Когда мы вернулись в Медвежий Угол, то Струне был на выбор предоставлено десяток дорогущих, судя по ценникам, скрипок.
Девушка сильно удивилась такому подарку, я свою догадку держал в тайне. И искренне обрадовалась, когда я объяснил, что в мире зомбиапокалипсиса ее музыкальные навыки необходимы. Игра на скрипке позволяла Струне более успешно применять свой дар, как бы усиляла его путем более эмоционального вовлечения.
Конечно, подарок вышел не без мелкого косяка. Для игры на скрипки важна не только сама скрипка, но и смычок, и канифоль. Смычки к скрипкам прилагалась, а вот канифоль никто не взял. Хорошо, что в каком-то футляре в комплект входила маленькая баночка этой смолы. Еще Струна объяснила, чем дешевые скрипки отличаются от дорогих. Я, конечно подозревал, что качеством звука, который зависит от дерева, качества работы над ним, формы скрипки и лака, но выяснилось, что от качества скрипки зависит и количество усилий, которые прилагает музыкант для получения нужного звука. А скрипка Страдивари в нашем мире спокойно могла стоит десятки миллионов долларов, и в магазинах даже самых пафосных и крутых не продавалась. Поэтому я давал новые заказы в присутствии уже Струны, да и Падальщикам заказал скрипки, если таковые будут им попадаться, особенно среди богатых особняков.
Уже на Кластерах у Реки в безопасное время, на Восьмерке, подальше от чужих глаз, начались эксперименты с этим даром.
Сначала Струна научилась управлять простеньким дроном без пульта и рук, просто силой толи мысли, толи желания. Правда видеоинформация с дрона все равно приходила на шлем, но возможность мысленного, следовательно, тонкого управления в пределах действия дара была крайне полезной. После первого взлома дрона его музыка стала проще. Еще три взлома, и Струна, просто играя в уме мелодию дрона, спокойной управляла им уже без помощи скрипки.
Было еще много разных экспериментов с рациями, радиодетонаторами, дронами.
Фактически дар имел четыре грани. Базовая грань, названная Радар, отвечала за обнаружения источников и приемников радиосигнала в указанном радиусе. Вторая грань, Дешифратор, отвечала за правильное определение частоты и кодировки обнаруженного радиоканала. Чем сильнее развита эта грань, тем легче музыка кодировки. И было еще две отдельных грани: Подавитель и Взлом. Грань Подавитель отвечала за возможность заглушит или исказить работу источника или приемника радиосигнала. Грань Взлом, собственно возможность взять под контроль приемник радиосигнала.
То есть, в зависимости от вида, сложности, мощности и защищенности обнаруженного устройства Струна могла либо брать его под контроль, либо подавлять радиоканал, либо вносить помехи в его работу. Также увеличивалось количество лучей дара, которые она могла одновременно удерживать.
После того, как девушка научилась ронять гражданские дроны, что она могла делать даже без шлема, внося лучом дара в работу радиоканала управления помехи, одновременно управляя своим дроном, мы приступили к беспилотникам внешников.
Струна, концентрируя дар в узкий луч, примерно на полтора километра цепляла лучом пролетающий вдоль реки оранжевый беспилостник и слушала его. Военная машина, как и положено, была более защищенной от помех и взломов, играла сразу две очень сложных мелодии, и поддаться «хакерской» атаке Струны пока отказывалась.
В общем, после двух месяцев исследования и тренировок, когда Струна могла одновременно управлять лучами двумя гражданскими дронами, примерно в радиусе пятисот метров, или отслеживать лучом одновременно до десяти раций, и пока только слушать музыку беспилотников внешников, быстро ловя их лучом дара, я, с согласия Кэт, безвозмездно отдал Струне еще одну черную жемчужину, полученную от продажи Ключа, и проследил даром знахаря, что бы большая часть «энергетического заряда» от нее досталось Радару. Естественно тренировки мы продолжили.
Теперь, при каждом нашем посещении стаба, въезжающие и уезжающие из Медвежьего Угла, обычно были свидетелями довольно необычного концерта: Струна, сидя на раскладном стуле на крыше Горыныча играла на скрипке. И на мой не взыскательный слух играла очень неплохо. А еще она взламывала рации охраны, СБ и гостей стаба. Не вмешиваясь в их работу, не вникая в сообщения, просто засекая их секторами дара, а затем удерживая контроль узкими лучами.
Себя я за это время тоже не забыл, накрутив на золотую спираль энергоструктуры серо-зеленую проволоку сенса от дара Шипа. Да, в базе это был узкий семиградусный луч примерно на двести пятьдесят метров, но я мог его разворачивать вплоть до окружности радиусом в тридцать метров, или сжимать в двухградусный луч метров на четыреста, «стреляя» им в подозрительные места. После получения дара сенса, забившего последний «слот» на энергоструктуре, паразит перешел в свой обычный режим «наседки» и начал формировать зародыш нового дара. Правда, теперь каждый следующий дар при естественном развитии даже с накачкой горохом, формировался все медленнее и медленнее. Но требовать большего, после резкого получения трех даров к семи имеющимся, было бы глупо. Поддавать пинка, паразиту жемчугом, отобрав его у Константина тоже. Сформировав зародыш дара, паразит его все равно бы не раскрыл, так как у меня было достаточно даров требующих прокачки. Поэтому решил просто сконцентрироваться на прокачке знахарским даром и ежедневном потреблении гороха. Кроме того, набраться терпения следовало еще и потому, что жемчуг ресурсом был довольно редким, и одну черную жемчужину я намеривался употребить как допинг при захвате ученых внешников.
Кстати, вот это ежедневное потребление мною, Кэт и Верой гороха, что требовало шестьдесят горошин в месяц, и делало основную дыру в нашем бюджете, вынуждая постоянно балансировать на грани финансового краха. Правда Кэт, глядя на остатки в нашей казне, которая никак не желала разоряться, после распределения этого самого гороха по карманам учредителей предприятия, и рост счета в банке полагала, что я сильно преувеличиваю, и во мне говорит жадный капиталист озабоченный постоянным приращением этого самого капитала.
Также дольше отдыхая в Медвежьем Угле, мы стали выбираться и за его пределы, нанимаясь за малую цену на сопровождение групп независимых сталкеров. Пару раз нас нанимали даже Падальщики. Доход от такого был в целом мизерный, сталкеры особо не шиковали, он почти не окупал расходы на патроны, топливо, износ оружия и техники, но этот позволяло нам отрабатывать взаимодействие в движении колонной. Я, конечно, гонял на своем Гепарде как головной дозорный, простреливая дорогу и кусты на сто метров впереди зоной дара сенса в тридцать градусов.
Горыныч под управлением обычно Веры, реже Кэт, следовал либо за мною, либо замыкал колонну. Оператором пулеметного модуля у нас был Шип, который брал под контроль своим даром зону вокруг машины радиусом в семьдесят метров, а при необходимости мог отслеживать цель как через тепловизор, так и узким лучом дара. Все же сенс с пулеметом это убойное сочетание.
А в небе над нами кружило сперва один, а затем, как только Струна все больше и больше овладевала своим даром, два дрона. Один впереди метрах в пятистах, второй в ста метрах сзади. Я купил у Звона эти дроны по двести гороха за штуку. Они были с несколькими мощными камерами направленными в разные стороны с большим разрешением, имели также режим тепловизора и были полувоенной разработкой, более защищенные, мощные и с долгим периодом работы без подзарядки. А еще машины имели зачатки искусственного интеллекта, запоминая указанные оператором цели как дружественные, и реагируя дополнительным предупреждением оператора, если засекали движение новых целей или целей уж отмеченных как враждебные. Обе, а точнее несколько картинок с камер, шли Струне на виртуальный шлем, всю актуальную информацию она сообщала по рации, являясь буквально нашим ангелом хранителем.
Эти же вылазки позволили доработать Горыныча. Всеми эти шипами, проволокой и прочим я машину уродовать не стал. Несерьезный зараженный забравшись на броневик ему ничего сделать не мог, а серьезному зараженному, что броня, что шипы с проволокой были как фольга. А вот чем Горыныч действительно обзавелся, так это эпическим кенгурятником, способным выполнить и роль отбойника при таране. Также была установлена мощная лебедка. Полный привод на шесть колес это хорошо, но лебедка никому еще не мешала в экстремальных покатушках по Стиксу. А еще наварили раскладные крюки с правого и левого бока для крепления Гепарда.