— Не рады мне, княжна Сильванна? — гоблин прошелся по мне хищным взглядом.

— Я была слегка занята. Предпочла бы встретиться с вами завтра утром, — сухо ответила я, соображая, куда бы пристроить эти цветы. Толстые стебли с острыми шипами уже изрезали мне ладони.

— До утра ждать слишком долго, — он красноречиво выгнул бровь, а Клео зарычала, спрыгнув с кровати и подбежав ко мне. Шерсть ее встала дыбом.

— Но вам придется обождать, — с нажимом произнесла я, демонстративно сунув букет в пустую фарфоровую вазу. Фарид с удовольствием втянул носом воздух, пропитанный запахом моей крови. Я недовольно взглянула на порезы. — Я бы не хотела напоминать, что сейчас мы находимся в Эголле, и любое неосторожное действие с вашей стороны может привести к международному столкновению.

— Угрожаете? — Фарид искренне рассмеялся, но за порог ступить не посмел, все смотрел на меня, словно на самую большую свою мечту. Я чувствовала в его бурлящей магии похоть, а во взгляде — жадность. — Я готов встать перед вами на колени, моя холодная княжна, только скажите.

— Не нужно, — мрачно ответила я, прикидывая, как далеко сейчас находится Гурьян, и если я закричу, успеет ли он примчаться вовремя. Зря я отказалась от предложения Зайана дежурить возле моих дверей. — Как здоровье ханымсултан Кёсем?

— Прекрасно, — если Фарид и удивился моему неожиданному вопросу, то не подал виду. — Думаю, сестра не откажется от вашей компании завтрашним днем.

— Я приглашу ее на прогулку по саду. Знаете, во дворце Альпутты прекрасные сады, — скучающе сообщила я, потрепав Клюкву по холке. Волчица перестала рычать, но клыки не спрятала. — Спасибо за цветы, — я кивнула в сторону роскошного букета, и Фарид довольно осклабился, едва ли не замурчав, как большой кот.

— Это особый сорт. Алая Дьяволица, — шехзаде произнес эти два слова с придыханием, словно готов был поклоняться этим розам всю свою жизнь. Я незаметно скривилась. — Моя мать лично вывела его в своих оранжереях.

Хасеки-султан Эрдэнэ не была такой знаменитой, как Алиэ-хатун, но все же она родила наследника, мигом заработав себе самый почетный титул во дворце Амирака. Говорят, Эрдэнэ единственная женщина во всем мире, которую султан Усэй по истине уважал. Впрочем, ей это не помогло стать кем-то большей, чем одной из двадцати жен.

— Надеюсь, вы передадите хасеки-султан слова о том, что эти цветы прекрасны, — я слегка качнула головой, собираясь окончить эту неприятную встречу.

— Сами скажете ей об этом, когда прибудете в Амирак, — Фарид улыбнулся, посмотрев на меня нежно-нежно. — Завтрашним днем я буду простить у Ее Величества Каланты благословения на наш с вами брак, княжна.

Клео удивленно наклонила голову, а я с завидной стойкостью оставила на своем лице выражение полнейшей невозмутимости. Пронзительно громкий смех клокотал в моем горле, но я не давала ему вырваться, глядя на Фарида прямо и с вызовом. Хотела бы я посмотреть на Каланту, когда ее наследницу попытаются увезти в Амирак. Боги, подарите мне такую радость смотреть на Фарида во время моей помолвки с принцем Варассой. Я беру назад все свои мысли о том, что не хотела бы присутствия шехзаде на этом торжестве. О, я буду упиваться его гневом, его обидой, его поражением. Он получит сокрушительный удар по своему самолюбию, и я лично нанесу его.

— Надеюсь, вы не разочаруетесь, — бросила я, собираясь закрыть дверь. Фарид не позволил мне этого сделать.

— Помяните мое слово, княжна Сильванна, уже завтра вы станете моей, — шепотом пообещал шехзаде, а по моей спине пробежал табун мурашек.

— Пусть боги решат это, — прорычала я, все же захлопнув дверь. Магия Фарида растворилась в тишине замковых коридоров.

Я сползла вниз по стене, уткнувшись лицом в колени. Клео ткнулась носом в мою ладонь и тихо заскулила. Мерзость расползалась по моему сердцу, она душила, сжимая когтистые лапы вокруг шеи. Эголла закрыла мне глаза на внешний мир, заставила забыть о том, что происходит с женщинами по всей Миагере. Глиммы создали себе маленький уголок, где они свободны, где они в безопасности, но мужчины, такие, как Фарид, они никуда не исчезли. Во мне вскипела злоба. Боги, если бы Зайан не успел тогда, шехзаде Амирака позволил бы себе абсолютно все. Он бы разорвал меня, оставив только кровавые ошметки.

Королева Альпутта многие столетия назад подписала закон о том, что Эголла должна принять любую женщину, нуждающуюся в пристанище, будь то дварфийка или даже оборотница. Для Эголлы не существует понятие расы в отношении к женщине. Даже королева Каланта придерживается этого негласного правила. Я слышала, что она никогда не казнила женщин-лазутчиц, и в этом было то единственное, в чем Ее Величество была права. И она не отдаст меня Фариду, в этом я была абсолютно уверена.

Но этот страх, темный, первозданный страх, потрошил меня изнутри.

— Виви, — я не заметила, когда Клео обернулась человеком. — Он не тронет тебя, милая Виви. Никогда, — горячо зашептала подруга, обняв меня со всей своей нежностью.

— Не тронет, — эхом повторила я, спрятав голову на ее груди. — Меня, может, и не посмеет, но Вар… он же не виноват в этом… Мне его не защитить, если Фарид…

— Сильванна, — Клео встряхнула меня за плечи. — Посмотри на меня. Этим утром ты заставила королеву Эголлы выполнить твою просьбу. Очень большую просьбу. Ты воительница Южных Топей, ты будущая принцесса самого большого королевства Миагеры. И ты струсишь перед каким-то мужланом? Виви! — волчица поцеловала меня в обе щеки. — Ты — женщина, сильная, прекрасная, пламенная, самая храбрая на свете. И ты сможешь защитить тех, кто тебе дорог. Фарид никто против тебя, совершенно никто.

Я гляделась в ярко-желтые глаза, видя там свое отражение. В словах Клео была вся правда этого мира. У меня не было права трусить, не было права забиваться в угол от страха. Фарид никогда не получит меня, никогда не сломит меня. Никогда не посмеет навредить Варассе. Шехзаде Амирака попытается отыграться, я это точно знала, но я женщина, и я защищу того, кто был мне дорог. Очень дорог.

— Иди к нему, — Клео прижалась своим лбом к моему, и я прикрыла глаза, протяжно вздохнув.

— Спасибо, — прошептала я, обняв подругу так крепко, как только смогла.

Я не признаю самой себе, не скажу даже богам о том, что творилось в моем сердце, но сейчас я так отчаянно нуждалась в Варассе, так сильно хотела увидеть его. Убедиться, что все сделала правильно этим утром, почувствовать тепло его кожи. Я отчаянно хотела уверить себя в том, что больше не одинока.

— Он не влюбится в меня, Клео. Я так ужасно с ним поступаю, Варасса ни за что не влюбится в меня, — заявила я, и волчица мотнула головой, не соглашаясь. — Я не причиню ему боли.

— Ты уже делаешь это, — подруга горько усмехнулась и отстранилась. — Иди. Поблизости никого.

Я не ответила. Молча поднялась с колен, оправила зеленый сарафан с вышитыми звездами, откинула жаркую косу за спину и направилась к двери. У порога Клео вручила мне холщовый мешочек с купленными на базаре сладостями, который я чуть не забыла. Я озадаченно глядела на него пару секунд, размышляя, насколько разумно будет дарить подарки Варассе после того, что я только что наговорила, а потом встрепенулась и вышла из покоев, встречаясь с мраком дворцовых галерей. Маленький подарок ничего не значит. Как и тот букет звездной лаванды, как и письмо, отправленное на мыс Никса, как и выкупленная жизнь, как и заказ, который я сегодняшним днем сделала в ювелирной лавке…

Все это необходимость, просто фальшь ради достижения цели. И эта полуночная встреча, во время которой я собиралась украсть один… пару поцелуев, — тоже ни-че-го не значит. Боги, это даже в мыслях звучит глупо. Но я такая грубая, отстраненная, такая озлобленная и гордая, разве ж может прекрасный эголльский принц влюбиться в чужачку, у которой вместо сердца лед? Видел бы он меня пару лет назад! Рядом с Асеном я была другой, мягкой, как хлопок и мед. В ту меня можно было влюбиться до отчаяния и навсегда. В сегодняшнюю меня — нет, и поэтому я почти не переживала из-за предостережений Клео. В конце концов, ей-то откуда знать о любви?..