Кожу на шее начало припекать. Варасса с шумом поднялся, поморщившись от головокружения. Еще пара минут и начнется агония. Он посмотрел на свои ладони, перепачканные в земле, сжал кулаки. И рванул с места. Принц научился балансировать на самом краю, выводя этим Каланту. Она терпеть не могла ждать, и только это позволяло Варассе чувствовать себя живым.

Он поклялся самому себе, что вырвется из этого плена однажды.

Каланта ждала его на террасе. Каждые три дня в одно и то же время она приходила сюда со спасительной порцией дурманки и упивалась собственной властью.

— Где тебя носило, беспутный мальчишка? — прорычала она, даже не обернувшись. Варасса молчал, тяжело дыша от бега и накатывающей боли. — Ты думаешь, у меня есть время с тобой играться?

— Я прошу прощения, — сипло отозвался он, плотно сцепив зубы. Кожу на шее начало рвать.

— Прощения просят на коленях, — бесстрастно отозвалась королева, продолжая любоваться пейзажами Альпутты. Варасса послушно рухнул на пол. — Сильванна не станет с тобой церемониться, ты должен это уяснить, — устало проговорила она, сжав рукою перила балкона. — Своей непокорностью ты станешь балластом. Король Эголлы — это опора, а не бельмо на глазу.

— Я понял вас, Ваше Величество, — прохрипел Варасса. Перед глазами плясали цветные пятна.

— Ты доводишь сам себя, — заметила Каланта, наконец, на него посмотрев. — И кому от этого легче? Твоим мертвым дружкам-мятежникам? Твоему отцу, которого ты чуть не убил?

— Моей вины в этом нет, — рычаще возразил он. Тело повело в сторону, и Варасса едва удержался от падения на бок. — Я бы никогда не навредил отцу. Никогда, и ты это знаешь.

— Тогда почему ты был на стороне тех, кто чуть его не убил⁈ — взревела Каланта, в несколько шагов оказавшись возле него.

Варасса промолчал. Он оставил попытки объясниться тринадцать лет назад, и сейчас не будет этого делать. Королева Каланта вольна верить в ту правду, которую сама же и выдумала. Но Варасса никогда ее не предавал.

— Ты просто жалок, — прошипела мать, резко от него отпрянув. — И мне больно, что ты мой сын.

Он слышит это каждые три дня, утопая в боли и желании разодрать себе глотку. Наверное, будь Варасса в здравом уме, эти слова резали бы по его сердцу. Сейчас же они были только помехой, зудевшей над ухом. Он хрипло вздохнул, прикусив язык, чтобы не закричать. Перед глазами плыло, но он смог вцепиться в подол материнского платья и прижаться к нему в смазанном поцелуе.

— Молю.

— Ничтожество, — выплюнула королева и, вырвав ткань из его рук, швырнула на пол заветную склянку. Варасса схватил ее, откупорив пробку, и вдохнул поры.

Боль мгновенно утихла. Всепоглощающий пламень исчез на время, равное трем дням. Разум прояснился, и принц смог подняться на ноги, сжимая ставший бесполезным бутылек. Содержимого хватало только на один вдох, противоядие быстро выветривалось. Новое приготовят через три дня, когда мать и сын снова встретятся на этой террасе.

— Ваше великодушие не знает границ, — он согнулся в глубоком поклоне, и никто в целом мире не увидит его ядовитой ухмылки. — Я могу идти?

— Я запрещаю тебе искать встречи с Сильванной, — неожиданно заявила мать, глядя на него сверху вниз. — До дня свадьбы даже не думай о ней. Я не хочу, чтобы будущая королева имела с тобой дело.

— Поэтому обязуете нас пожениться? — Варасса удивленно вскинул брови.

— Это просто формальность, — прорычала Каланта. — Я не могу сделать ее наследницей, только потому что мне захотелось. Брак с членом правящей семьи обязательное условие. Княжна не должна раньше времени понять, что ее выдают за бесхребетное животное.

— Иначе разочаруется и сбежит? — Варасса не удержал ехидного замечания. Королева окинула его острым взглядом.

— Именно. Ослушаешься, я об этом узнаю, — грозно напомнила она, вздернув подбородок.

Варасса был полукровкой, рожденным от союза глиммы и эльфа, и, к сожалению, рост ему достался от отца. Король Мэриал хоть и славился великолепным воином, но уступал жене на пару пядей. Каланта всегда смотрела свысока.

— Я вас услышал, — выдавил Варасса. Мыслей о том, что он уже имел дерзость пересечься с Сильванной, не было. Принц не жалел об этом ни одной фиброй своей души. — Теперь я могу идти?

— Иди, — она раздраженно махнула рукой.

Больше мать не сказала ни слова, и Варасса стрелой вылетел с террасы. Впереди три дня передышки до следующей встречи. Богини были к нему милостивы. Он бежал по замковым коридорам южного крыла, где в это время не было слуг, и чувствовал опьяняющий вкус свободы. После встреч с матерью всегда так было, эти мимолетные мгновения счастья. Все позади. И хоть только на время, но и это дорого стоит.

Перед знакомой дверью Варасса остановился. Сердце его до сих пор колотилось на уровне сердца, и он глубоко вздохнул, постучавшись. На лице тут же возникла улыбка. Это была маленькая тайна запертых в замке мужчин, их отдушина, секундная радость.

— Вар, — дверь отворилась, являя облаченного в белые одежды короля Мэриала. Он тоже улыбнулся. Его уродливый шрам, пересекавший лицо, дрогнул.

— Отец, — Варасса слегка поклонился, с порога уловив аромат свежей выпечки.

— Заходи, — мужчина отошел в сторону, пропустив сына внутрь. На столе слуги накрыли поздний полдник, состоявший из чая и хлеба. — Как ты? — Мэриал нахмурился, окинув сына потяжелевшим взглядом. Он прекрасно знал, что происходило пару минут назад.

— Как всегда, — Варасса качнул головой, усаживаясь на пол. — Собрал последний на этой неделе урожай авиолы. Его должно хватить еще на сезон.

— Если твоя маменька не станет ввязываться в конфликт на мысе Никса, хватит и на два, — Мэриал со свойственным ему изяществом разлил по чашкам пряный чай. Варасса улыбнулся.

Король Мэриал был единственным человеком на свете, которому Каланта прощала абсолютно все. Старший из двух мужей королевы, он добился статуса куда более высокого, чем имеют все мужчины во дворце. Генерал шестого легиона — единственный мужчина за всю историю царствования Дома Камня и Ивы. Мэриал был сыном правителя Лунариса — эльфийской империи, что раскинулась по всей территории Восточных Лесов. Младший принц был отправлен в Эголлу в качестве наложника в благодарность за помощь в одной из битв. Вся Миагера знала о богатейшем гареме королевы Эголлы. Вот только Мэриал не успел побывать в покоях наложников — Каланта почти сразу объявила о свадьбе.

Варасса понятия не имел, как хрупкий и изящный отец сумел покорить грубую и жестокую мать, не знавшую о слове «любовь», как таковом. Быть может, до его рождения Каланта была другой. Он этого не знал.

— Я видел прибывшую княжну, — неожиданно сообщил Мэриал и улыбнулся. — Леди Нингаль повела ее в город, на праздник.

— Да? — Варасса спрятал лицо в чашке чая. Тонкий фарфор так нелепо выглядел в его крупных ладонях.

— Я помню ее совсем малышкой, — король ностальгически прикрыл глаза. — В Красногорье я был всего два раза, но оба были незабываемы.

— Говорят, нрав его жителей такой же холодный, как зимы на Северных Берегах, — принц ухмыльнулся, пытаясь разобраться с жаром, каким охватило его тело.

— А ты не верь всему, что говорят, — мягко осадил отец, отрезав ломоть орехового хлеба. — Я знал княжну Аграфену, — неожиданно поделился Мэриал, и на дне его глаз вздрогнула тихая печаль. — Если княжна Сильванна хоть немного похожа на свою мать, Эголлу ждет светлое будущее.

— Светлее, чем есть? — Варасса прищурился. Отец очень редко позволял себе такие разговоры.

— Намного, — король серьезно кивнул и притих, разбираясь со своими буйствующими мыслями.

Варасса задумчиво хмыкнул. Вслух никто и никогда не осмелится сказать о том, что все величие Эголлы трещит по швам. Провалившийся тринадцать лет мятеж назад прямое тому доказательство. Люди находят в себе силы, чтобы противостоять деспотии королевы Каланты. Не только мужчины. Варасса помнил, что той ночью и женщины жгли факелы, они шли на это ради своих мужей и сыновей. Дом Камня и Ивы слишком заигрался в вершителей судеб, но мать абсолютно слепа, чтобы это понять. Что скажут люди, когда узнают, что она пометила рабским клеймом родного сына?..