— Вы так хмуры княжна, — Маришка взволнованно заглянула в мои глаза, держа в руках пару цветных платков. На одном из них я увидела ярко-красных птиц с раззявленными в ярости клювами. — Как чувствует себя Его Высочество? — неожиданно поинтересовалась чернавка, понизив голос. В моей груди всколыхнулась знакомая нежность.

— Им занимаются замковые лекарки, — сухо ответила я, пытаясь стряхнуть с себя это мягкое тепло, вызванное мыслями о Варассе. — Все в порядке. Больше никто не посмеет ему навредить, — рокочуще проговорила я, вздернув подбородок. То единственное, в чем я сейчас была абсолютно уверена.

— Отчего же? — Маришка смешно сморщила нос. — Вы… договорились с королевой Калантой?

— Почему я должна тебе отвечать? — холодно уточнила я, выгнув бровь. Чернавка стыдливо спрятала взгляд. — Да. Договорилась, — вздохнула я, прикрыв глаза.

Я посмотрела на Гурьяна, который старательно делал вид, что абсолютно точно не прислушивался к нашему разговору. Впрочем, по лицу старшего брата Асена я сразу поняла, что тот думает о моем поступке. Воевода едва ли не полыхал изнутри праведным гневом. Хотела бы я его заверить в своих истинных намерениях, убедить в любви к Асену. Сказать, что по-прежнему готова ради него на все. И впервые задумалась о том, а не ложью ли все это будет, не истратила ли я свои чувства, не свернула ли с тропы?..

Нетнетнетнет.

Вздор. Я медленно выдохнула, начав судорожно перебирать воспоминания из чудесного прошлого в Красногорье. Нашего с Асеном прошлого, в котором не было ни южан, ни войны, ни шпионажа, ни двуличия. Только мы, юные, до одури счастливые, днями на пролет пропадающие в лесах или на озере, смелые и отчаянные, вместе выстоявшие против князя Алекая, такие чистые и прекрасные в своей любви. Я ухватилась за это, за свою любовь, которая до сих пор билась в моем сердце израненной птичкой. Нет, не потеряла, не забыла. Со мной, он — со мной навсегда. Мой любимый, мой родной, мой единственный. Не посмею думать о прочих.

— Дело не в болезни. Дело в вас, княжна. Вы — мой пламень.

Сердце рвалось. Я сипло выдохнула, обратив на себя вопросительный взгляд Маришки. Чернавка сосредоточенно нахмурилась и, не предупреждая, схватила меня под локоть, мягко уводя в сторону от городской толпы. Видимо, я выглядела совсем плохо, если даже беспутная деваха взволновалась. Я выдавила из себя кривую ухмылку, но вырываться не стала. Боюсь, если я останусь наедине с собой, просто изожру себя.

— У вас все получится, — неожиданно прошептала Маришка, сжав мою ладонь. — Вы со всем справитесь. Я не знаю, о чем болит ваше сердце, но однажды все битвы будут выиграны.

— Ты говоришь не как чернь, — я прищурилась. Девчонка выдержала мой взгляд, и на мгновение на ее месте появился кто-то другой.

— Моя сестра любила так говорить. Про битвы, — и вот предо мной снова Маришка, неграмотная девка, любительница подслушивать и сплетничать.

— Ясно, — коротко бросила я, расправив плечи. Кусочки мозаики в моей голове начали складываться.

Волна мощной магии неожиданно накрыла Альпутту. Мы с Гурьяном настороженно переглянулись за секунду до того, как улицы столицы огласил рог Амирака. Прибыли гости. Магия Алианских земель заполнила каждую улочку, ярко-красные искры хлынули реками. У меня закружилась голова от переизбытка настолько сильной и тяжелой магии гоблинов рода Алых Дьяволов.

Торговки зароптали, принявшись спешно сворачиваться. Женщины Эголлы хорошо знали, что против мужчин Амирака им пока не выстоять. Мало ли что на радостях вздумает вытворить шехзаде Фарид. Вот только наследнику Алианских земель не было дела ни до этого города, ни до его обитателей. Он пришел сюда ради меня.

Могучего всадника на вороном коне, бывшем размером в два человеческих роста, я увидала издали. Красная кожа гоблина, исписанная узорами черных татуировок, выделялась на фоне светлых домов Альпутты, как пожар выделяется на фоне молодых деревьев. Фарид, как и все мужчины рода Алых Дьяволов, обладал недюжинным ростом, крепким, как гора, телом и немалой толикой самомнения.

Я горделиво расправила плечи, когда Фарид демонстративно втянул носом воздух, узнав мой запах. Шехзаде славился обонянием, которое не уступало медвежьему. Я была уверена, что еще в порту он понял, что я гуляю по Альпутте. Его одержимость могла бы испугать кого угодно, но я продолжала стоять на месте, наблюдая за тем, как Фарид неспешно двигался в мою сторону. Отец и двое его младших братьев продолжили путь к дворцу.

Гурьян, хоть и напуганный, встал передо мной, дрожащей рукой сжав эфес своего меча. Он знал, что Фарид рвал глотки тем, кто осмеливался вставать между ним и желанной ему женщиной. Я незаметно выдохнула, скользнув взглядом по гоблинским клыкам, которые выпирали, словно бивни исполинского вепря.

— Княжна Сильванна, — растягивая слоги, Фарид широко улыбнулся, притормозив коня, и спрыгнул на землю. Мне показалось, что вся Миагера дрогнула. — Вы прекрасны, как и в день нашей последней встречи, — его ласковым голосом можно обмануться. Я холодно улыбнулась, кивнув Гурьяну и вытянув вперед руку. Фарид молниеносно встал на одно колено, прижавшись губами к моим пальцам.

— Рада видеть вас, шехзаде, — сухо отозвалась я. Гоблин поднял на меня взгляд, и на дне его глаз игрался хищный азарт.

— Вы неприступны, как и всегда, — он бархатисто рассмеялся, не спеша вставать с колен. Мужчины Амирака склоняются лишь перед женщиной, ради которой готовы были на все. — А ведь я проделал весь этот путь только чтобы увидеть вас, — Фарид обнажил верхние, не менее острые клыки.

— Вы прибыли по приглашению королевы Каланты, разве не так? — я равнодушно вздернула бровь, попытавшись высвободить руку из его когтистых лап, но гоблин лишь сжал сильнее мое запястье.

— Я прибыл сюда за вами, — тихо, но твердо заявил шехзаде, перевернув мою ладонь и поцеловав бьющуюся венку. Ни одна мышца моего лица не позволила догадаться, что я была напугана. — Хватит бегать от меня, драгоценная княжна, — Фарид плотоядно улыбнулся, окинув меня таким взглядом, каким обычно смотрят на кусок свежего мяса.

— Боюсь, у меня другие планы, — я нахмурилась, вновь попытавшись вырвать руку, но гоблин, продолжая скалиться, вонзил острые когти в мою кожу, дождавшись слабого вздоха.

— Вынужден не согласиться, — шехзаде поднялся с колен и, наконец, отпустил мою ладонь. Вокруг запястья остались следы от когтей, которые принялись стремительно темнеть. — Позвольте, я сопровожу вас до дворца, — Фарид махнул в сторону своей исполинской лошади, и я храбро вздернула голову. Отказать — проиграть.

— Почту за честь.

— Княжна, — Гурьян прикрыл меня плечом, лишь мельком обернувшись. — Я последую за вами.

— Будь добр, — так же тихо ответила я, подойдя к Фариду. Сердце заходилось от страха и отвращения.

Еще до того, как Асен был в здравии, шехзаде Амирака начал проявлять ко мне интерес, но никогда не выступал за рамки приличия, ибо считал, что на занятую женщину покушаться ниже его чести. Когда же весть о вечном сне моего жениха дошла до ушей Фарида, он через пару дней был в тереме Красногорья, выпрашивая у отца благословения на свадьбу. Тогда князь Алекай едва ли не рассорился с Амираком, защищая меня. Наверное, я впервые видела отца таким разъяренным, подобным дикому быку. Он прогнал Фарида едва ли не взашей, дав свое безоговорочное «нет».

Сейчас же мне необходимо защитить себя саму. Я вцепилась в узду, почувствовав спиной рельефный живот Фарида. Его дыхание обожгло кожу шеи, и я поморщилась. Мужчина, самый настоящий мужчина, каких эголльские женщины боялись и остерегались, каких они повергли много тысячелетий назад, отвоевав свое право на жизнь. Именно их Эголла ненавидела, именно их гнобила. Такие, как Фарид, угнетали глимм много лет назад, и именно за их грехи сейчас страдали мужчины Эголлы.

Страдал мой нежный, добрый Вар, чье сердце было соразмерно солнцу.

— Какой странный аромат, — пробормотал Фарид, бесцеремонно принюхавшись к моим волосам. Я выдержала, поблагодарив сильно пахнущие масла, которые утром принесла Маришка.