— Что ж. Я откланяюсь. Всего хорошего, — я мрачно посмотрела на него в надежде защитить саму себя, и торопливо зашагала прочь. Клюква сиганула за мной. Еще не хватало поддаваться глупым мужским чарам. В Княжестве сколько молодцев было — ото всех девки страдали. Я такой не буду, не покажусь слабой. Особенно перед тем, кто невольно станет моим супругом.

— Постойте, княжна, — он окликнул меня, но следом не бросился. В Эголле такое не положено.

Я развернулась, мысленно уговаривая себя не глазеть на прекрасное тело, запрятанное в одежды. Ах, только бы тепло кончиками пальцев ощутить, вынырнуть из собственного одиночества хотя бы в мечтах порочных.

Варасса склонился передо мной, глядя в пол. Ветер шелестел в ветвях деревьев, срывая последние листья. Где-то шумела вода. Птицы вскрикивали в небе, собираясь на зимовку в теплые края. А мы стояли в этом саду, как много лет тому назад. Встретившиеся заново, повзрослевшие, изменившиеся, познавшие и хлебнувшие горя с лихвой. Так остался ли тот нагловатый мальчишка с глазами храбрыми и четными где-то под этой личиной учтивости и богатства? Я не знала. И не хотела этого узнавать.

— Я рад, что мой подарок пришелся вам по вкусу, — неожиданно сказал он, и я увидела скользнувшую по его полным губам робкую улыбку.

— Так это твое, — я растерянно коснулась гребня в волосах, нахмурившись. — Спасибо, но боле мне от вас ничего не нужно, — сурово отчеканила я, не желая здесь задерживаться. — Избавьте меня от вашего общества до момента, когда это будет неизбежно.

— Княжна Сильванна… — Варасса предпринял новую попытку со мной заговорить, но я уже помчалась прочь по каменным дорожкам, подставляя ветру раскрасневшиеся щеки.

Нет, никогда этого не случится. Все воспоминания и взгляды я засуну глубоко в свое сердце и там же сожгу. Грязная, неверная! Я бежала по саду от самой себя, и злые слезы скапливались в уголках моих глаз.

Не будет прощения той, кто забыла о своем слове, данном другому.

В замковой библиотеке было просторно и светло. На Миагере ходили целые легенды о коллекции книг королевы Каланты, которые она собирала все время своего правления. Здесь были древнейшие тексты на древнеэльфийском, магические трактаты на языке первородных лумов, хроники войн за Медвежьи скалы, баллады, сказы, невероятное количество «говорящих» книг. Ни один правитель Миагеры не мог похвастаться похожей библиотекой.

Я завороженно вела по корешкам, чувствуя пальцами зудящую магию. Я не родилась волшебницей, но на правах луммы могла считывать энергетические импульсы, видеть искорки магии и питаться ею. Сейчас я тоже видела сложное переплетение разноцветных фибр. Библиотека Каланты была скоплением огромного количества всевозможной магии, которая жила в книгах. Зелеными брызгами игралось целительство, красными — сила огня, фиолетовыми значились метаморфозы, черными — некромантия. Я многие годы училась определять магию по ее цвету и запаху, и здесь, в сокровищнице знаний, я купалась в волшебстве, словно в чистых озерах, впитывала ее, насыщалась.

Визит сюда прибавит мне по меньшей мере десять лет счастливой жизни. Я улыбнулась, остановив пальцы на потрепанном корешке, за которым скрывалась сильная древняя магия. Кажется, так звучит природа. Я услышала шорох листьев и вой ветра, гудение тысячи рек и говор могучих лесов. «Трактат о сердце мира пера Эллея Ранадора» — я прочитала название и закрыла глаза, глотая переливающиеся через край знания, словно воду. Выдающийся эльфийский маг не поскупился на то, чтобы заключить в этот труд часть своей силы.

В отцовском тереме мне были известны каждая стена, каждый ковер и все книги в библиотеке. Я изучила живущую там магию вдоль и поперек, и ее вкус за двадцать пять лет мне въелся под кожу. То, что икрилось и перевелось в библиотеке Альпутты, было новым, свежим, совершенно иным. Я так давно не обращалась к своей чувствительности, что и позабыла, как выглядит магия.

Повинуясь какому-то неясному порыву, я вытащила гребень из прически, внимательно его оглядев. Провела пальцами по искусно вырезанным ивовым ветвям и драгоценным каменьям. Должна же быть хотя бы искорка?.. Я победно улыбнулась, заметив неяркое зеленое свечение между листьями ивы. То был отблеск целительской магии. Принц Варасса маг-лекарь, да к тому же прекрасный ювелир. Я не чувствовала в гребне ни чью больше магию — до меня его касался только один человек. Сердце отчего-то подпрыгнуло к горлу, и я медленно выдохнула, вернув украшение в прическу.

Варасса больше напоминал могучего воина, а не лекаря. Мощные плечи и широкие ладони, крепкие бедра и сильная грудь — разве это образ осторожного целителя, в чьих руках трепещется жизнь? Боги, как же хорошо я успела его разглядеть, если делаю такие выводы!

Я с грохотом поставила книгу на место. Мне категорически не нравилось, как одна короткая встреча заставила меня краснеть и метаться. Это все треклятое одиночество, в котором я вынуждена была жить с той самой ночи. Нехватка тепла и близости сказались на мне, словно болезнь. Я нервно потеребила края своего сарафана, заставив себя досчитать до десяти и выдохнуть. Все проходит и это пройдет.

Огромное панорамное окно библиотеки выходило на наружные стены. Я прошла к нему, и вид на Альпутту, который открылся передо мной, заставил забыть и о встрече с Варассой, и о собственном горе. Столица Эголлы раскинулась за стенами замка на версты в сторону дремучих лесов. Каменные дома и часовенки пестрили фонарями и тканями, флагами и громоздкими гобеленами. Альпутта изнутри светилась, словно шкатулка с драгоценностями, она красовалась яркими цветами, которыми торговали лавочники, последними в этом году; завораживала движением и жизнью. Даже с такого расстояния и видела, как на площади танцевали несколько пар; платья женщин расправлялись крыльями, а мужские силуэты высились скалами. Там, снаружи, тоже жила магия.

— Любуешься, княжна? — голос застал меня врасплох. Клюкву было решено отправить в спальню, чтобы, чего доброго, не навредила книгам, и без ее чуткого слуха я стала беспомощной.

— Нингаль, — я окинула глимму ленивым взглядом и отошла от окна. — Мы можем начать?

— Можем, — она кивнула, с тоской посмотрев в сторону бесчисленных книжных стеллажей. — Но ты и без меня прочтешь все это, — она обвела рукой пространство. — Я бы предпочла отвечать на вопросы. Любого рода, — зачем-то добавила она, кривовато улыбнувшись.

Именно эта улыбка напомнила мне, где я встретила Нингаль впервые: вчера на площади по приезду. Она стояла в толпе и так же скалилась мне с кулаком у груди. Первая в Эголле, кто по-настоящему встретил меня.

— Сколько тебе лет? — я упустила момент, когда она перешла на «ты», но так будет даже лучше.

— Двести пятнадцать, — весело отозвалась Нингаль, совершенно по-девчоночьи откинув толстую косу за спину.

— Ты ведь не просто нянька для юных княжон? — я прищурилась, мучимая этим вопросом с утра. — Кто ты?

— Генерал Восемнадцатого легиона, — беззаботно ответила она, плюхнувшись на пол, где были разложены подушки для чтения. — В отставке, разумеется, — глимма хмыкнула. — Сейчас я выполняю роль третьей советницы королевы. Не самая важная должность на свете, но я не жалуюсь.

— Почему тогда ты? — я последовала ее примеру, сев рядом.

— Стала твоей нянькой? — она поддразнила меня. — Я была наставницей королевы Каланты. До определенного времени. У меня есть опыт, — Нингаль задумчиво усмехнулась. — Считай, это дань моей мудрости. Ее Величество посчитала, что я буду рада приласкать будущую правительницу Эголлы.

— Это еще не решено, — выпалила я, сама же на себя разозлившись.

— Решено, — глимма наклонила голову. — У Эголлы нет выбора. Королева Каланта не молодеет, бесконечные войны отнимают ее магию и ее годы. Не бойся, маленькая княжна, я сделаю все, чтобы ты стала достойной королевой, — Нингаль скрестила на груди руки и посмотрела на меня сверху вниз.

— Я не боюсь, — я сумела взять себя в руки, придав своему лицу бесстрастное выражение. — Просто рассматриваю все возможные варианты.