вместо них были нарезанные квадратами старые газеты. Вот на них мужчины и принялись складывать кусочки жаренной в кляре рыбы, картофелины (одну из них Грег тут же услужливо принялся чистить), грибы, пирожки – от жаберов, предложенных Броком, Вик отказалась, а с сыром взяла.
Светскую беседу никто даже не пытался вести, и потому Вик первой прервала тишину, давая Грегу время, чтобы освоиться среди парней:
– Себ, ты сказал, что привез заключение экспертов об осмотре паромобиля? Что-то интересное есть?
Тот, с усилием проглотив жабер, отчитался:
– На женских вещах, предположительно принадлежащих нере Аранда найдена свежая кровь – подол выходного платья и перчатки. На мужских вещах следов крови нет – даже застарелых.
Вик нахмурилась, кроша пальцами хлеб:
– Значит, нер Аранда нас водит за нос и явно что-то недоговаривает.
Алистер сунул руку в карман и высыпал перед Вик кучу мелких, белоснежных пуговичек:
– Кажется, твое.
Пока Вик растерянно рассматривала пуговицы, Брок нарисовал возле одной соусом руну созвучия – пуговица зажглась синим цветом, волосы на голове Вик тоже.
Алистер кивнул самому себе – он оказался прав.
Брок салфеткой стер руну и принялся рассматривать пуговицу:
– Это сделано из твоих волос. Зачем только?
Вик же интересовал другой вопрос:
– Алистер, ты решил повторять за Одли? Нельзя ничего забирать с места преступления! Или обыска. Это же улика.
Одли обиженно крякнул, чуть не давясь картофелиной, а Алистер пояснил:
– Улика – пучок твоих волос, – осталась у экспертов. Пуговицы я предпочел забрать – это то, что может не добраться до суда в силу своей необычности.
Одли добавил:
– Вот-вот, Вики… Оно нам надо – потом носиться и выяснять, кто и куда дел эту прелесть? Кстати, кто-нибудь знает, для чего эта прелесть нужна? И тот, кто скажет очевидное: для платья – пойдет во внеочередное ночное.
Грег уточнил, вытирая пальцы платком:
– Виктория, я могу...?
– Конечно! – подтвердила она, задумчиво крутя в руках мелкую пуговичку.
Грег достал из кармана мундира лупу-механит и принялся рассматривать пуговицу – кажется, гогглами он не пользовался принципиально.
– Полагаю, что это элемент гри-гри.
Одли с затаенной улыбкой в губах спросил:
– Каких гри… Грибов? Грифов? Гриппов? Грифонов?
Грег спокойно убрал лупу обратно в карман:
– Гри-гри – это карфианские амулеты. Их магия пошла другим путем, для их амулетов не нужны драгоценные камни или благородные металлы. В Карфе немногие могут себе позволить драгоценности, а защиты хочется всем. Гри-гри создаются из бросового материала – перья, камешки, клочки бумаги, различные фигурки, кости, волосы и прочее. То, что для нас мусор. В Карфе же это работает – гри-гри защищают или убивают в зависимости от цели их создания. Мне кажется, эти пуговицы могут быть компонентами гри-гри. Иного предположения у меня нет.
– М-да, – выдавил Одли. – Век живи – век учись. Короче, Алистер – ты молодец, что прихватил с собой эти гри-гри. У нас целее будут. И Вик, не смотри так укоризненно – после суда мы и волосы твои заберем у экспертов и уничтожим, чтобы не случилось всякого. Тааак… – он осмотрел мужчин, которые уже утолили голод и просто задумчиво копались в поисках вкусненького. – Все поели? Тогда… Ушки на макушки, нера, неры и леры. Грег, прошу – что там с лоа? Откуда такое предположение и главное: чем нам это все грозит?
Грег, который почти не ел, откинулся на спинку стула и нахмурился, собираясь с мыслями.
Брок встал и направился к другому столу, где стоял высокий кофейник со стопкой бумажных стаканчиков. Он принес их на общий стол и принялся разливать всем кофе.
Грег, задумчиво вертя на столе горячий стаканчик, медленно начал:
– Мы все знаем, как выглядят амулеты. Мы все знаем, как выглядят артефакты для запирания демонов. Мы все знаем, как их вычислять – амулеты заметны в эфире. Скрыть амулет с демонической сущностью невозможно. Демонология официально запрещена более трех веков. Вызывать божьих посланников, как добрых, как и злых, запрещено. Амулеты и механиты работают на совершенно разных принципах. В основе одних – эфирные плетения, в основе других – механика и свойства потенцитовых кристаллов не только создавать эфир, но и запоминать кодированную информацию. Амулет и механит никогда не перепутаешь. В механит никогда не запихнешь демона или лоа.
Одли вклинился в возникшую паузу:
– Но ты-то как-то догадался.
Грег кивнул:
– Мне повезло. Дважды. Один мой знакомый сегодня утром сказал забавную фразу «сфальсифицированные фиксограммы». Я удивился – до сих пор не удавалось их сфальсифицировать. Мысль задержалась и понеслась дальше – фальсифицировать можно же не снимки, а прибор, например. Потом меня навестила Виктория, и я заметил печать лоа на её ладони…
Мужчины зашептались, и Вик пришлось раскрыть свою левую ладонь, показывая татуировку:
– Это защитная печать. Мне её сделал друг.
– Кит, – сдал парня Грег. – Полагаю, её мог сделать только он. У меня и зацепились в голове две мысли – фальсифицированный прибор, чье потенцитовое сияние будет скрывать наличие клетки для демона, и лоа. Я связался с Китом, и он подтвердил, что такое весьма возможно. Он тоже сейчас, как и Аранда, занят расшифровкой примитивописи, скрытой в гравировке. Может, что и получится. Дело в том, что… – он тревожно посмотрел на Вик. Она непонимающе приподняла брови. Грег решительно продолжил: – Дело в том, что в Олфинбурге сейчас во всю задействован этот прибор. И никто не знает, насколько хватит его защиты с условием того, что жертвоприношение вчера не удалось. Никто не знает, хватит сил удержать лоа в приборе или он вырвется наружу. Или… Уже вырвался…
– Тааак… – не выдержал Брок, эфиром согревая замершую Вик. – А вот с этого места подробнее. Откуда такие сведения об Олфинбурге?!
Грег бросил на Вик извиняющийся взгляд:
– Простите, Виктория, я сам узнал только с час назад о случившемся… Надеюсь, с Эваном все в порядке…
Вик нашла в себе силы улыбнуться и тут же спряталась от сочувствующих взглядов за стаканчиком с кофе.
Грег продолжил без напоминаний:
– Утром мне телефонировали из Олфинбурга. Соединение разорвалось весьма странно – громким хлопком. Учитывая характер разговора, я решил, что собеседник просто бросил трубку, и собирался телефонировать позднее. Но связь так и не восстановилась. Я попытался телефонировать своим друзьям, живущим в других городах за Серой долиной – связь с ними была. Тогда я телефонировал своему… Другу… Он живет в предместьях Олфинбурга… Я попросил его съездить в город и узнать, что случилось. Он телефонировал мне с час назад. В Олфинбурге идет сражение. Налет Вернийского флота. Причем друг сообщил характерную особенность: эфирный щит, который должен защищать королевский дворец и Золотой треугольник – центр Олфинбурга, активировали поздно – когда флот уже был в Золотом треугольнике.
Вик вздрогнула:
– Предательство?
Грег кивнул:
– Именно. Хотелось бы знать точнее, кто предал: парламент, какая-то шайка террористов-революционеров или… Кто-то еще. Только это пока невозможно. Мой друг сказал, что за щитом творится страшное – судя по описанию амулет с лоа запустили на полную. Там идет бойня всех со всеми. Я телефонировал инквизитору Эрмтауна отцу Акерлею – он ближе всех... Он сказал, что выезжает немедленно.
