— Ладно, мне пора закругляться, — говорю я, — Завтра надо идти к Рыжей.
— Ага, — заговорщицки подмигивает мне Кокос, — А не боишься? Она была очень злой за нового пациента.
— Думаю, она меня простит.
— Тебе виднее, как со своими женщинами себя вести. И давай-ка тебя провожу.
— Зачем? Вроде с Падальщиками все ровно?
— Ну, у Боксера много друзей, и не всем Кузнец указ.
— Хорошо, пошли.
Я расплатился, и мы вышли в ночь Стикса. На хорошо освещенной улице еще было людно.
— Не могу никак привыкнуть к этому небу, — пожаловался Кокос, — Иногда мне кажется, что это небо ширма, оттуда за нами наблюдают. Как за микробами в микроскоп. А мы тут копошимся, и ничего не изменилось. Все как в нашей прошлой жизни. Также тянем лямку. Только тут чуть чаще сожрать хотят.
— Эк на тебя накатило, — усмехаюсь, — Не ожидал от тебя такого.
— А что не так? Вот тебе нравиться бродить туда-сюда среди мертвых городов, рискуя жизнью, и тащит сюда хабар?
— В прошлой жизни у нас тоже была одноразовая жизнь.
— И ты никогда не хотел ее поменять, Заяц?
— Нет. И сейчас не хочу. Рано или поздно у меня будет шанс или возможность сделать шаг, и встать на ступеньку выше. Надо только долго и упорно работать.
— Главное свой шанс не прощелкать.
Рядом скрипнул черный джип с эмблемой СБ стаба, из нее выбрались двое: форма с иголочки, оружие, разгрузка, рации и прочее.
— Заяц? — спрашивает тот, что постарше.
— Заяц, — не отрицаю я.
— Вы арестованы по приказу главы СБ. Руки.
— Гел, ты чего? — удивляется Кокос.
— Кокос, не лезь.
Я протягиваю руки, но меня разворачивают спиной и застегивают наручники за спиной.
— А в чем я обвиняюсь?
— У меня приказ, — отвечает Гел, — В управе все скажут.
Ну да, знаменитые «куда надо» и «там разберутся».
— А нафига ошейник? — спрашивает Кокос.
— Твой дружок так уделал Боксера, что без ошейника никак.
— Какой ошейник? — спрашиваю я, хотя в Сфере вижу, в руках второго какой-то металлический обруч, набитый внутри какой-то электроникой.
— Блокиратор дара. Или будешь сопротивляться?
— Надевайте, — скриплю я зубами, — Но это беспредел какой-то. К людям как к собакам относятся.
Ну, уработаю я их дарами, если уработаю, а что потом? С боем прорываться к воротам и уходить в «черноту» до которой три дня пешком?
Ошейник застегивается на моей шее и начитает покалывать небольшими, но довольно болезненными электрическими ударами. Мир пошел легкой рябью, Карман замигал, видно Сфера и Карман в ошейнике сбоили. И, наверное, поэтому, удар Кокоса по затылку я пропустил…
…Пришел в себя в багажнике джипа с заклеенным ртом, с руками за спиной, скованными наручниками, и связанными ногами. Видно меня обыскали, кроме Кармана, естественно, забрав себе все, даже Оберег. Судя по информации со сбоящей Сферы, мы уже за пределами стаба на какой-то проселочной дороге, а если судить по Часам уже как тридцать минут прошло с момента моего захвата. Кроме меня в машине трое. Сволочь Кокос, Гел и, тот, третий. Интересно Кокос весь вечер пас меня? Я вспомнил, как он появился при нашем разговоре с Боксером. Как отговаривал от боя, предлагая слиться. Как появился в «Медведе» после боя чем-то встревоженным. Но зачем?
Машина начала замедлять ход. Я попытался врубить Карту.
Получилось. Осматриваю Сферой замки. На наручниках замок ни о чем. На ошейнике реле. Ладони справятся. Щелк. Прерывание Карты. Субъективно есть пять секунд действия Карты. В целом времени хватит. Но сколько сил уйдет, ведь в реальности я работал телекинезом невероятно быстро.
Джип затормозил, вокруг ночной лес. Не будем торопиться, не понятно, сколько этих тварей вокруг, и что им надо.
Троица вылазит из машины и отрывает багажник.
— Эй, Заяц, просыпайся, — Кокос слегка бьет меня ладонями по щекам, и затем плескает на лицо водой из фляжки.
— Ммм? — мычу я, моргая. Третий светит мне фонариком прямо в лицо.
— Извини, приятель. Но ты сам говорил про шансы. Времени у нас мало. Поэтому просто скажи. Где ты спрятал три с половинной килограмма янтаря?..
…-Привет, Рыжая.
— Привет, Заяц. А говорили, что ты все.
— Я чего-то не понимаю, почему всем так интересно отбросил я копыта или нет?
— Ты же у нас ударник мародерки. Это тебя Жердь называет «мой лучший сталкер».
— Жердь много болтает.
— Жердь торговец. Ему надо продавать клиентам уверенность, что твои противотанковые ружья стабильно будут проявляться в продаже.
— Как это поможет, если меня из зависти пырнут ножом?
— Ну, во-первых, таково сладкое бремя славы. Во-вторых, на Жерде только пиар, а тебе придется соответствовать репутации или склеить ласты.
— Очень смешно.
— Совсем не смешно. Репутация в Улье значит много. Даже в такой маленькой луже как наша.
— И какая у меня репутация?
— Просто везунчик.
Понятно, там, где остальные тяжким и опасным трудом, потом и кровью, зарабатывают спораны, везунчик Заяц гребет горох лопатой на ровном месте.
— Так зачем зашел? На прием записаться?
— Да, и у меня есть янтарь, — и я выкладывают десять грамм янтаря в полиэтиленовом пакетике.
— Хм. Какой-то он странный.
— Отличное сырье. Пять грамм дает две дозы спека. Это даже сейчас почти на половину переработанный полуфабрикат. Продаю десять грамм за горошину.
— Это тебе тот знахарь за «чернотой» рассказал?
— Да.
— А чего им не продал?
— Продал. Но они не все могли купить. Не самые платежеспособные клиенты.
— Сколько с тобой?
— При мне семьсот грамм.
— Ничего себе. А что, есть еще?
— Ну, за «чернотой» есть еще.
— И сколько?
— Три с половиной килограмма…
…Это не Рыжая. Она знает, что со мною только семьсот грамм. Видно где-то в цепочке произошла утечка информации в стиле испорченного телефона.
— Ребята, вы чего, какой янтарь? — кривлюсь я, как только сдирают со рта липкую ленту.
— Врет, — заявляет третьи, и я получаю сильный удар от Кокоса под дых.
Ага, третий-ментат, как боевую единицу ставим на последнее место.
— Заяц, у нас мало времени. Но если ты будешь упрямиться, тебе будет очень больно. Пойми, мы сожгли за собой все мосты. И либо ты скажешь, где янтарь, и умрешь быстро, либо будешь умирать долго, и скажешь, где янтарь. Я не садист. Но это мой шанс. Я не мечтаю быть бессмертным охранником за три спорана в день.
— В другом месте работать не пробовал? — спрашиваю я, и получаю не сильную, но обидную пощечину.
— Не хами, и не тяни.
— Янтарь надежно спрятан. Вам его не достать.
— Не врет, — говорит ментат.
— Понятно дело не врет, он тебе в уши ссыт, — отвечает Кокос, — А знаешь почему я тебе не верю, Заяц?
— И почему?
— Ты противотанковое ружье приносил? Приносил. И еще три ствола в чехлах. И рюкзак у тебя тяжелый был, с железом (я вспомнил, как Кокос «охранял» мой рюкзак пока я был у ментата). Это примерно тридцать горошин. Их ты сразу получаешь у Жердя. Сам ведь говорил. Вот только столько гороха ни при тебе, ни у тебя в гостинице нет. Ребята обыскали. Где нычка?
В Кармане нычка, но вам тварям знать не обязательно.
— Чего ты его уговариваешь? — вмешивается Гел, доставая нож, — Давай ему пускать кровь. Если нычка на стабе, то еще надо успеть вернуться и свалить.
— Может, вы меня все же опустите? И я никому ничего не скажу? — делаю последнюю слабую, я бы сказал дурацкую, попытку решить дело миром.
— Заяц, не веди себя как идиот, — морщится Кокос.
Лежу я неудобно на правом боку. Но как есть. Закрываю глаза от слепящего света, врубаю Карту. Одной Ладонью отвожу язычок замка на ошейнике, срывая его с шеи, второй Ладонью открываю замок браслета наручника на левой руке, размыкая части браслета. Оберег сильно холодеет. Вырубаю Карту. Рябь прекращается. И левой рукой с Когтем я бью Кокоса прямо в горло, разрезая тому правую артерию, кончик Когтя сбоку с легкостью проходит через межпозвоночный диск, минуя костяные отростки позвонков, и перерезает спинной мозг.