Заезжаем на территорию клиники. Тут тоже царит запустение. На клумбах сорняк, на жестких стебля которого как на копьях висят отрубленные головы высохших бутонов декоративных цветов. Ранее подстриженные лужайки превратили в заросшие далеко не газонной травой полянки. Кусты потеряли форму. Фонтан из прекрасных обнаженных наяд, дриад и нимф высох. Из кувшинов прелестниц давно не льется вода. На небольшой стоянке два покрытых пылью черных тонированных автомобиля VIP-класса, чем-то похожие на мерседесовские «майнбахи».
Сама клиника-это фактически трехэтажное и двухэтажное здания.
— А где остальные?
— Там, — Вера указывает на угол здания из кремового кирпича, торчащего за трехэтажкой, — Там у них есть газовая электростанция, в ней их и оставили.
— Вот не могли их в другое место сложить, нам же туда, — недовольно бурчу я.
— Зачем? — спрашивает Кэт, которая сама напросилась в эту поездку.
— Василий говорить там есть и дизельный генератор. Мне надо его технические данные узнать. А где они хранят топливо?
— За электростанцией есть две больших цистерны с дизельным топливом, — отвечает Вера, — Мы всегда тут заполняем один наш заправщик.
Здание электростанции высотой в полтора этажа закрыто на солидную металлическую дверь с навесным замком. Крупного зараженного не остановит конечно, но мелочи отожраться не даст.
— И сколько их там? — спрашиваю я, наклоняясь к нижней вентиляционной щели в двери.
— Персонала тридцать четыре. И еще пятнадцать зараженных клонов.
Из щели разложением не пахнет. Открывая навесной замок и распахиваю дверь. Минуту в молчании разглядываем груду костей и одежды посреди технического зала.
Затем Кэт совершенно спокойно достает из груды отполированную белую кость. Скорее всего лучевая.
— Хм, ни хрящей, ни надкостницы, ни видимых следов от зубов или инструментов, — замечает она, затем об колено ломает кость и заглядывает внутрь, — Эндоста и костного мозга тоже нет.
Вера же вытягивает из кучи халат, из которого также сыпятся чистые кости:
— На халате повреждений нет. Ни разрывов, ни разрезов.
— Что бы тут не было, это произошло давно, — подытоживает Кэт, — Любой запах выветрился, ткань одежды давно пересохла.
— Ладно, но давай-те будем внимательнее, раз тут происходит что-то странное. Вера, ты с нами?
— Нет, — Вере все же неприятно находиться здесь, — Я в дозор.
Мы с Кэт проходит чуть глубже в помещение. Я не энергетик. Всего-то и знаю, что количество вырабатываемого электричества должно соответствовать количеству потребляемого. Вот и дизельный генератор. Старательно переписываю всю информацию с шильдиков. Что что-то поменяется я не боюсь. Этот кластер как раз был необычным тем, что сюда примерно раз в семь месяцев грузился кусок одного и того же мира. Только дата отличалась. Ровно на один день больше, чем в предыдущей перезагрузке. Поэтому клоны и ждали, что когда-то наступит то событие, ради которого Стикс так скрупулёзно, днем за днем, грузит сюда клинику с персоналом. Думаю, персоналу клиники уже должны постоянно сниться кошмары как их убивают. Так, вот большой распределительный щит с несколькими рубильниками. Получается, можно отключить от питания каждое здание. Наверное, и там есть распределительные щиты.
— Заяц, глянь, — Кэт показывает куда-то за агрегат.
Там решетка, закрытая на электронный замок. За ней ступени вниз. Сверху табличка «Технический этаж».
— Получается, тут есть подземные помещения, и все задания клиники связаны между собой.
— Возможно. Василий мне что-то говорил, что клонов выращивают где-то под землей, — отвечаю я, — Пойдем поищем документацию.
Покидаем здание электростанции, которую я снова запираю на замок, и двигаемся к административному трехэтажному зданию.
Просторный холл с большой круглой мозаикой на полу. На мозаике изображена голова оленя, который смотрит на посетителей.
— Ты чего застыл?
— На оленя посмотри.
— Олень как олень. К чему он тут только…
— У него глаза козлиные. Крестообразный зрачок. А рога символ Рогатого бога.
— По мне фигня какая-то.
— Вам материалистам все фигня. А люди в эту дрянь верят. Вера порождает действие. А действие-результат.
— И что?
— Возможно тут не только клиника, но и какой-то культ.
— И что?
— Пока ничего. Просто синяя кошка…
Согласно планам эвакуации на первом этаже административного здания были кабинеты начальства, комната видеонаблюдения с распределительным щитом, столовая, кухня и продуктовый склад, подчистую разграбленный сектантами. На втором жилые апартаменты начальства и квалифицированных специалистов, зал для собраний, комнаты отдыха. На третьем жилые комнаты прочего персонала. Судя по всему, жили тут довольно обособлено от остального мира. Вся техническая документация скорее всего была в электронном виде, так как ничего в бумажном виде не нашел, и поэтому она сейчас недоступна. Придется все делать в ручную. Из полезного нашел в комнатах отдыха стопку небольших памяток для персонала.
Персонал строго предупреждался об обязанности сохранять конфиденциальность и о финансовых санкциях за разглашение. А затем разъяснялось, что человек имеет исключительное право на свою генетическую информацию, в том числе свободно распоряжаться. Клон это всего лишь материальная копия этой генетической информации, не являться человеком, а являться вещью, принадлежащей носителю генов. Сама клиника выступает подрядной организацией по изготовления такой копии, великолепное качество продукта обеспечивается биогелем шестого поколения «МаксПро Рип», а высокие моральные стандарты компании удерживают мозговую активность клона на уровне человеческого эмбриона, разрешенного для аборта.
Отдельные памятки были посвящены обеспечению условий содержания. Из них следовало, что в операционных, реанимации и комнатах послеоперационной терапии поддерживалась стерильность и изоляция от окружающей среды путем создания избыточного давления как в сооружения гражданской обороны, с использованием фильтра и какой-то продвинутой дезинфекционной камеры на ультрафиолете, через который продувался воздух, и с образованием в нем под действием ультрафиолета озона.
— Кэт, а ультрафиолет убивает споры?
— И споры и нити паразита. В свете Стикса его для этого мало, но даже стандартная ультрафиолетовая лампа убьет их за минуту.
— А озон?
— Не знаю. Но должен. В нашем мире он убивает вирусы, бактерии и грибки.
— Тогда изоляцию получится обеспечить. Весь вопрос: насколько хватит дизельного генератора.
— Ты же понимаешь, что надолго не хватит? Семь месяцев он на местных запасах не проработает. В лучшем случае неделю. Ну, ладно, две. А потом придется подвозить топливо.
— Вроде больших проблем у них с топливом нет.
— Это сейчас. А если та громадина начнет жрать его двадцать четыре часа на семь дней в неделю, топливо окажется в дефиците.
— Вот зачем ты так говоришь? Ведь так хорошо все идет. Будем решать и эту проблему.
Кэт в ответ фыркает. Она очень критично относиться к моей идее, критикуя правда только по мелочам. По важным техническим мелочам.
Поскольку в административном здании больше ничего интересного не было, подвал решили не проверять и пошли во второе здание. Вход сюда осуществлялся через небольшой холл, а по сути воздушный шлюз, двери которого отсекали внешнюю среду и внутренние помещения друг от друга.
На первом этаже располагалось две операционных, две палаты послеоперационной реабилитации, несколько технических помещений для подготовки к операциям, с холодильниками хранения расходников и лекарств. Тут же была щитовая сложностью управления соперничающая с пультом звездолета. Второй этаж представлял собой четыре роскошные палаты для пациентов и пост медсестры.
Пока я изучал управление в щитовой, Кэт скрылась в помещениях кладовой.
— Кэт?
— Да?
— Что там делаешь?
— У них тут классные инструменты и расходники. Надо перебрать и пополнить наши запасы.